Глава 9
В последний раз меня оставляли после уроков в пятом классе, когда я разбила цветочный горшок нашей учительницы миссис Франклин, и мне пришлось наводить генеральную уборку в кабинете алгебры, поэтому сейчас, сидя за первой партой, я нервно размышляла о том, какое наказание придумает для меня мистер Харрингтон.
– Итак, мисс Барнс, – начал учитель, стоявший у доски, и я подняла на него взгляд. Мистер Харрингтон не злился, нет, но смотрел на меня со всей строгостью. Если раньше я понимала, что провинилась сегодня как никогда раньше, то в этот момент стало ещё и жутко стыдно. – Не хотите объяснить, почему, пока весь класс присутствует на уроке, Вы обнимаетесь в коридоре непонятно с кем?
– Это был не...
– Мне всё равно, кто это, Амелия, правда. Это твоя жизнь, и я ни в кем случае не собираюсь в неё лезть. Вопрос в другом.
– Я... Так получилось, извините, – пробормотала я. Сказать в своё оправдание действительно было нечего. – Больше такого не повторится.
– О, в этом я не сомневаюсь, – произнёс мистер Харрингтон и сел за свой стол. Теперь он находился прямо передо мной, смотрел в упор, отчего мои щёки покрылись румянцем. Я опустила взгляд на свои руки. – Ты очень способная ученица, Амелия, я вижу это, и совсем не хочу в тебе разочаровываться.
– Не разочаровывайтесь, – вырвалось у меня. Мистер Харрингтон улыбнулся, и на пару мгновений я выпала из реальности. У нашего учителя английского языка была очаровательная улыбка.
– Если только ты не дашь мне повода.
– Постараюсь.
– Хорошо, я запомнил это, – сказал мистер Харрингтон. – Теперь можешь идти.
– Правда? Что, даже не станете придумывать мне изощренное наказание?
– Только если ты настаиваешь, – немного обескураженно произнёс учитель. Да, Эми, лучше бы тебе помолчать.
– Нет-нет, я лучше пойду, – быстро протараторила я и встала со стула.
– Хотя, знаешь, есть кое-что, – вдруг продолжил он, когда я уже подошла к двери. Вот кто меня за язык дергал, а? Я повернулась. – Нужно цветы полить, справишься? Бутылки с водой возле раковины.
– Конечно.
Бросив сумку на одну из парт, я взяла в руки бутылку и подошла к подоконнику. Цветочных горшков (кстати, именно таких, какой я когда-то уронила) во всем кабинете было около семи, и я понимала, что много времени такое "наказание" не займёт, поэтому без особого труда принялась поливать фиалки. Внезапно раздалась мелодия звонка, и телефон завибрировал в заднем кармане моих брюк. Вздохнув, я поставила бутылку на пол и приняла вызов, быстро посмотрев на мистера Харрингтона, который что-то делал в своём смартфоне. Звонила мама.
– Привет, может я позже...
– Эми! – в трубке раздался всхлип. Я замолчала, сердце пропустило пару ударов.
– Боже, мам, что случилось?
– Где ты? – мама плакала, и я с трудом разбирала её слова. – Ты нужна мне, милая, где ты сейчас?
– Я... Я в школе. Что происходит? – голос дрожал, у меня плохо получалось скрывать панику. Я снова услышала всхлип, а вместе с ним – отдалённо – голос мистера Харрингтона, который встал со своего места и подошёл ко мне ближе.
– Это Нейт, он... Боже, дорогая, его увезли на скорой, я... Эми, приходи скорее.
– Что это значит, мама? Что случилось? – я старалась успокоиться, но получалось плохо.
– Он гулял перед домом, а там машина и... Господи, я отошла лишь на пару минут, а потом визг тормозов...я плохо помню. Только Нейта, лежащего на асфальте и кровь... Детка, пожалуйста, они не разрешили мне поехать с ним, ты нужна мне...
Я что-то ответила маме, закрыла дрожащей рукой рот и почувствовала прохладные дорожки слёз на щеках. Визг тормозов, кровь... От паники меня затошнило, в глазах начало темнеть, голова закружилась, я была готова упасть на пол, и упала бы, если бы не тёплые руки, обхватившие меня за плечи.
