26
[действие происходит от третьего лица]
Свеча горела на столе.
Солнце давно село за горизонт, в последний раз окутывая остывшую землю своими длинными, холодными, закатными лучами. В невысоком, обшарпанном бело-зеленом здании был выключен свет, и окна занавешены плотными темными шторами, оставляя только тоненькую полосочку, сквозь которой проникал уличный серо-голубой свет. Маленький яркий огонек небольшой желтой свечи на блюдечке, со стертым рисунком, едва ли освещал весь полумрак, царивший на кухне в квартире на пятом этаже.
За небольшим, круглым, деревянным столом сидела, сгорбившись, женщина. Она прижимала дрожащими руками к своей груди и целовала детские башмачки. Башмачки ее любимой девочки. Башмачки ее любимой, умершей доченьки. Мидори-сан беззвучно плакала, периодически всхлипывая и содрогаясь над деревянной поверхностью стола. Бледное лицо и поджатые губы, опухшие веки, красные глаза и впалые скулы — за пару дней она постарела на несколько лет. Седые волоски непослушно выпадали из когда-то туго собранного пучка волос и прилипали к мокрому, из-за пота и слез, лицу.
Мидори-сан не может спать уже несколько ночей. К ней во сне приходит ее сокровище, ее любимая Тэкэра. И каждый раз дочка просит, умоляет ее, свою маму, о помощи.
— Помоги мне, мамочка, — она смотрит на нее такими живыми, яркими зелеными глазами, — я не хочу умирать, мамочка. Спаси меня, мамочка, пожалуйста.
И каждый раз... каждый раз Мидори-сан кричит ей, бежит навстречу, задыхаясь, но все равно не успевает.
Ночь за ночью каждый сон, каждый кошмар заканчивается одинаково — любимая доченька выпадает из окна. Раз за разом это повторяется, но как бы мать не пыталась помочь, спасти свое дитя — у нее ничего не получается. Тэкэра умирает, и она просыпается, возвращаясь в реальный мир, где ее ребенок уже пару дней, как мертв.
И как бы ужасны эти сны не были, сердце Мидори-сан разрывается от мыслей, что только в этих кошмарах, с одним и тем же ужасающим финалом, она может, услышать, увидеть и поговорить со своей, еще хотя бы несколько секунд, живой дочкой.
***
На улице где-то лает бездомная собака. Пьяный мужчина укрылся под темным деревом, скрываясь от любопытных глаз, в тени. В его руках полу-выпитая бутылка дешевого алкоголя. По мужскому, с щетиной, лицу скатывали сырые соленые дорожки. Он громко всхлипывал и подносил пойло к потрескавшимся сухим губам, вытирая потное, заплаканное лицо огрубевшей рукой.
Уже несколько дней Атсуши-сан пьет. Пьет, как никогда не пил. Бутылка за бутылкой, он напивался, пропивал последние деньги, стыдился и сгорал от горя.
У Атсуши-сана горе. У него дочь умерла.
Его маленькая, любимая и единственная дочурка. Его цветочек.
Он валялся под деревом, вытирал грязной рукой мокрый, сопливый нос, задыхался от боли, делая еще один глоток, и смотрел в плотно занавешенное окно. В окно его дома. Его опустевшего, мерзко-холодного дома.
У Атсуши-сана горе. У него семья умерла.
Бездомная собака рычит, обнажая свои желтые клыки. Мужчина устало смотрит на дворовую псину.
— Чего рычишь, дворняга?! Отстань, иди себе, куда шел, — тяжелый вздох, — уйди, уйди, паршивец. Не видишь что ли, горе у меня. У меня дочка, моя любимая доченька, умерла.
Мужчина завыл, словно и сам был той самой дворовой собакой. Животное перестало рычать. Пес, принюхиваясь, медленно подошел к нему... и лизнул. Это маленькое, худощавое тельце прильнуло к провонявшему алкоголем человеческому телу, вылизывая мокрое мужское лицо. Бутылка выскользнула из рук, расплескав остатки дешевого пойла по земле и штанинам. Он обнял за шею собаку, прислонившись лбом к голове животного.
