Сотейник.
От Таши:
Комната Люциана, освещённая свечами, будто сжалась. Его спальня теперь пахла озоном и сандалом. Я сидела в кресле, графит на теле как признание без слов. Халат сполз с одного плеча - ровно настолько, чтобы у любого мужчины пошло вразнос сердце. Каблуки касались пола, и даже их звук звучал как обещание.
Дверь открылась без стука - он знал, что имеет право войти. Победитель.
Вошёл не торопясь, с готовностью, с голодом, который не прятал. Сначала меня не заметил - тень, свечи, полумрак. Но потом взгляд зацепился, и его дыхание изменилось. Не ускорилось - стало глубже. Опаснее.
Не двинулся ко мне сразу. Закрыл дверь. На щелчок. Встал спиной к ней. Смотрел.
- Ты сделала это специально.
Голос низкий, ровный, с гортанным оттенком грозы. Прошёл на пару шагов - ровно настолько, чтобы я чувствовала его приближение, но не могла коснуться.
- Твой сюрприз... - он смотрел сверху вниз, прожигая халат, корсет, чулки взглядом. - Кажется, мне очень нравится, ведьма.
Протянул руку. Не коснулся. Ладонь - в миллиметре от моей щеки.
- Встань.
Я поднялась и усмехнулась, обошла его стороной.
- Я выполню любой твой приказ. Но после этого. Присядь, - кивнула на кресло. - Одно условие - не ржать и никому не рассказывать. Я это делаю впервые.
Он сел без пафоса, но с такой плотной, концентрированной внимательностью, что от одного его дыхания у меня внутри всё задрожало. Расположился расслабленно, только руки крепко сжал на подлокотниках - будто удерживал себя от того, чтобы сорваться сразу.
На лице - ни улыбки, ни усмешки.
Только тихий, прожигающий взгляд мужчины, которому доверили то, что не доверяли никому.
- Обещаю.
Музыка плыла по комнате.
Я сделала первый шаг. Каблук стукнул о пол - этот звук отозвался у него под кожей. Двигалась в ритме, который выбирала сама. И очень быстро поняла: каблуки - враги, но желание быть для него такой, какой он сейчас меня видел, было мощнее.
Огибающее движение бедра. Пальцы скользнули по шёлку - ткань сползла с плеча. Ещё движение - и свет свечей поймал изгиб ноги в чулке.
Люц вдохнул. Глубоко. Через зубы.
Я продолжила. Осторожно, но с растущей смелостью. Тело вспоминало, каково это - быть желанной, но не общей. Единственной, той, которая может заставить мужчину потерять самообладание одним шагом.
Когда подошла на расстояние вытянутой руки, он всё ещё не двигался. Только глаза - точка притяжения, как магнит, как воронка.
- Ведьма... если потеряешь равновесие - поймаю. Если не потеряешь... всё равно заберу.
Я двигалась с прикрытыми веками, сама не ожидала, что у меня получится. Развязала халат, сбросила с плеч на пол, освободилась от пеньюара и осталась перед ним в корсете, чулках и каблуках. Открыла глаза, медленно поклонилась - но взгляда не отвела.
- Теперь я готова слушать твои приказы.
Улыбнулась хищно.
Он смотрел так, словно кроме меня вокруг больше ничего не существовало. Глаза потемнели, стали глубинными, как штормовое небо.
Двинул одной рукой. Поманил.
- Подойди ближе.
Раз. Два. Три. Каблуки стучали как пульс в висках. Я остановилась рядом, близко, но не в плотную.
Взгляд Люциана поднялся от ног - по корсету, по ключицам, по губам - и вернулся к глазам.
- Развернись ко мне спиной. Медленно. Ладони мне на колени. Замри.
Тело сделало всё на автомате - Люц нашёл точку внутри, которую никто никогда не трогал. Когда я положила руки ему на колени, он наклонился вперёд, дыхание коснулось спины первой тонкой полоской тепла.
- Скажи, что ты моя. Добровольно. На этот вечер. Полностью.