– Амелия, что случилось? – донёсся до меня голос взволнованного мистера Харрингтона. Я не ответила, только качнула головой. А потом ещё раз. Я мотала головой из стороны в сторону, и, кажется, тихо бормотала "нет". Было настолько хреново, что я отказывалась верить, что все происходящее – реальность.
– Мне нужно уйти, – выдавила я сквозь слёзы и попыталась подойти к парте и забрать свою сумку, но ноги подкосились, и я упала в объятия учителя. Он что-то говорил, прижимаясь меня к себе, пытаясь привести меня в чувство, но я не слушала, не слышала. В ушах раздавалось собственное сердцебиение и какой-то шум. – Нейт... Нужно к маме. Я пойду домой.
– Амелия, объясни, что произошло? Я не могу никуда тебя отпустить, пока ты не объяснишь, – громче сказал мистер Харрингтон. Я перестала вырываться и слегка отстранилась. Руки учителя всё ещё лежали на моих плечах, поддерживая. – Почему ты плачешь?
– Мой брат... Я не знаю, он в больнице, и мама плачет. Я должна пойти к ней. Пожалуйста, я должна, – не знаю, о чем именно я просила мистера Харрингтона, но уже спустя пару секунд он отпустил меня, чтобы взять что-то со стола, а затем снова подойти ко мне.
– Я отвезу тебя, идём.
– Нет-нет, не надо, я сама, – начала отнекиваться я, но вскоре поняла, что в таком состоянии далеко не уйду. Быстро утерев мокрые щёки, я схватила сумку и пошла следом за учителем. Ноги заплетались, руки тряслись, но я старалась идти как можно быстрее.
– Ты как? – спросил мистер Харрингтон, пока мы спускались по лестнице. Я шмыгнула носом, и он остановился. – Всё будет в порядке, слышишь? Не нужно плакать, Амелия.
– Вы не можете быть уверенным, – пробормотала я. Слёзы ручьём текли по щекам, и я поняла, что настолько страшно мне ещё не было никогда.
– Не могу. Но ты должна взять себя в руки, хорошо? Идём, – мистер Харрингтон протянул мне руку, и я, недолго думая, вложила в неё свою ладонь. Почему-то сейчас это не казалось совершенно неправильным. Стало спокойнее. Мы продолжили спускаться.
***
Мне и отцу не хотелось ужинать, маме не хотелось готовить, но мы всё равно зачем-то накрыли на стол и сели. На кухне царила тишина, только размеренное тикание настенных часов напоминало мне о том, где я нахожусь. В голове было пусто, ни одной мысли, кроме тех, что я старалась тут же отмести подальше. Плакать было нельзя, пока мама сидела напротив, ей и без того было плохо. Как и всем нам.
Нейта увезли от дома в половине третьего, и сразу направили в реанимационное отделение. Многочисленные ушибы и переломы, сотрясение мозга третьей степени, внутреннее кровотечение, состояние критическое. Мы ездили в больницу, но к Нейту нас не пустили, врачи сказали, что он без сознания и нет смысла сидеть в коридоре всю ночь. Если он очнётся, нам позвонят. Меня до жути пугало это "если". В девятом часу мы вернулись домой, и уже несколько минут сидели за столом, сверля взглядом свои тарелки.
– Эми, возьми картофель, – произнёс папа. Я нехотя приняла из рук папы блюдо. Мамина тарелка была пуста.
– Мам, тебе нужно поесть, – тихо сказала я.
– Я не голодна.
– Но, Рейчел, это... – начал отец, но мама прервала его.
– Я сказала, что не голодна! Почему бы вам просто не отстать? – закричала она и бросила на стол вилку, которую до этого сжимала в руке. Я вздрогнула. – Простите, я просто... – забормотала мама, и на глазах у неё вновь выступили слёзы.
– Всё хорошо, дорогая, – мягко произнёс папа. – Эми, оставишь нас?
Я кивнула и встала из-за стола. До комнаты я дошла под тихие всхлипы мамы.