У Атсуши-сана горе. Он не смог единственную, любимую дочку защитить.
Свеча потухла.
___________________________________
[действие происходит от твоего лица]
На столе трезвонит бесполезный тускло-красный будильник. Очередная, создающая головную боль вещь, придуманная людьми.
Бесполезный.
Красный.
Кусок.
Пластика.
Когда-то он мне был необходим. Но не сейчас. Не сейчас, когда день и ночь поменялись местами. Не сейчас, когда я не вылезаю из этой кровати, будто это единственное безопасное место. А есть ли у меня вообще безопасное место? Есть ли хоть одно место, где мне не грозит опасность?
С момента смерти Мотидзуки прошло пару дней. Всего несколько дней, а у меня такое чувство, будто в одно время прошла и целая вечность, и совсем ничего. В школе дали несколько выходных, чтобы пережить ужас той въевшейся в память кровавой картины и для каких-то разборок полиции.
Ее убили.
Поэтому родители моей мертвой подруги не могут организовать даже похороны.
Все говорят, что когда тебе плохо, надо подумать о чем-то хорошем, но у меня не выходит. Если и удается вспомнить какой-то счастливый момент — суровая реальность в эту же секунду бьет своими кувалдами и жизнь становится еще невыносимее. Когда-то я была счастлива. Когда-то, но точно не сейчас. А ведь я скучаю. Скучаю по беззаботным моментам, по веселым и радостным воспоминаниям, по проблемам вроде школьных оценок, по Тетсу, по Мотидзуки..
А еще говорят, что когда ты испытываешь сильное потрясение, то воспоминание о том моменте у тебя расплывчатое. Но я помню все. Абсолютно. Как мы шли с Тетсу в школу, как увидели толпу, как подходили, как на земле валялся затоптанный букет ромашек, как ледяной ужас охватил нас, когда мы увидели, что стало причиной такого внепланового собрания во внутреннем дворе школы. Я помню, как не хотела уходить, как Тетсу пытался оттащить меня, как я просила его не делать этого... как ему помог какой-то парень. Я помню, как нас, перепуганных и шокированных до смерти школьников, собрали в актовом зале. Как такой же испуганный и бледный директор пытался сказать что-то вразумительное, и все, что мы поняли, это:
«Никому не покидать школу. Мы звоним вашим родителям. Милиция уже едет в школу»
Родителям. Они звонят моим родителям. Или уже позвонили.
Помню, как вскочила и не отвечала на вопросы Тетсу, искала взглядом учителей и бежала к Кей-сан, как Куро бежал за мной, потому что, наверное, боялся? Помню, как объясняла учительнице по алгебре, что мои родители в командировке и сейчас за мной присматривает моя тетя, и с каким облегчением осознала, что хотя бы это обошлось.
— Т/и Т/ф, пройдите, пожалуйста, в кабинет директора, — звучит из школьного радио.
— Я иду с тобой, — говорит Тетсу и встает рядом со мной.
— Не нужно.
— Но Т/и..
— Я же сказала, — скинула его тяжелую руку с моего плеча, — не нужно.
Да, наверное, это очень грубо. Я знаю — он хотел защитить меня и сделать как лучше, но ничего не могу поделать с обидой, которая закралась в мое сердце. Я должна была подойти к ней. Он должен был позволить мне.
Я очень зла на него.
Я обижена.
Я чувствую, будто меня предали.
Он обязан был понять меня.
***
[действие происходит от твоего лица]
Воспоминания
— Ты Т/и, правильно? — мужчина в костюме пригласил меня сесть за стол, — очень жаль, что нам приходится познакомиться вот так. Меня зовут Такаши Тэкеши, я отец твоего одноклассника и, по совместительству, полицейский.
