Наваждение

(18+, хотя не думаю, что вас это остановит🤷🏻)

Забросив потрепанную, заслуженную сумку в спальню, он быстро попрощался с Джинни, на случай, если Снейп его задержит допоздна, как обычно и бывало, и договорился встретиться с ней завтра после завтрака у входа в замок, после чего не спеша поплелся в Подземелья. Он обдумывал слова Джинни и понимал, что она кругом права: со Снейпом нужно что-то решать, поскольку он и вправду хотел бы попробовать себя в роли преподавателя. После войны, после всех смертей, что он видел, душа требовала чего-то позитивного, созидательного. Ему не хотелось остаться в истории, как убийца Волан-де-Морта, нет, он желал запомниться чем-то другим. И преподавание прекрасно отвечало его устремлениям.

Гарри помнил, какое удовольствие и, главное, удовлетворение ему доставляли занятия ОД, и понимал, что именно этому он хочет посвятить свою жизнь. Учить детей защищаться от зла, и неважно, будет ли это опасное магическое существо или очередной Темный Лорд. Он готов был всего себя отдать, только бы новому поколению не пришлось пережить то, что пережили он и его друзья, поэтому от себя Гарри уже не скрывал, что планировал поговорить с директрисой и сообщить, что принимает предложение о работе. 

К тому же, он оказался просто не готов расстаться с Хогвартсом. Много раз ему приходила в голову мысль, что замок стал для него настоящим домом. Он вросся в него душой, сроднился с ним, полюбил его весь, начиная от Астрономической башни и заканчивая сырыми, промозглыми Подземельями. Открыл много его тайн, но сколько всего еще предстояло узнать, и теперь, когда в стране наступил долгожданный мир, Гарри чувствовал, что пришло его время. Время, чтобы жить, узнавать что-то новое, любить. И делать все это Гарри желал в стенах старого замка. По возможности, с Джинни. 

Гарри вздохнул. С Джинни все не так просто. Она не хочет становиться домохозяйкой, как Молли. Мечтает сделать карьеру колдомедика и собирается поступать в магическую Сорбонну. Обучение займет три года, и при одной мысли, что девушка уедет так надолго, у Гарри сердце тоскливо сжималось. Джинни предлагала ему ехать вместе, тем более что в Шармбатоне тоже требуется преподаватель Защиты, и Гарри даже всерьез обдумывал эту идею, но что-то внутри противилось и упиралось четырьмя лапами, не давая ему согласиться на отъезд из Хогвартса. Они даже поссорились, да так сильно, что и Рон и Гермиона уже и не надеялись, что они смогут помириться. 

Тем не менее, они сумели пойти друг другу навстречу и достичь компромисса. Решили дать друг другу возможность исполнить свои мечты и не чинить препятствий. Да и потом, они все-таки живут в мире магии, где мгновенные путешествия даже на очень большие расстояния – не проблема, поэтому смогут видеться хоть каждый день. Конечно, когда Гарри начнет преподавать, а Джинни учиться, а затем – стажироваться, времени у них будет не так уж и много, но они смогут что-нибудь придумать. Ведь они так долго ждали, пока смогут быть вместе, и конечно, не упустят свой шанс. 

Спустившись в Подземелья, Гарри поежился от стоявшей в них вечной стылости, и чтобы взбодриться, принялся размышлять о завтрашней прогулке в Хогсмид с Джинни. Они пройдутся по мелким магазинчикам, наедятся сладостей, посидят в «Трех метлах» или даже в кафе мадам Паддифут, и может быть, на обратном пути ему удастся затащить Джинни в укромное местечко и вволю потискать. При одной этой мысли Гарри почувствовал, что у него встал, и тихонько застонал, возмутившись собственному разбушевавшемуся либидо. Вообще, с тех пор, как он проснулся после победы над Волан-де-Мортом и ощутил, как с его плеч будто Астрономическая башня свалилась, его организм решил напомнить ему, что принадлежит восемнадцатилетнему подростку, и мокрые сны, что с садистской жестокостью обходили его стороной в тот кошмарный год скитаний, теперь с не меньшей злобностью накинулись на распаленного воздержанием мальчишку. Гарри снова вздохнул. Кстати, о воздержании. 

