Наследие рифов
Время — это вода. Оно утекает сквозь пальцы, сглаживает острые камни и затягивает самые глубокие раны.
Прошло десять лет.
Десять лет с того дня, как мы отбили наш дом у Небесных Людей. Десять лет с тех пор, как мы посадили новое Дерево Душ, и десять лет с того момента, как я связала свою жизнь с парнем, чьи синие глаза стали для меня целым миром.
Солнечный луч нагло пробился сквозь плетеную крышу нашего собственного семейного маруи, щекоча мне щеку. Я недовольно поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок, но меня надежно удерживала тяжелая, сильная рука, по-хозяйски обнимающая за талию.
Я приоткрыла глаза и улыбнулась. Ротхо спал, уткнувшись носом мне в макушку. Его дыхание ровно щекотало мою шею. За эти годы он возмужал, его плечи стали еще шире, а черты лица — более резкими и волевыми. Теперь он был одним из главных охотников клана Меткаина и правой рукой Аонунга.
(да Аонунг стал новым вождём)
Но когда он спал, обнимая меня, в нем всё еще угадывался тот самый шестнадцатилетний скаун, который учил меня дышать животом на мелководье.
Моя рука инстинктивно легла поверх его ладони. Под пальцами привычно ощутилась синяя жемчужина, которая никогда не покидала моей шеи. Мой шрам на боку давно побелел, превратившись в гладкую, блестящую линию.
Вайб этого утра был идеальным. Слишком идеальным, чтобы длиться долго.
— Мама! Папа! Вы всё проспите! — раздался звонкий, требовательный крик снаружи.
Плетеный полог с треском откинулся, и в маруи влетел настоящий ураган. Точнее, два урагана.
Первым на нас с разбегу запрыгнул Рику. Нашему старшему сыну было семь лет, и он был точной копией Ротхо — такая же зеленоватая кожа, мощный хвост и копна непослушных кудряшек, которые было просто невозможно расчесать. Но когда он улыбался, у него на щеках появлялись мои ямочки.
— Эй, полегче, воин! — хрипло рассмеялся Ротхо, просыпаясь и одним движением перехватывая визжащего Рику, начиная безжалостно его щекотать.
Следом за братом в маруи деловито вперевалочку зашла наша младшая.
Моя маленькая Ка'йра. Ей едва исполнилось четыре, но характер у нее был такой, что даже Джейк Салли иногда терялся. Ка'йра была моей миниатюрной копией: такая же невысокая, с сине-зеленой кожей и сотней мелких косичек, в которые она заставляла меня вплетать самые блестящие ракушки, найденные на берегу. Но глаза у нее были папины — глубокие, цвета морской волны.
— Папа, пусти Рику, он должен помочь мне седлать илу! — строго заявила Ка'йра, уперев пухлые ручки в бока.
Я не выдержала и громко рассмеялась, садясь на циновках и поправляя растрепавшиеся за ночь волосы.
— Доброе утро, мои маленькие скауны. Куда это вы собрались в такую рань?
— Дядя Лоак обещал взять нас на дальние рифы! Он сказал, что покажет, как ловить светящихся скатов! — с восторгом выдал Рику, вырываясь из железной хватки отца.
— Лоак обещал, значит? — Ротхо сел рядом со мной, потирая лицо ладонями. Он бросил на меня насмешливый взгляд. — Твой брат опять пытается утопить наших детей? В прошлый раз они притащили в дом детеныша змееугря.
— Не бурчи, рыбья морда, — я с улыбкой пихнула мужа в бок. — Ты сам в их возрасте лазил по ущельям с хищниками. Лоак за ними присмотрит. Тем более, с ним будет Цирея, а она не даст ему совершить глупость.
Ка'йра подошла ко мне и забралась на колени. Я привычным жестом начала поправлять ее бусины. От нее пахло морем и сладкими тропическими фруктами.
— Мама, а ты поплывешь с нами? — Ка'йра подняла на меня свои огромные глаза. — Ты обещала показать, как стрелять под водой!
— Обязательно поплыву, милая. Но сначала вы дадите нам с папой хотя бы позавтракать, — я поцеловала ее в лоб.
Ротхо пересадил Рику себе на плечи, отчего тот радостно завопил, и встал.
— Даю вам фору до главного пирса. Кто прибежит последним, чистит загоны!
Детей сдуло ветром. Ка'йра взвизгнула и бросилась бежать вслед за братом, сверкая пятками.
В маруи снова воцарилась тишина. Я с улыбкой смотрела им вслед, чувствуя, как грудь расширяется от всепоглощающего, спокойного счастья. Десять лет назад я лежала на окровавленном песке, думая, что больше никогда не увижу этот свет. А теперь этот свет бегал по деревне, смеялся моим смехом и носил кудряшки моего мужа.
Ротхо подошел ко мне. Он протянул мне руку, помогая подняться. Когда я встала, он притянул меня к себе, обнимая за талию.
— О чем задумалась, лесная задира? — мягко спросил он, зарываясь носом в мои волосы.
— О том, что мы всё сделали правильно, — прошептала я, обнимая его за шею. — О том, что вся та боль и все те шрамы стоили того, чтобы просыпаться вот так. С тобой. И с ними.
Ротхо чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. В его взгляде не было ни капли усталости, только та же самая обжигающая нежность, что и в день нашей свадьбы у нового Дерева Душ.
— Я люблю тебя, Саэя, — тихо произнес он, и в его голосе звучала непоколебимая клятва. — Каждый день всё сильнее.
— Я вижу тебя, Ротхо, — я приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Поцелуй был долгим, тягучим и сладким, как мед родных лесов Оматикайя.
— Эй, влюбленные! Если вы сейчас же не спуститесь, ваши дети угонят моего скимвинга! — раздался с улицы возмущенный, но веселый голос Лоака.
Мы нехотя оторвались друг от друга и рассмеялись.
— Идем! — крикнула я в ответ.
Мы вышли на залитый утренним солнцем пирс. Жизнь в клане Меткаина кипела. Рыбаки возвращались с утренним уловом, дети с визгом прыгали с высоких мостков в кристально чистую воду. Вдалеке, у нового Дерева Предков, которое за эти годы разрослось и стало невероятно красивым, сидела Кири, тихо разговаривая с Эйвой.
Папа и мама сидели у своего маруи. Джейк Салли учил маленькую Ка'йру правильно держать миниатюрный лук, пока Нейтири с гордостью наблюдала за внучкой, что-то рассказывая Тук, которая теперь сама превратилась в прекрасную молодую охотницу.
Я посмотрела на Ротхо. Он держал меня за руку. Его большой палец привычно, успокаивающе поглаживал мою кожу.
Наш дом был здесь. Небесные Люди пытались его отнять, но мы выстояли. Мы пустили новые корни. И эти корни проросли глубоко в океанское дно, сплетаясь с историей этого места.
— Ну что, наперегонки до рифа? — с вызовом бросил Ротхо, подмигивая мне.
— Готовься глотать пыль, скаун! — со смехом ответила я.
Мы нырнули в воду одновременно. Моя стихия приняла меня в свои прохладные, искрящиеся объятия. Впереди меня ждала моя семья, бескрайний океан и целая жизнь, в которой больше не было места страху.