Я вспомнила его. Это он вызвал милицию и сказал собраться всем в актовом зале.
— Я подвозил сына в школу и застал это ужасающее зрелище. Приношу свои соболезнования, мне сообщили, что вы были подругами, — выжидает паузу, — и, раз уж так вышло, что я оказался здесь в этот момент, этим делом буду заниматься я.
— Делом?
— Да, — он повернулся ко мне спиной и подошел к окну, — мне горько сообщать это тебе, но, судя по всему, твою подругу убили, Т/и, — я никогда не забуду этот проницательный, немного пугающих взгляд серых, стальных глаз. От них становилось не по себе, — мне известно, что ты была последней, кто видел ее живой.
Почему он так смотрит? Как волк на свою жертву. Этот взгляд, этот тон.. По коже пробежался табун мурашек, и я сглотнула. На что он намекает? О чем он говорит? Он меня... меня подозревает?!
— Я... я не понимаю, — голова так болит и кружится. Трудно... трудно дышать.
— Проще говоря, — он не сводит пристальных стальных глаз, — я буду очень благодарен, если ты расскажешь что, с кем и где ты вчера делала и проводила время, Т/и.
В горле все пересохло. Голова... голова, она просто... раскалывается..
— Я... я..., — он медленно, словно хищник, подошел к столу и сел напротив меня, — я вчера... училась, — Тэкеши-сан кивнул, хмуря брови, — и потом... потом..
— Тебе дать воды? Не переживай, просто расскажи, как ты вчера провела свой день. Это может помочь найти убийцу твоей подруги.
Это может помочь. Помочь Мотидзуки. Я должна. Должна уже хоть что-то сказать.
— Я.. я училась... и потом.. потом на физике.. я узнала, что у меня пл..плохая оценка... е.. ее можно было исссс..справить, — Тэкеши-сан дал мне стакан с водой, и я с благодарностью приняла его, пытаясь не разлить из-за дрожащих рук, — Моти... она.., — слезы хлынули из глаз, я закрыла лицо руками, содрогаясь в новой истерике. Мужчина достал откуда-то бумажные салфетки и терпеливо протянул мне их, — она пп..предложила помочь мне с физикой. Мы остались после урр..роков.., а пп..потом... потом... у нее заболел живот... и мы.. п..пош..шли в мед.пункт.. Он.нн был закк.крыт, поэтому я попп.просила Изз.зам..му-сана, чч.чтоб..бы он.нн открыл.л, — делаю глубокий вздох, чтобы привести дыхание и речь в норму, — нашли для.. для нее таблетку.. она выпила, и мы оставили одну на некоторое время, чтобы Изаму-сан проверил мои исправленные задачи по физике..., — еще один тяжелый вздох, — учитель задержался в классе и попросил меня передать М..Мо.. ей, что он зайдет чуть позже, чтобы закрыть мед.пункт и спросить, как она себя чувствует.. а затем... я вернулась к ней, чтобы попрощаться..
— Попрощаться? Вы куда-то спешили? — даже его голос кажется стальным.
— Д..да.. вчера была волейбольная игра... и я.. я должна была быть там, но из-за учебы задержалась и опоздала.. я попрощалась с Мот.. с ней.. и ушла... почти сразу встретилась с.. э... Куроо... и мы ушли домой...
— Это все?
Все? О чем он? Все ли это...
Перед глазами возникает чудовищная картина мертвой подруги.
Зеленый карандаш.
— Нет... перед уходом.. перед тем, как я ушла.. она.. она одолжила у меня... зеленый карандаш..
Мужчина заметно напрягается и застывает, пристально смотря мне в глаза. На мгновение.. всего на мгновение мне показалось, что я увидела в них что-то.. но не успела понять, что именно, потому что он моргает, опускает взгляд вниз и вновь медленно возвращает свой взор на меня.