Джинни решительно отказывалась позволить ему нечто большее, чем поцелуи. Честно говоря, Гарри это бесило. Он был в курсе, что Рон с Гермионой перешли этот Рубикон сразу же после победы, и каждый раз, видя их счастливые, сытые лица, умирал от зависти. Не помогало и то, что Симус, который уже два года безуспешно облизывался на Парвати Патил, в прошлом месяце сделал ей предложение и теперь светился от счастья и ленивого удовлетворения, вызывая у Гарри желание почесать об него черенок новой метлы, купленной вместо почившей в бозе Молнии. Даже Невилл завел привычку являться в Башню под утро, и Гарри прекрасно знал, что он проводил время с Полумной, и только Победитель Волан-де-Морта до сих пор ходил в девственниках. 

Всего однажды Джинни разрешила ему пару вольностей, и Гарри смог воочию увидеть красивую, нежную грудь, чью прелесть нисколько не портили усыпавшие ее веснушки. Но когда он уже надеялся узнать, какова она на вкус, Джинни смущенно вспыхнула, отвернулась и быстро натянула одежду, а потом убежала, чмокнув его на прощанье. И Гарри пришлось удовлетворять свое желание за задернутым пологом кровати под шепот Дина Томаса, делившегося с Симусом воспоминаниями о крышесносном минете, который ему якобы сделала мадам Розмерта. Гарри подозревал, что приятель врет, как сивый гиппогриф, но это понимание нисколько не мешало представлять все в деталях и мечтать и самому хоть когда-нибудь испытать нечто похожее. Парень в очередной раз вздохнул: с таким темпом он раньше поседеет, чем Джинни согласится на такие ласки. 

С другой стороны, Гарри возлагал определенные надежды на выпускной. Он все продумал. У него уже есть портключ в известный магический отель в Испании, где их будет ждать роскошный номер для новобрачных и кровать, усыпанная нежными розовыми лепестками. При мысли о лепестках, Гарри порозовел, но не собирался отменять свой заказ – душа жаждала романтики, и он намеревался в полной мере утолить эту жажду. С Джинни. Гарри сглотнул, ощущая, что член нисколько не опал, и поморщился, останавливаясь перед дверью кабинета Снейпа. Помявшись и поправив мантию, он осторожно постучал и, услышав позволение войти, толкнул дверь. 

Снейп сидел за столом, проверяя стопку сочинений, и не поднял взгляда, когда Гарри вошел. Просто махнул рукой на гору грязных котлов, скопившуюся возле стены, и процедил:

- Уверен, вы догадываетесь, что нужно делать, Поттер, так что приступайте.

- Да, сэр.

Гарри скривился, благо Снейп этого не видел, и пошел в подсобку за тряпками и моющими средствами, чувствуя, что неуместное возбуждение успокаивается. Вернувшись, он печально оценил фронт работ и принялся отмывать огромный оловянный котел, в котором Снейп сегодня варил Костерост. Отдраивая особенно зажарившийся край посудины, он понял, что скрип пера и шелест пергаментов, доносящийся от стола Снейпа, прекратился, и тишину кабинета нарушает только скрип тряпки по борту котла. Гарри осторожно приподнял голову, чтобы взглянуть на учителя, и крупно вздрогнул, увидев, что Снейп отложил свитки с сочинениями и снова прожигает его взглядом. 

Зельевар, пойманный на месте преступления, слегка покраснел и отвел глаза, снова потянувшись к чьей-то работе. Гарри испуганно моргнул и поспешил вернуться к чистке котла. Так они работали еще два часа. Гарри намывал котел за котлом, не говоря ни слова, пока Снейп проверял сочинения и, судя по садистскому наслаждению, с которым тот черкал эссе красными чернилами, их несчастными владельцами были гриффиндорцы. Покачав головой при мысли, что Снейпа даже могила не исправит, и идея добиться мирного сосуществования с ним обречена на провал, Гарри выпрямился и посмотрел на профессора, чтобы сообщить, что он закончил, и снова столкнулся с направленным на него взглядом, в котором кипело что-то… темное и опасное. У Гарри мгновенно пересохло во рту, но он постарался, чтобы голос не дрогнул:

- Я… закончил, сэр.