Закусила губу - забыла, что на ней блеск, но ладно, у него хоть персиковый вкус. Выдохнула, постаралась, чтобы голос не дрожал:
- Я твоя. Сегодня. Добровольно. Полностью.
Чуть подумала - и всё-таки добавила, чтобы у него нахрен крышу сорвало:
- Мой господин.
Он не двигался. Совсем. Моё «господин» упало между нами как спичка в бензин - и этот мужчина, который ещё вчера едва держался на ногах после ритуала, сейчас просто менялся. Хребет выпрямился. Плечи расправились. Глаза стали тёмно-серебряными - почти светились изнутри.
Доля секунды тишины - не паузы, а вдоха зверя, понявшего, что ему разрешили.
Он медленно положил руку мне на затылок. Не сжал, не потянул - просто положил, как утверждение факта.
- Хорошо. Тогда слушай. И не перечь.
Наклонился - губы едва касались уха, дыхание делало кожу горячей.
- Поднимись. Не оборачиваясь. Подойди к кровати. Встань на колени в центр матраса. Спина прямая. Руки на бёдрах. Голова не опущена - я хочу видеть, что моя ведьма не прячется. И пока идёшь - снимай чулки. Пальцами. По одному сантиметру.
Откинулся на спинку кресла. Пальцы лениво коснулись подлокотника.
- Иди. Моя.
Я выдохнула, поднялась нарочито медленно - так, чтобы прогнуться в пояснице, выпрямиться соблазнительнее. Пошла к кровати, расстёгивая на ходу пояс. Чулки снимала не торопясь, как он просил. Скинула туфли, забралась на матрас, встала в центре на колени - ровно. Спиной к нему. Подбородок чуть вверх.
Всё честно.
Он поднялся из кресла - медленно, забирая пространство у комнаты шаг за шагом. Я чувствовала его ещё до того, как он подошёл близко: воздух сдвинулся - давление перед грозой.
Не коснулся сразу. Стоял позади, почти вплотную, и просто смотрел. Долго. Так долго, что у меня задрожали лопатки.
Когда наконец двинулся - движение минимальное. Кончиками пальцев провёл от основания шеи по позвоночнику вниз, до края корсета. Медленно, почти ласково - но за лаской сталь.
Обошёл кровать, встал передо мной на матрасе. Взял пальцами под подбородок, чуть приподнял мою голову - заставил встретить взгляд.
- Сними корсет. Смотри мне в глаза. Не опускай. Каждый крючок - медленно. Чтобы я видел, что ты делаешь это для меня.
Отодвинулся чуть, сел на пятки, руки на бёдрах. Ждал.
- Выполняй. Моя.
Чёрт. Как он мог быть таким соблазнительным. В голове всплыла его фраза, брошенная как-то мимолётно: «ты не первая, кто этого захотела». Имелось в виду - не первая, кто соблазнился на его контроль. Тогда меня это задело, даже обидело. В смысле - кто-то ещё был с ним так? Но теперь я понимала - да, скорее всего, были. И так же подчинялись. Он это умел.
Я думала об этом, методично расстёгивая крючки, не отводя взгляда. Тонула в его глазах. Когда закончила - сняла корсет и кинула на пол. Щёки тронул румянец, проступивший даже сквозь косметику.
Он видел всё. Как дрожали пальцы на втором крючке. Как я пыталась сохранить ровное дыхание. Как румянец пробивался сквозь косметику - будто кожа сама признавалась, что внутри происходило.
Но главное - что я не отвела взгляд.
Корсет слетел на пол - он не бросился, не схватил. Сделал то, что действовало на нервы ещё хуже: остался сидеть. Колени широко, руки на бёдрах, спина прямая.
- Умница.
Поднялся одним плавным движением, подошёл вплотную. Два пальца под челюсть, поднял мою голову выше - чтобы я ясно понимала, кто здесь задаёт ритм.
- Ты сейчас думаешь о том, кто был до тебя. - Голос мягкий, но точный, как нож в ребро. - Что я сравниваю.