— То есть..., — пауза, — ты хочешь сказать, что это тот самый карандаш, что торчит из шеи Тэкэры? — тон его голоса меняется на более жесткий, я вздрагиваю, становится страшно, — я... правильно понимаю, что ты говоришь именно о том карандаше, что стал причиной смерти твоей подруги, Т/и?
Что.. что он говорит?.. Он... намекает, что.. что Мотидзуки умерла из-за меня? Неужели.. неужели это.. это правда произошло...
Из-за меня?
В кабинете директора возникает напряженная, жесткая тишина. Поднимаю голову, смотрю ему в глаза и нахожу подтверждение своих догадок. Мужчина смотрит на меня холодно, но с долей.. осуждения? Полицейский хочет что-то сказать, но не успевает. Дверь резко открывает, отлетает и с силой ударяется о стену.
— Какого хрена здесь происходит?! — разъяренная и перепуганная Алекса врывается в кабинет, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности, а мужчину вздрогнуть. Бросается ко мне и крепко обнимает, приговаривая что-то.
Как хорошо, что она пришла. Как хорошо, что она рядом.
Я больше не одна.
Не могу сдержаться и опять начинаю плакать, обнимаю ее в ответ.
— Вы кто? — недовольный голос Тэкеши-сана.
— Вопрос не в том, кто я, а в том, какого черта Вы, мистер, — кривит лицо, хмурит брови и бросает в него свирепые взгляды. Сейчас она до жути напоминает отца, — допрашиваете мою племянницу без присутствия ее опекунов? — она хватает мою сумку с пола и поднимает меня за руку.
— Вы ошибаетесь. Я — Такаши Такеши, полицейский. Если Вы не знаете — во дворе школы лежит труп школьницы, подруги Вашей племянницы, — он делает паузу, недовольно и... насмешливо смотрит на блондинку, — я всего-лишь выполняю свои обязанности. Мы с Т/и просто разговаривали, никого допроса не было. Верно, Т/и? — поворачивает голову в мою сторону, наклоняя ее слегка в бок.
— Разговор подошел к концу, мы уходим, уважаемый как-там-тебя, полицейский, — она рычит в ответ и выводит меня из кабинета.
За углом нас ждал взволнованный Тетсу. Мы останавливаемся.
— Т/и! — брюнет облегченно выдыхает и обнимает, утыкаясь носом в макушку, — Я так волновался.
Чувствую себя ужасно. Потому что нагрубила ему. Потому что он хотел помочь. Потому что, хоть я и понимаю, что он сделал все правильно, но все равно почему-то злюсь и обижаюсь на него и в то же время очень хочу, чтобы он был рядом.
Я так запуталась. Мне очень страшно.
Обнимаю его в ответ и плачу навзрыд. Мы оба дрожим. Нам обоим страшно. Нам обоим больно. Алекса обнимает нас и гладит каждого по голове.
— Пора домой, ребята.
Тетсу пришлось задержаться в школе до приезда отца. Позже его тоже расспрашивали, но уже в присутствии Куроо-старшего.
После разговора с ним.. с Тэкеши-саном, я уходила из школы только с одной мыслью в голове.
Это была я.
Это я виновата в смерти Мотидзуки.
Это я стала причиной ее смерти.
Я убила свою подругу.
-Т/и, ты как?
Не прочитано
-Хей, красотка, я знаю, что тебе тяжело, но мы не общались уже несколько дней. Я переживаю..
Не прочитано
-Пожалуйста, ответь мне, как прочитаешь. Я волнуюсь, красотка..
Не прочитано
-Я позвонил Алексе, она сказала, что ты не выходишь из комнаты и много спишь
Не прочитано
-И еще она сказала, что ты не кушала нормально в эти дни
Не прочитано
-Так нельзя, Т/и, тебе обязательно надо нормально поесть
Не прочитано
[действие происходит от третьего лица]
По окну тарабанил сильный дождь, небо было затянуто темно-серыми, грузными тучами. Девушка лежала в кровати, завернувшись в одеяло, как в свой щит. Где-то на столе лежал телефон, иногда оповещая ее о новом уведомление, но сил и желания дотянуться до него, проверить, прочитать и ответить не было.