Снейп вдруг встал из-за стола, и Гарри занервничал и затравленно наблюдал, как учитель подходит к нему все ближе. «Как тигр, подкрадывающийся к добыче». Промелькнувшая мысль заставила тревожно сглотнуть, и тут Снейп задумчиво сказал, подойдя к нему практически вплотную.

- Вижу, что закончили.

- Хм, ну, тогда я, наверное, пойду? – поднял на него взгляд Гарри и, не дожидаясь ответа, попятился к выходу из кабинета. Снейп молчал, и когда парень уже решил, что пронесло, и с облегчением взялся за дверную ручку, он услышал срывающийся голос:

- Поттер! Постойте! 

Вздрогнув, Гарри медленно обернулся и настороженно посмотрел на Зельевара. Тот выглядел ужасно: лицо скривилось в странной болезненной судороге и напоминало растрескавшийся камень, глаза лихорадочно блестели, и он весь дрожал. Худое тело сотрясалось крупной дрожью, на щеках пылал горячечный румянец, и вообще, Снейп выглядел, как человек, охваченный агонией. Гарри невольно бросился к нему:

- Сэр, что с вами? Вам плохо? Может быть, позвать мадам Помфри?

Снейп сначала закусил губу, а потом вдруг затрясся еще сильнее. Гарри уже хотел отправлять патронуса к колдомедику, когда до него дошло, что Снейп трясется от беззвучного смеха. Широко раскрыв глаза, гриффиндорец наблюдал это невероятное, опасное для душевного равновесия зрелище – смеющийся Кошмар Подземелья. Но затем он увидел, что в глазах, столь долго преследовавших его и наяву и во сне, стоят слезы, и почувствовал, что у него от ужаса зашевелились волосы на затылке. Гриффиндорец не знал, что делать и куда бежать, но был уверен в одном: Снейп никогда не простит ему того, что он стал свидетелем его слабости, и что, возможно, пока не поздно, ему стоит подумать о Шармбатоне. Гарри начал осторожно отступать, опасаясь повернуться спиной к профессору, чтобы не пропустить проклятия, из которых Обливиэйт было бы самым светлым, когда Снейп вдруг горестно всхлипнул и переспросил:

- Вы спрашиваете, что со мной, Поттер? Я вам скажу, что. Со мной вы, ужасный вы мальчишка. Мне плохо, да, и плохо мне из-за вас.

Гарри пораженно переспросил:

- Но почему, сэр? Что я вам сделал? Неужели вы все еще настолько злитесь из-за Омута Памяти? Я уже просил у вас прощения за свой дурацкий поступок и готов извиниться еще раз, если вам от этого станет легче. Простите меня, сэр. Мне не следовало поддаваться неуместному любопытству, я вел себя недостойно. 

Снейп качал головой во время этой импровизированной речи, и под конец Гарри просто растерянно умолк, не зная, что еще сказать, а учитель вдруг рухнул на колени, как будто ноги перестали его держать. Гарри вскрикнул:

- Сэр? Что с вами? Вы можете встать? Позвольте, я вам помогу!

Он подошел и протянул руку профессору, но тот даже не подумал ее принять. Вместо этого он закрыл глаза и принялся раскачиваться из стороны в сторону:

- Зачем, Поттер? Зачем вы позвали ту проклятую птицу? Зачем спасли мне жизнь? Я так хотел умереть.

- С-сэр? – в ужасе переспросил Гарри, не сводя взгляда с коленопреклоненного мужчины, а тот, продолжал монотонно раскачиваться:

- Я мечтал о покое. На Той стороне. Мне было нужно так мало – всего лишь дементоров покой. Неужели я не заслужил? Но нет, Мерлин за какие-то грехи послал мне вас, Поттер, с вашей идиотской, бесящей манией спасать всех и вся. Вы, конечно, не могли просто пройти мимо и бросить меня гореть в той лачуге. Чтобы вас флоббер-черви сожрали, Поттер!

- Перестаньте! – не выдержал Гарри и, наклонившись, обхватил мужчину руками, пытаясь поднять его. – Вам совершенно рано уходить на Ту сторону, слышите? Вы еще так молоды! У вас еще вся жизнь впереди, сэр! Вставайте, прошу вас.