Скользнул ладонью по голой коже на спине - туда, где только что был корсет.
- Остальные были желаниями. Ты - последствием.
Пальцы прошли по линии позвоночника ниже.
- Повернись. На четвереньки. Медленно. Я хочу видеть каждое движение.
Я прикрыла глаза. Этот бывший демон сводил меня с ума. Каждая мышца в теле уже была натянута, внизу туго стягивался узел - но я подчинялась. Повернулась, встала на четвереньки. Старалась двигаться максимально медленно. Слегка прогнулась в пояснице, чуть подняла нижнюю точку вверх, как тянущаяся кошка.
Это уже я добавила от себя. Пусть тоже не расслабляется.
Он видел каждую линию. И в паузу будто проваливался воздух - тяжёлый, тёплый, электрический. Приблизился движением хищника, понявшего, что жертва не убегает, потому что сама зовёт.
Ладонь легла мне на поясницу - медленно, уверенно, примеряясь к изгибу. Втянул воздух коротко, зло, почти срываясь.
- Сделай так ещё раз. Точно так же.
Когда я повторила, он наклонился и провёл кончиками пальцев по задней поверхности бедра - не переходя черту, не касаясь там, где я уже горела до боли. Но достаточно близко, чтобы тело само дёрнулось.
Дыхание у самой талии - горячее, голодное.
- Хочешь ли ты, чтобы я продолжил?
Я улыбнулась и посмотрела на него как на идиота.
- А ты что думал, я сюда поболтать пришла? Конечно, хочу. Твоя победа - твой приз. Всё честно.
Люциан хрипло усмехнулся.
- Тогда ложись. На спину. Руки над головой. Не скрещивай. Не закрывай грудь. Ты отдала мне контроль - я возьму его бережно. Но по-настоящему. Сегодня не будет ни нежности, ни грубости. Только власть. И только ты.
Подался ближе, обхватил моё лицо ладонями, посмотрел так пристально, будто что-то внутри запоминало каждую деталь:
- Сегодня ты узнаешь, как это - быть выжженной желанием. И вознесённой им.
Уложил меня так, как сказал. Кожа всё ещё пахла манго, его пальцы - будто электричество. Но он не торопился. Мог ждать. Чтобы я сама поняла: теперь каждый его шаг - приказ, каждое движение - дар.
- Ты сводишь меня с ума, ты это знаешь, да? - едва выдохнула я.
- Знаю.
Голос низкий, медленный - он смаковал каждое слово. Рука скользнула вдоль моих рёбер.
- И именно поэтому не тороплюсь. Хочу, чтобы ты запомнила не оргазм. А бессилие. Как ты дрожишь в ожидании. Как судорога гуляет под кожей от каждого моего приказа. Чтобы потом, когда будешь одна, тебе хватало одной мысли обо мне - чтобы снова стать мокрой до дрожи.
Кончики пальцев коснулись шеи - едва.
- Ты моя. Добровольно. Полностью. А значит - сейчас ты моё произведение. И я не закончу, пока не доведу до совершенства.
Пальцы скользнули ниже. Началась настоящая пытка сладостью.
Я закусила губу - но всё равно не смогла удержать стона. Нет, не стона - скулежа. Каждое движение ощущалось так остро, что казалось - ещё немного, и я смогу кончить от одного только взгляда. Или приказа.
- Люц... пожалуйста...
Сама не верила, что произнесла это.
Он навис, сначала не касаясь, но я чувствовала его жар, его дыхание, его силу. Затем ладонь легла на шею - крепко, уверенно, не давила. Знак контроля.
- Покажи телом, как сильно ты нуждаешься. Только тогда я возьму тебя. Полностью.
Тело само выгнулось ему навстречу. Бёдра дрожали, я была мокрая до того, что казалось - сейчас залью простыню.
- Твоя... - прошептала, хотя он не просил.
Дыхание сбилось, контролировать его уже не могла, начала дышать ртом. Да, правда, Люциан был хорош не только в драках. А чего я хотела от бывшего демона?
