18
Утро началось с вибрации телефона. Лу открыла глаза и сразу увидела десятки уведомлений из Instagram и Twitter. Пост Хлои разлетелся по соцсетям: фото, где она садится в машину к Оскару, мгновенно распространилось по фан-аккаунтам Формулы-1.
Комментарии были бурными и смешанными: одни обвиняли её и Оскара, другие поддерживали. Писали о том, что она — дочь руководителя Red Bull, что Оскар — пилот McLaren, что это может стать скандалом или конфликтом интересов. Кто-то называл происходящее романтической историей, кто-то — пиар-ходом. Одни фанаты защищали их: «Люди, оставьте их в покое, это их личная жизнь», другие кричали о невозможности отношений между командами: «McLaren + Red Bull? Это невозможно!»
Лу сжимала телефон в руках, чувствуя, как внутри всё горит: смесь злости, страха и обиды. Каждый новый комментарий — удар по нервам. Её сердце дрожало, когда на экране всплыло сообщение:
Оскар:
"Вижу пост. Всё под контролем. Заберу тебя вечером, поговорим. Не читай комментарии. Обещай."
Она уставилась в экран. В голове крутилась одна мысль: "Контролем? Как можно контролировать то, что теперь знает весь мир?"
После квалификации Оскар сидел за столом на пресс-конференции. Вокруг него собрались журналисты, микрофоны и камеры фиксировали каждое движение. В зале витала привычная суета, но он был сосредоточен, внутренне готов к важным словам.
— Оскар, — начал один из журналистов, — ходят слухи о ваших отношениях с дочкой руководителя Red Bull. Можете подтвердить?
Зал замер. Оскар глубоко вдохнул и посмотрел в объективы камер.
— Да, это правда, — сказал он спокойно и твёрдо. — Я люблю Лу. Я понимаю, что она дочь босса Red Bull, и это делает наши отношения сложными.
Журналисты зашептались, многие едва верили своим ушам.
— Вы готовы к последствиям? Это же может повлиять на команду, на карьеру, — спросил другой журналист.
— Я знаю о рисках, — ответил Оскар, — и я готов. Если потребуется, я могу пересмотреть свои приоритеты в команде, чтобы быть с ней. Это не игра и не пиар
Камеры щёлкали одну за другой, журналисты пытались фиксировать каждое его слово, обсуждения вокруг усиливались, но Оскар сохранял спокойствие.
— То есть вы подтверждаете, что это серьёзно? — спросил третий журналист.
— Абсолютно серьёзно, — повторил он. — Мы скрывали это только ради её безопасности и чтобы не создавать лишнего давления.
В это время Лу находилась в офисе Red Bull всего в нескольких минутах ходьбы от паддока. Она подписывала документы об увольнении, окончательно расставалась с официальными обязанностями в команде. Каждый штамп, каждая подпись приближали её к новой жизни, но сердце тревожно тянулось к Оскару. Она понятия не имела, что он именно в этот момент делает признание всему миру.
— Я не могу больше молчать, — закончил Оскар, глядя прямо в объективы камер. — Я люблю её, и никто не будет мешать нам
В зале послышались вздохи, шепоты, кто-то едва сдерживал удивление. Но для него это был момент облегчения: он сделал шаг, которого ждал уже слишком долго.
И даже не подозревая, что Лу в нескольких минутах от него подписывает документы, он чувствовал, что поступает правильно — честно перед собой и перед чувствами, которые давно не давали ему покоя.
После официального объявления об увольнении из Red Bull Лу возвращалась в офис, забирая последние документы. Её телефон постоянно звенел — сообщения от друзей, напоминания, уведомления от команды. Она была сосредоточена, но тревога всё же оставалась: все знали, что Оскар на пресс-конференции сделал сенсационное признание.
Когда она вышла к парковке, рядом уже стояли несколько журналистов, узнавших, что она подписывает бумаги.
— Лу, — начала одна из репортёров, — ходят слухи, что вы встречаетесь с Оскаром Пиастри. Это правда?
Лу остановилась, глубоко вдохнула. Она смотрела прямо в глаза журналистке, спокойная и собранная.
— Я больше не работаю на Red Bull, — сказала она твёрдо. — Теперь у меня нет ни команды, ни связей, которые могли бы использоваться для скандала. Всё, что касается моих личных отношений, остаётся личным.
— Но вы же знаете, что Оскар — гонщик McLaren, а вы дочь босса Red Bull, — продолжила репортёр. — Не опасно ли это?
— Мне нет подстав для каких-либо скандалов, — ответила Лу. — И никто не сможет ничего «подстроить» просто потому, что я ушла. Мои отношения — это моя жизнь, а не новостной повод.
Журналисты переглянулись, явно не ожидая такого прямого ответа. Лу спокойно улыбнулась, повернулась и ушла к машине.
В тот же момент в паддоке Оскар слышал вопросы журналистов о своих отношениях с Лу. Он знал, что она решительно отстранила себя от скандала, и это добавляло ему уверенности: теперь всё было честно и открыто,