Гарри сам не понимал, что он бормочет, пытаясь приподнять Мастера зелий, но безуспешно: тот был весьма тяжел, даром, что даже под толстым слоем одежды чувствовались выступающие кости. В этот момент он поднял глаза и обомлел, поняв, что его лицо оказалось в каких-то сантиметрах от пылающего лица Снейпа. В ступоре он наблюдал, как от их смешавшегося дыхания запотевают очки, и уже хотел смущенно выпрямиться, когда Снейп издал тихий грудной стон и обхватил его за плечи. Гарри наивно подумал, что учитель, наконец, решил принять его помощь, поэтому крепче охватил худое трясущееся тело и приготовился поработать домкратом, но тут Снейп передвинул руку и положил ее ему на затылок, а потом, зарывшись в волосы, с жадностью накрыл его рот поцелуем.

Гарри окаменел от изумления и широко распахнул глаза, а потом свел их к переносице, чтобы таким образом убедить себя, что ему просто мерещится, что Снейп, нет – Снейп! – целует его, Гарри Поттера, в губы. Да, он очень старался заставить себя поверить в это… целых две секунды. Именно столько ему понадобилось, чтобы окончательно уверовать, что этот кошмарный сон – вовсе не сон, и все происходит в самой гребаной реальности. И пышущий жаром рот, терзающий его беззащитные губы, просто чертовски материален, так же, как и содрогающееся тело, прижимающее его к себе, так же, как прохладная рука, жадно ворошащая его волосы, и запах, острый травяной запах, обычно окутывающий Зельевара, проникает в его ноздри тоже до боли по-настоящему. 

И как только до Гарри дошел весь кошмар его положения, он рефлекторно дернулся и оторвался от голодных тонких губ, издавших резкий протестующий стон, когда он инстинктивно толкнулся, чтобы высвободиться из крепкой хватки сильных мужских рук. Но, спеша вырваться, Гарри немного не рассчитал силу, и Снейп пошатнулся и шлепнулся на спину. 

Гарри взвился на ноги и в третий раз за этот бесконечный вечер начал пятиться от явно невменяемого учителя, каждую секунду ожидая, что Снейп сейчас поднимется, выхватит палочку и проклянет его, и честно говоря, Гарри предпочел бы любое заклятье вместо того, что ему только что пришлось пережить.

Он надеялся, что Зельевар сейчас очнется, утопит его в эксклюзивном яде собственного производства, назначит ему отработку до самого выпуска, или хотя бы предъявит убедительное объяснение произошедшему. Гарри был бы не против услышать, что Снейп выпил неправильное зелье, надышался странными парами, заключил неудачное магическое пари, столкнулся с отсроченной реакцией на смесь яда Нагайны и слез Фоукса, да на худой конец, просто сошел с ума. В этом случае, Гарри с чистой совестью сдал бы его в Мунго и ждал волшебного исцеления. Все что угодно, кроме самого очевидного мотива, подвигнувшего Снейпа на подобное. Но, как стало ясно буквально сразу же, ему не могло настолько повезти.

Снейп, путаясь в складках мантии, снова поднялся на колени и, к абсолютному ужасу Гарри, пополз к нему.

- Поттер, не уходи, умоляю тебя.

- С-сэр? – Гарри трясущейся рукой шарил по двери, пытаясь нащупать дверную ручку, стоя к ней спиной и не сводя изумленных глаз с этого незнакомца, который так долго и успешно притворялся профессором Зельеварения – ведь, без сомнения, он не может быть настоящим Северусом Снейпом. Тот бы скорее заавадил Гарри, чем стал умолять его о чем-то… на коленях. Сглотнув, Гарри пробормотал: - Сэр, я вижу, вы не в порядке. Позвольте, я сбегаю за помощью. Мадам Помфри…