- Идеально, - голос у него глухой, низкий, почти без человеческого, только хищный ритм желания. - Теперь ты моя. Совсем.
Прижался ближе. Ладони скользнули по бёдрам вверх, обхватили талию. Чувствовал мою дрожь - и улыбался той своей асимметричной, опасной улыбкой.
- А теперь, ведьма... теперь ты узнаешь, что значит быть призом для того, кто умеет выигрывать.
И вошёл - мощно, без остатка, выбивая воздух. Каждое движение - удар током: жар, давление, сладкое безумие.
- Сожалеешь, что поставила себя на кон?
Я не могла ответить. Контроль разлетелся в щепки. Единственное, что я могла - чуть сжаться вокруг него внутри.
Что я и сделала.
Он выдохнул резко, глухо, будто это я поставила точку - не голосом, не жестом, а телом, этим коротким стягивающим движением. Опустился ниже. Голос срывался:
- Вот так, чёрт возьми... Ты не просто моя. Ты ведьма, сотканная для того, чтобы ломать меня. И у тебя получается.
Двигался глубже, сильнее, цеплял мои бёдра, прижимал к себе до дрожи. Дыхание сбилось вместе с моим. Он больше не играл - я сорвала тормоза.
- Не проси. Просто возьми. Возьми всё, Таша. Я отдам. Себя. Всего. Сейчас.
Я стонала и очень быстро шла к краю - настолько быстро, что сама не осознала. Когда взорвалась в первый раз - для самой себя стало неожиданностью. Впилась пальцами в его плечи, уткнулась лбом в грудь. А когда он не остановился, будто специально не заметив - кончила снова, ещё сильнее.
Это было... невозможно...
- Ты меня убиваешь...
Он сдерживался до последнего. Пока я сжималась вокруг него, пока шептала, что он меня убивает - он действительно терял себя. Но добил его мой второй оргазм. Не запланированный, не оговорённый - настоящий. Стихийный.
Он выдохнул моё имя коротко, с надрывом, вжимаясь сильнее. На мгновение замер.
- Так и должно быть. Но только если ты после смерти воскреснешь. Моя.
Сжал мои бёдра, двинулся снова. Жёстко, но теперь не спеша. Хотел, чтобы я помнила это.
- Я сделаю тебя своей не потому, что победил. А потому что ты сама шептала мне это, закусывая губу. Ты знала, кого зовёшь, ведьма. Ты знала, кем я был. И захотела меня именно таким.
В голове не осталось ни одной мысли. Я только стонала его имя и шептала пожалуйста. Искренне не понимала, как он мог так долго держаться. Клянусь, если этот нефилим сейчас же не кончит, я заколдую его в лягушонка.
Он будто услышал - и наконец, наконец сорвался. С низким, гортанным стоном, который прошёл по моему позвоночнику током, опустил голову мне на плечо и замер.
Долго.
Только дыхание - рваное, обжигающее - у моей шеи.
Я же тонула в его руках, не понимая, где заканчиваюсь я и начинается он.
***
Я долго лежала у него на груди - не двигаясь, просто дышала. Сердце под ухом наконец билось ровно. Пальцы сами поднялись к его волосам и осторожно отодвинули прядь, упавшую на глаза - в бок, чтобы не лезла. Тот жест, которым раньше я касалась только Андреила. Личный, домашний жест заботы. Сделала на автомате и даже не сразу заметила.
Он замер. На короткий миг. Будто внутри что-то щёлкнуло.
Не отстранился - наоборот, словно втянул это прикосновение внутрь, в память, туда, где хранятся вещи, к которым прикасаются редко и осторожно.
Я лениво потянулась, поймала взглядом его телефон на тумбочке.
- Дай посмотреть.
Он медленно сел, опираясь плечами о спинку кровати. На лице - лениво-опасная полуулыбка, от которой у нормальных людей сбивалось дыхание, а у ведьм - тормоза.
- Телефон? Ты уверена, что хочешь увидеть всё, что там есть?
Слегка наклонил голову - взгляд стал глубже, туманнее.