Шок и ужас постепенно проходили, но сменились нежеланием что-либо делать или с кем-либо общаться. Радовало только одно — по какой-то причине приезд матери отложился и, судя по всему, родители еще были не в курсе произошедшего.
Сейчас ей хотелось вернуться назад. Перемотать время, когда она еще жила в Мияги и уговорить родителей дать ей там доучиться. Она хочет обратно, она хочет домой — к своим старым друзьям, к Ю, к Ячи, к своей старой, совсем неидеальной жизни, но хотя бы без убийств и смертей.
Только жаль, что в ее старой жизни не было высокого брюнета с хитрыми, красивыми янтарными глазами.
В дверь мягко постучали.
— Малая? — Алекса выжидает в надежде получить какой-нибудь ответ в подтверждении жизни, — можно я зайду? — еще немного ждет и медленно приоткрывает дверь, — ох, Т/и.., — женщина подходит к кровати, выискивая в ней лицо своей племянницы, и садиться рядышком, поглаживая по голове, — Т/и, пора вставать. Ты так срастешься с этой кроватью, — в ответ тишина. Школьница не мигая смотрит куда-то в стенку. Она не хочет сейчас с кем-то говорить. Блондинка хмурит брови и выдыхает, — тебе надо встать и умыться. Кое-кто идет к нам.
Т/и удивленно поднимает глаза на тетю.
— Куроо скоро будет.
«Тетсу? Что? Почему?»
— Он волновался, что ты не отвечаешь, и решил сам прийти. Паренек будет здесь через пару минут, советую хотя бы зубки почистить, малая, — напоследок нагибается и целует в лоб.
«Нет-нет-нет. Еще не время. Я хотела побыть одна, зачем.. зачееем, Тетсу? Я не просила об этом... Я совсем не готова..»
Девушка успевает умыться и связать грязные волосы в высокий пучок, перед тем, как в квартире раздастся звонок. Она застывает посреди комнаты, напротив зеркала, когда слышит знакомый, любимый голос.
Не успевает прийти в себя, как мужские сильные руки обнимают ее со спины. Тетсу кладет голову на девичье плечо, а она кладет свои руки поверх его. Некоторое время они стоят молча. Она боится, потому что знает, что подвела его. Заставила волноваться. Боится, потому что не знает, что он скажет. А что сказать ей?
Парень разворачивает девушку к себе и.. со злостью? Нет. Со страхом смотрит ей в глаза.
— Т/и..., — голос звучит грубо, кажется, будто он почти рычит, — я так волновался. Почему? Почему ты не отвечала? — сжимает руки на ее предплечьях. Девушка стыдливо отводит взгляд, брюнет тяжело вздыхает, — я боялся. Слышишь? — трясет ее, заставляя посмотреть ему в глаза, — я чертовски испугался, когда ты перестала отвечать мне на звонки и сообщения. Что я должен был подумать? — он очень зол.
— П..прости.. Тет..тсу.
Не сводит с нее своих строгих, злых янтарных глаз, но затем выдыхает и прижимает к себе, сжимая в свои руках, как можно крепче.
— Не пугай меня так больше, хорошо? — мужская кофта немного намокает из-за девичьих слез, — я знаю, что ты переживаешь. Знаю, что ты боишься. Я прекрасно знаю, как тебе сейчас больно, но Т/и.. Все эти дни я с ума сходил, потому что боялся, что ты..., — замолкает, хмурит брови и прижимается щекой к щеке девушки, — больше не делай так, хорошо?
— Угу, — плачет, брюнет мягко поглаживает ее шею.
— Я тут подумал, — шепчет на ухо, — не хочешь сходить со мной к родителям Мотидзуки?