- Ничем мне не поможет, - помотал головой Снейп, подползая к Гарри вплотную и глядя на него снизу вверх. Когда ошеломленный гриффиндорец встретился с учителем взглядом, у Гарри мгновенно взмок загривок – в профессорских глазах кипела раскаленная, бешеная жажда и, судя по всему, алкал Снейп его, Гарри. Юноша неверяще качал головой, отрицая увиденное, но Снейп продолжал молить: - Только ты, Гарри. Только твоя помощь, твоя жалость мне нужна. Пожалей меня, Гарри, прошу. Позволь мне, - задохнувшись, он умолк и обвил руками поттеровские ноги, вжавшись лицом в живот. Гарри беспомощно пискнул, а учитель окончательно сошел с ума: он принялся тереться лицом о мантию, обтягивающую крепкий живот, а потом осыпал его градом мелких поцелуев, продолжая лихорадочно бормотать: - Позволь мне…

- Что позволить? – переспросил несчастный парень, остервенело дергая ручку двери и не осознавая, что Снейп явно наложил на дверь Запирающие чары. 

- Позволь мне любить тебя, Гарри, - прошептал учитель, и из него будто воздух внезапно выпустили, потому что он обмяк, чуть сползя и привалившись всем телом к ногам Гарри и упираясь лицом уже ему в пах.

Ощутив горячее дыхание профессора в промежности, Гарри вздрогнул и диким взглядом обвел кабинет, водя глазами из стороны в стороны в поисках выхода. Но выхода не было: он был прижат к двери и не мог сбежать, а спереди его блокировало дрожащее крепкое тело Снейпа. Гарри не знал, что делать. Наконец, он в отчаянии сказал:

- Профессор, это не вы говорите. Вас прокляли, или кто-то зло над вами подшутил, - Снейп отрицательно мотал головой, елозя при этом щекой по молодому члену Гарри, и парень возопил: - Сэр, ну задумайтесь! Вы говорите подобные вещи Поттеру! Вы же с первого мгновения меня возненавидели, помните? Я сын проклятого Джеймса Поттера. Вы сами многажды уверяли, что я полностью пошел в него. Я наглый, заносчивый, жадный до дешевой славы… - безнадежно говорил Гарри.

- Мужественный, красивый, любимый, желанный, - возразил Снейп, проведя ладонями по одетым в драные джинсы ногам, и там, где они касались обнаженной кожи сквозь прорехи в ткани, грозились вскочить ожоги – настолько пылающими казались руки мужчины. Он запрокинул голову назад и сумел посмотреть Гарри в глаза и тихонько повторил: - Такой желанный.

Гарри вздрогнул и дернулся, чтобы отступить, и Снейп зачастил.

- Гарри, позволь мне, мне нужно, или я с ума сойду!

Он вдруг наклонился и к абсолютному потрясению Гарри принялся целовать его ноги, опускаясь все ниже, к ступням, одетым в стоптанные грязные кроссовки. Еще секунда, и Снейп уткнется своим выдающимся носом прямо в неухоженную обувь гриффиндорца. Гарри не мог этого позволить:

- Не нужно, сэр. Прошу вас, прекратите! 

Снейп поднял голову:

- Ты спас мне жизнь, Гарри, зачем-то ты это сделал, и теперь… ты в ответе за нее. Ты приручил меня, Гарри, и теперь я твой. Я знаю, что не нужен тебе… никогда не буду нужен. Ты любишь эту рыжую девчонку, понимаю. И ни на чем не настаиваю. Не буду вам мешать. Женись на ней, я ни слова против не скажу, только позволь просто быть с тобой рядом,- он схватил руку Гарри и поднес ее к губам, - дышать с тобой одним воздухом, - он жадно вдохнул аромат, уткнувшись в кожу ладони носом, и Гарри некстати подумал, что рука, должно быть, пахнет моющим средством и смесью различных зелий, которые он сейчас отмывал со стенок и днищ котлов. А Снейп все продолжал говорить: - Только бы видеть тебя хоть изредка, только бы знать, что ты счастлив, пусть и с этой нелепой Уизли, все равно. Все равно буду твоим, всегда. Люблю. Жажду. Мечтаю. Только о тебе.