- Там нет переписок с призраками бывших. Нет фоток девиц. Нет тайного архива «грязных секретов Люциана». Но есть кое-что куда хуже. Скриншоты с твоими сообщениями. Твои голосовые, где ты хрипишь, смеёшься, угрожаешь. Пара снимков, которые я сохранил, потому что... ну ты знаешь, почему.
Подал телефон - тёплый от рук.
- Не запаролен. Но если покраснеешь - это будет не моя вина.
Я улыбнулась и уже краснела заранее. Открыла - телефон оказался такой же сдержанный и чёткий, как сам Люц. Ничего лишнего. В галерее действительно были мои фото.
Блять. Когда и как он их сделал? Я была уверена, что одна.
Мать моя женщина...
Вспыхнула и удалила два кадра.
- Даже не дёргайся, - предупредила.
В переписках - ничего особенного. Троллинг с Андром. С Мао вообще смех:
«Принеси мне пиво». Л.
«Ты же на кухне». М.
«Я знаю, мне лень встать со стула». Л.
Но одно давнее сообщение всё-таки было - от абонента под подписью Фрей. Иероглифы вместо слов.
- А это что?
Он наклонился ближе, дыхание прошло по моему виску. Посмотрел на экран, чуть нахмурился - вспоминал.
- Фрей. Старый контакт. Очень старый. - Палец скользнул по экрану, почти касаясь моей руки. - Это не язык. Шифр. Наш демонический аналог азбуки Морзе, если хочешь так думать. Набран вручную, чтобы никто не догадался.
Плечи едва заметно двинулись - будто он оценивал, стоит ли говорить дальше.
- Он был моим связным. Когда я выполнял работу, от которой не отказываются. Это сообщение пришло давно. Ещё до того, как я навестил тебя в больнице. Я его не открыл и не ответил.
Посмотрел на меня - и взгляд уже был не ледяной, как до ритуала, а живой, тёплый, с той самой человеческой усталостью.
- Хочешь - удалю. Это не «кто-то». Не женщина. Не любовница. Просто часть жизни, которой у меня больше нет. В переводе там примерно: «Готов ли ты к новому контракту?»
- И что ты сделал?
- Не ответил. Чуть позже вызвал связного лично и сказал, что ухожу. Он предупредил: откажусь - закроются все двери. Наверх, вниз, в боковые щели. Я ответил, что мне плевать.
Махнул телефоном, будто это пустая коробка.
- С тех пор сообщений не было. И не будет.
Поднял мой подбородок двумя пальцами.
- Любопытство удовлетворено? Или хочешь, чтобы я рассказал, чем именно занимался?
- Расскажи.
Я зарылась пальцами в его волосы, снова - тем самым жестом - отодвинула прядь от глаз. На этот раз он принял его молча, но я почувствовала, как ладонь другой руки, что была на моей талии чуть сжалась.
- Я был контролёром. Или инспектором, если угодно. Не убийцей, не палачом - хотя иногда разница стиралась. - Голос ровный, почти профессиональный, но правда в нём - живая. - Контролёр следит за теми, кто заключил контракт. Чтобы выполняли. Чтобы не бежали. Чтобы не торговались, когда пора платить.
Пальцы чуть сжались на моей коже, но сам он был спокоен - просто проходил через память.
- Я ломал людей. Я ломал дисциплину. Если кто-то хотел уйти из договора - приходил и объяснял, почему это плохая идея. Иногда словами. Иногда силой. Кому-то хватало одного разговора. Кому-то - одного взгляда.
Поймал мой взгляд серо-голубыми глазами. Глубина в них была тёмная, честная, спокойно опасная.
- Я работал на ад. У меня не было выбора, после заключения договора. Да и тому мне это подходило. Был хорош настолько, что от меня ждали преданности. А я однажды просто не пришёл на вызов. Сел на крышу, смотрел на грозу - и понял, что если ещё раз войду в кабинет связного, обратно выйдет уже не человек. Естественно, они этого не спустили. Нашли. Заставили выполнить последнее поручение под предлогом: сделаешь - будешь свободен.
