Реквием детству
Знакомство с компанией Воробья прошло в горячем, обоюдоостром ключе, оставив в довесок к заплывшему глазу и разбитой губе, множество синяков на теле. Я же успел лишь расквасить нос главному заводиле этой шайки, а потом очутился на полу и принимал подарки в виде пинков и ударов кулаками. Всё могло бы закончиться быстро, если бы я попросил пощады. По крайней мере так чирикал главарь, утирая кровь. Я не гордый, и попросил бы, от меня бы не убыло. Но у двери стояла побледневшая Катя и с сочувствием смотрела на меня. Разве мог влюблённый пацан просить пощады на глазах своей «королевы» ?!
Очнулся в кромешной темноте. Всё тело ныло от боли, во рту пересохло, язык будто присох к нёбу. Судя по всему, я всё так же валялся на полу. Новые «друзья» не удосужились перенести меня на кровать. Да и чёрт с ними, лишь бы оставили в покое. Пересиливая головокружение и дурманящую тошноту, я кое-как поднялся на четвереньки и с трудом дополз до постели. Это стоило мне огромных усилий. Старая кровать жалобно заскрипела, принимая в свои объятия нового постояльца.
Пока я ворочался, пытаясь поудобнее улечься, кто-то неожиданно снова открыл дверь в мою опочивальню и тихо скользнул внутрь.
«Что же вы, гады, никак не успокоитесь», - подумал я со злостью и сжал кулаки.
- Эй, ты живой? - её взволнованный голос, словно лечебный эликсир, заставил меня забыть о боли и душевных терзаниях. Наверно я узнал бы его из тысячи, хоть и слышал всего один раз.
- Катя! Ты не представляешь, как я рад...
- Тише, ты, - зашептала она, оборвав мою восторженную речь и, накрыла мои распухшие губы своей холодной ладошкой. От неё исходил аромат лаванды. - Если нас услышат, то тебя снова поколотят, да и мне достанется.
- Прости, - едва слышно прошептал я. - Очень рад тебя видеть!
- Пить хочешь? Я принесла кружку с водой, - в лунном свете блеснула её белозубая улыбка.
У меня перехватило дыхание, сердце бухало в груди, как слон в посудной лавке. Я впервые в своей недолгой жизни по-настоящему почувствовал, что влюблён. Хотелось кричать от восторга и совершать подвиги ради этой кареглазой девчонки, которая была ко мне так добра и внимательна. Хотя мы толком и незнакомы.
- Да, хочу. Спасибо, Кать!
Мы, забыв обо всём на свете, проговорили до самого утра. Делясь, как старые друзья, самым сокровенным. Никогда бы не подумал, что такое может со мной случиться. Я чувствовал родство наших душ, казалось, что наши сердца бьются в унисон. А когда первые лучи солнца заглянули в комнату, она чмокнула меня в щёку и быстро упорхнула. Оставив после себя тонкий аромат лаванды и горечь одиночества.
***
В семь часов утра в стенах детского дома зазвенел звонок, сигнал к общему подъёму. Только успел задремать, и на тебе - ноги в руки и вперёд! Катя меня об этом предупредила, и я уже знал, что надо идти умываться, а потом обязательное построение и утренняя проверка личного состава. Но, как же не хотелось вставать и плестись куда-то...
Я затерялся во втором ряду, искренне надеясь, что Илья Олегович не будет досконально рассматривать своих воспитанников.
- Трофимов! Что с тобой случилось? - мои надежды растаяли, словно прошлогодний снег.
Склонив голову, я молчал, как партизан. Катя ночью советовала рассказать всё как было, но на мой взгляд, это была плохая идея. Поэтому не проронил ни слова. Словно воды в рот набрал.
- Нет, вы посмотрите на этого красавца, молчит! Выйди из строя, покажись честному народу, - повысил голос старший воспитатель.
Меня кто-то толкнул в спину, и я невольно сделал несколько шагов вперёд.
- Ну, расскажи нам, мил человек - что за беда с тобой приключилась? Может помощь нужна, а ты в молчанку играешь, - от приторно-сладкого голоса Ильи Олеговича было тошно. Я был уверен, что он в курсе произошедшего со мной. Помнил его слова напутствия и про хорошие манеры.
- Я здесь ещё не освоился. Вот в темноте и налетел со всего маха на дверь, когда в туалет бежал. Аж искры из глаз посыпались, - не моргнув глазом соврал я, и не поморщился.
- А, если бы пожар?! - наигранно всплеснул руками воспитатель. - Ты же нам мог спалить всю богадельню!
Ураган смеха пронёсся среди нестройных рядов воспитанников детского дома. Даже я невольно улыбнулся, но тут же сморщился от боли.
- Ладно, искромёт, - оборвал смех Илья Олегович. - Зайди после завтрака в медкабинет. Дарья Петровна осмотрит тебя.
Так с лёгкой руки старшего воспитателя, я получил кличку «Искромёт». А за то, что не стал жаловаться на обидчиков, меня зауважали и до поры до времени больше не трогали...