Снейпа трясло все ощутимее, в глазах бушевало темное безумие. Гарри просто не знал, что делать, и как помочь учителю преодолеть такую глубокую страсть. И в голове вдруг промелькнула подлая мыслишка, в состоянии ли Джинни любить его столь же самозабвенно. А следом за ней и другая: а способен ли он сам на подобное всепоглощающее чувство. И к невыразимой печали Гарри, у него не было однозначного ответа. Тем не менее, со Снейпом нужно было что-то делать. Он попытался еще раз:

- Сэр, я прошу вас, перестаньте. Давайте я помогу вам встать, профессор.

- Северус… Назови меня по имени, прошу тебя, Гарри.

Снейп закрыл глаза, все еще не выпуская из рук ладонь Гарри и нежно потираясь об нее щекой, и на лице его было написано такое непередаваемое блаженство, что у Гарри внутри что-то тревожно екнуло. Не дождавшись ответа на свою просьбу, учитель снова распахнул веки и умоляюще посмотрел на гриффиндорца, и Гарри не выдержал:

- Северус, пожалуйста, встаньте. Пол очень твердый и холодный, вы заболеете.

- Уже. Я уже болею, Гарри. Болен тобой, маленький мой, и не желаю выздоравливать, слышишь? – прошептал Снейп, а потом потянулся и поцеловал… бугорок между ног подростка. Гарри вздрогнул от потрясения, а Зельевар на этом не остановился и провел языком по ткани, прикрывающей естество парня. Гарри протестующе что-то замычал и попытался отстранить мужчину, но тот снова поднял на него глаза и забормотал новые мольбы. Гарри в панике слышал безумные слова: - Только однажды… всего однажды, Гарри, позволь мне… Дай мне в рот, умоляю, - глаза Гарри выпучились почище, чем у Букли, а Снейп все говорил и говорил: - Мой любимый упрямец, разреши мне. Я сумею сделать тебе приятно. Позволь, и я больше никогда тебя не побеспокою. Хочу нежить твою плоть губами, ласкать языком, сосать, испить твое семя. Всего один раз, а потом… потом можно хоть умереть. 

Гарри покраснел, как помидор, услышав эту невероятную, невозможную речь и ощущая, как совершенно неожиданно слабеют ноги. Парень понимал, что слушать эти смущающие, грешные слова не следует, но член-предатель вдруг встал просто по стойке смирно, хоть знамя вешай! Он открыл рот, чтобы попытаться запротестовать, но Снейп что-то пробормотал, и мантия на Гарри растворилась, а подрагивающие от нетерпения руки с чувственными пальцами уже осторожно расстегивали молнию на джинсах, приспускали трусы и высвобождали налившийся юношеский член с небольшими набухшими яичками. Вздохнув, Гарри расставил ноги шире и сильнее навалился на дверь, боясь, что не устоит самостоятельно.

Снейп пожирал трепещущий член взглядом голодающего, а затем склонил голову и вдохнул запах. Гарри краснел все сильнее, наблюдая, как Снейп обнюхивает его плоть со всех сторон и довольно прикрывает глаза, несомненно, раскладывая аромат на составляющие по въевшейся привычке Мастера зелий. Затем, очевидно надышавшись, он тихонько стиснул член в ладони, и Гарри не сдержал громкий стон удовольствия, пока Снейп теперь исследовал орган тактильно со всей дотошностью ученого. 

Он измерял его, взвешивая на ладони, будто пытался каталогизировать для науки разницу в обхвате у основания и у текущей головки. Оттягивал сморщенные яички, и у Гарри возникло сильное подозрение, что тот пересчитывает кожистые складки, явственно наслаждаясь несдержанными стонами, которые юноша не мог подавить. Прижимал ствол к щеке, завороженный контрастом между гладкостью тонкой кожи на члене и колючестью вечерней щетины собственного лица. 

И вот, наконец, он перешел к главному. Из дырочки на головке уже вовсю сочилась светлая жидкость, увлажняя профессорскую ладонь, и тот высунул язык и медленно слизал все до капли. Когда горячий скользкий язык впервые прикоснулся к чувствительной плоти, Гарри будто разряд электричества пронзил. Он вскрикнул и дернулся всем телом, инстинктивно двинув бедрами, и Снейп послушно, поняв, что от него требуется, приоткрыл рот и всосал нежный кончик, не забыв обвести языком уздечку. А потом он просто… заглотил член почти до конца и уперся носом в лобок Гарри, и затем сглотнул. Юноша снова простонал. 