Отстранился на сантиметр, чтобы видеть моё лицо.
- Забрать тебя из больницы. Дальше ты знаешь, что было. Я не выполнил. И в твой дом пришёл якобы под предлогом исправиться... На самом деле, я сбежал.
Помолчал, теперь эти признания давались ему проще. Демон внутри больше не рвал душу. Связь с адом навсегда его отпустила.
- Это тебя пугает? То, кем я был? Или то, каким могу быть, если понадобится?
- Не пугает, - щурилась я от тепла его руки на лопатке. - Меня больше напугали те мои фото. Когда ты успел их сделать и главное - как? Я думала, что была одна.
Люциан усмехнулся, словно я поймала его на чём-то весьма интимном.
- Когда ты была одна? Ведьма... ты никогда не бываешь одна, если в доме есть нефилим. - Поморщился, ещё не привык называть себя этим словом. - И не потому что я следил. Потому что я смотрел. Разницу чувствуешь?
Наклонился ближе.
- Смотреть - значит вдыхать. Замечать жесты. Запоминать движения, которые тебе самой кажутся случайными. Хранить это.
Выдохнул мне в шею.
- Ты любишь стоять у окна в одном халате. Лёгком, почти прозрачном. И иногда приподнимаешь волосы, чтобы завязать повыше, и в этот момент у тебя оголяется шея - длинная, тонкая. Ты думаешь, что выглядишь обычно. А я в этот момент думал: чёрт, она красивая настолько, что забываешь, как дышать.
Ладонь скользнула по моей спине, подчёркивая каждое слово.
- Я делал снимки не для того, чтобы хвастаться или трогать себя тайком. Хотел сохранить. Тебя настоящую. Не позу. Не эротическую картинку. А ту, которая ходит босиком, может почесать нос, закатить глаза, говорить сама с собой. - Лёгкая тень улыбки. - Если хочешь - удалю остальные. Но только если сама скажешь.
- Я не против тех, что остались. Но эти две, что я удалила - серьёзно? У тебя особый фетиш, что ли? На одном я ела пирожное и извазюкалась в шоколаде, даже нос. На втором - заспанная, на голове гнездо, лицо опухшее, и сижу в постели с видом «какой сейчас год?».
Он заморгал чаще. Потом - тихий смешок, низкий, вибрирующий в груди.
- Фетиш... Ведьма, если бы это был фетиш, я бы снимал тебя иначе. Совершенно иначе. - Палец коснулся подбородка, поднял мою голову. - Ты думаешь, меня заводит то, что ты облизывала шоколад с пальцев? Да. Но не так, как ты подумала. Ты была живая. Настоящая. Не старалась казаться идеальной. Не позировала. И в этот момент была красивее, чем в любой эротической сцене.
Коснулся губами щеки - не поцеловал, дразнил.
- А утреннее... я увидел женщину, которая проснулась дома. В безопасности. Которая ещё не успела надеть ни маску юмора, ни иронию, ни броню. Самую уязвимую. Я сохраняю не красивое. А дорогое.
Я фыркнула, чтобы скрыть, как зацепили меня эти слова.
- Не оправдывайся. В следующий раз я тоже тебя сфоткаю. Прямо на унитазе, обещаю.
Щёлкнула его пальцами по носу - не больно, игриво.
Люц не отшатнулся. Наоборот - медленно приподнял бровь, как хищник, которого только что попытались ткнуть палочкой. Перехватил моё запястье - не жёстко, фиксируя.
- На унитазе? Смелая ведьма. Только учти - если сделаешь, я сфотографирую тебя в ответ. Не на унитазе. Хуже. - Голос низкий, тягучий, с тем самым фирменным сарказмом. - В момент, когда ты думаешь, что выглядишь «неприлично». Поверь, такие моменты у тебя случаются куда чаще, чем ты думаешь.
Зеркально коснулся моего носа кончиком пальца.
- И да. Я прекрасно понял, что именно ты имела в виду. Ты не против моих фотографий. Ты против того, что тебе нравится, что я их делаю.
- Не возомни о себе, Люцик. - Я снова фыркнула. - Между прочим, это вторжение в личную жизнь.
- Вторжение? Серьёзно? Ты говоришь это мне? - Тень улыбки в уголке губ. - Не возомнил.
И добил тихим, ядовито-ласковым:
- Констатировал факт. Мне нравится снимать тебя. Тебе нравится, что мне нравится. А вот признавать - не нравится.
Я закатила глаза, поднялась с постели и потянулась за халатом - пора было спускаться.
- Стриптиз был безупречный, - бросил он мне в спину, чуть громче, чтобы слышала из коридора. - Но в следующий раз я хочу, чтобы ты думала не о равновесии на каблуках. А о том, как выдержать меня.
Я чувствовала его взгляд, даже когда закрыла за собой дверь.
Вернулась в гардеробную и выбрала тёплый плюшевый костюм бледно-розового цвета - совершенно противоположный недавнему образу. В ванной смыла косметику, нанесла сыворотку и лёгкую гигиеническую помаду, чтобы убрать красноту и припухлость. Сильно скрыть всё равно не получится, но хотя бы чуть-чуть - чтобы не бесить Андра ещё сильнее, ему и так не сладко после проигрыша.
Спустилась на кухню.
Мао заметил меня первым - сидел на табурете, и по выражению лица было понятно, что хвост у него нервно дёргался. Поднял взгляд, нежно улыбнулся.
- Tesoro* (сокровище)... ты такая домашняя.
Люц уже стоял у плиты - что-то мешал в кастрюле, спиной ко мне. Не обернулся сразу. Только через секунду - коротко глянул из-за плеча. И да, когда увидел припухшие губы - лицо стало опасно довольным.
Андр услышал меня ещё на лестнице. Когда вошла, лёгкая, почти неуловимая тень прошла по его лицу - он заметил тоже. Но сделал вид, что у него всё под контролем. Встал, подошёл и коснулся щеки кончиками пальцев - тепло, осторожно, проверяя.
- Пахнешь манго. И чем-то новым.
Со стороны плиты раздался тихий выдох - Люц усмехнулся. Мао тут же схватил стакан с водой и сделал вид, что пьёт, маскируя улыбку.
Андр смотрел в мои глаза пристально, чуть прищурившись. Но без злости и ревности - там было другое: ты вернулась ко мне. Это главное. Убрал прядь за ухо тем мягким движением, которое умел только он.
- Иди сюда, ведьма. Ты выглядишь так, будто тебе нужен чай. И мои руки.
Я смущённо улыбнулась и уткнулась в его объятия. Дала нам обоим пять минут. Потом села на отодвинутый Мао стул.
- Надеюсь на ужин не суп? Что там так старательно мешает Люциан?
Андр сел рядом - плечом чуть касаясь моего, привычно, уютно. Откупорил бутылку вина, разливая всем по бокалам. Мао пододвинул свой, сияя. А Люц...
Накрыл крышкой посудину и бросил взгляд через плечо. Сухой, ленивый - но угол рта дрогнул. Он прекрасно слышал подколку.
- Не суп. Я мешаю мясо в соусе. Знаю твои вкусы, не переживай.
Голос у него был хрипловатый после всего, что мы делали. Я не могла этого не слышать.
- Tesoro, ты рано или поздно доведёшь нефилима до нервного тика, - шепнул мне Мао, наклонившись ближе. - Но ему это нравится.
Андр накрыл мою ладонь своей и, не глядя на Люца, произнёс:
- Мешает суп. Очень сосредоточенно.
И только потом - медленно, чтобы я видела - бросил на Люца взгляд снизу вверх. Давай, нефилим, удиви меня ещё раз.
- Иди ты, - фыркнул Люц. - Это маринад. С мясом. Со специями. Для вас всех.
Подошёл и поставил большую глубокую посудину на стол. Наклонился - не слишком, но достаточно, чтобы я почувствовала запах озона - и тихо бросил:
- Просто ешь. У тебя был... насыщенный день.