Он закрыл глаза – это был единственный способ справиться с острым, обжигающим наслаждением. Горячий язык и в самом деле нежил его, как Снейп и обещал: он лизал и гладил, обводил круги вокруг головки и прослеживал набухшие венки, перевивавшие пульсирующую плоть, пробирался под шкурку и щекотал сладко ноющую щелку, проводил по поджавшимся яичкам и коротким волоскам на лобке. И наконец, Гарри не выдержал эту изысканную пытку и резко начал вбиваться в узкое горло учителя, подстегиваемый непрекращающимися сдавленными стонами Снейпа, стонами, вызывающими невыносимо сладостные вибрации, от которых Гарри дрожал до самых кончиков поджимающихся пальцев. 

Гарри на секунду открыл глаза, не видя ничего от слепящего наслаждения, и понял, что больше не в силах терпеть. Что-то промычал в качестве предупреждения и резко откинул голову назад, существенно ударившись затылком о стену, а затем провалился в самый сильный оргазм за всю свою жизнь. Он ощутил, как Снейп сглотнул вокруг члена, не извлекая его, и с огромным усилием попытался сфокусировать взгляд. Зрелище, представшее ему, было невероятно: Снейп жадно, торопливо глотал его сперму, продолжая поглаживать яички, явно намереваясь выдоить все до капли, и его рот был натянут вокруг все еще стоящего органа, а в глазах написано огромное счастье, как будто это не Гарри испытывал самые сильные, самые прекрасные ощущения в жизни, а он.

Наконец, Гарри иссяк и, вылизав обмякший член досуха, Снейп осторожно выпустил его изо рта. На мгновение он обессиленно прильнул головой к костлявому мальчишескому бедру, а потом отстранился и поднял вверх счастливые, помолодевшие глаза. Он чуть улыбнулся уголками губ и тихо сказал:

- Спасибо.

При виде такой явной уничижительной благодарности у Гарри защипало в глазах, и он сполз по стене на пол. Оказавшись практически на одном уровне с учителем, он спросил:

- А как же вы? Может быть, мне… - Гарри покраснел и смущенно отвел глаза, не в состоянии закончить предложение, но Снейп помотал головой и мягким, с легкой хрипотцой голосом признался:

- Нет необходимости. Я… уже все.

- О, понятно, - румянец на лице гриффиндорца сполз уже на шею и подбирался к груди. – Ну, это было… невероятно, - учитель смотрел на него тепло мерцающими глазами, и Гарри медленно наклонился к нему и опустил голову ему на плечо, закрыв глаза. Снейп судорожно вдохнул и, обняв, крепко притянул к себе, зарывшись лицом в волосы на его затылке.

Они сидели так бесконечно долго, и в голове Гарри билась только одна мысль: что теперь с ними со всеми будет? 

Примечания:

Ну, вот и все. Надеюсь, справилась с заявкой. Жду вашего мнения.

 Нравится 415 Прочитано

 Спасибо!

fawa10

15 работ

 Оставить отзыв

 Наградить фанфик

 Добавить автора в избранное

 Добавить работу в сборник

 Подарить автору подарок

Помощь в написании реферата!Заказать рефератбез плагиата! Поможем написать реферат. Опыт 17 лет! УзнайЗаказать рефератбез плагиата! Поможем написать реферат. Опыт 17 лет! Узнайrosdiplom.suСрок от 1 дняСтоимость рефератаОтзывы о РосдипломЗаказать рефератГарантииБез посредниковБез плагиатаНе поможем—вернем деньгиПерейтиЯндекс.ДиректСкрыть рекламу:Не интересуюсь этой темойТовар куплен или услуга найденаНарушает закон или спамМешает просмотру контентаСпасибо, объявление скрыто.

Отзывы

Другие работы автора15

Похожие работы

Отношение автора к критике: 
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

 Следить за обсуждением

Отправить

 подписаться на обсуждение

Десктопная версия сайта

Служба поддержки

Новости сайта

Миссия сайта

Дисклеймер

Правила

FAQ

Реклама на сайте