Мао дёрнул хвостом, едва сдерживая смешок. Андр прикрыл глаза рукой:
- Этот сукин сын делает это специально...
Я заглянула в эту ёмкость с таким лицом, будто впервые наблюдала нечто невозможное.
- Люц? - сказала тихо. - Я тебя чем-то обидела или тебе не понравился мой сюрприз?
Он вскинул брови. Я продолжила:
- Иначе не могу понять, почему ты решил накормить меня из миски. Как кошку или щенка. И что вообще там? - принюхалась. - Никак не разберусь - то ли суп, то ли мясо с картошкой, то ли вино со специями? Что это, Люц?
Андр едва не захлебнулся вином. Мао уткнулся лицом в ладони и издал какой-то звук, подозрительно похожий на хрюканье. А Люц замер.
Медленно поднял на меня взгляд. И я увидела редкое явление: нефилимское «ты сейчас серьёзно?», выраженное одной только бровью.
- Это не миска. Это сотейник. Глубокий. Керамический. Для мяса.
Пауза.
- В таком обычно готовят на медленном огне. Можно разложить по тарелкам, а можешь есть прямо из него...
Тон был такой, будто я только что обвинила его в попытке меня отравить. Мао тихонько фыркнул.
- Это тушёная говядина в красном вине. С тимьяном и чесноком. Я сделал её для тебя. - Наклонился ближе. - Если бы решил кормить из миски - она была бы железная.
И самым тихим, почти неуловимым:
- И мне всё понравилось. Твой сюрприз. Очень.
- Сотейник... - пробормотал Андр. - Конечно... сотейник... мать моя небесная...
Мао согнулся пополам, хвост безконтрольно «подметал» пол.
- Так ты будешь есть? Или обиделась на кухонную посуду?
- Ах, сотейник... - Я широко улыбнулась. - Действительно. Я так редко бываю на кухне, что не отличу сотейник от миски.
Взяла вилку и аккуратно выловила кусочек мяса.
- Без ручки. Ну разные ж сотейники бывают, видимо, уже и без ручки придумали.
Положила в рот. Жевала.
Люц прикрыл глаза, вдохнул, будто пересчитывал всех святых.
- Ведьма... - произнёс наконец хрипло. - Это сотейник. Ручка снимается. Она съёмная.
Взял этот злосчастный предмет, нажал на металлическую скобу - щёлк - и в руке появилась ручка. Подцепил, повернул, снова снял.
- Крышка есть. Глубокая форма. Толстые стенки. Это не миска.
Поставил назад на стол.
- Миска - это миска. А это, - ткнул в «не-миску» двумя пальцами, - кулинарный инструмент.
Мао захлебнулся смехом. В прямом смысле - уткнулся лицом в стол. Андр тоже уже не выдерживал:
- Ты... пытаешься объяснить ей кухонную утварь? Ей?
Кивнул в мою сторону.
- Она сейчас назло назовёт это «маленьким казаном» или «кастрюлькой-полуфабрикатом» - и ты будешь сам виноват.
Люц медленно повернул голову к Андреилу.
- Пернатый. Замолчи.
- Вкусно, - кивнула я, облизывая губы. - Ты ручку специально сейчас со сковороды снял, да? Лишь бы спор не проигрывать? Это миска, Люц. Миска! Смотри, тут дно совсем тонкое, у тебя даже мясо чуть подогрело.
Взяла ещё кусочек, жевала показательно.
- Не веришь - спроси у Мао, он чаще всего готовит, любую посуду знает.
Бедный Мао - только что еле дышал от смеха, а тут застыл. Как зверёк, внезапно понявший, что вышел на тропу между двумя тиграми.
Поднял глаза. На меня. На Люца. На «миску». На ручку в руке нефилима.
Я буквально видела, как внутри него дрался честный лис против инстинкта выживания.
Открыл рот. Закрыл. Снова открыл, сделал тихий «мрх»...
- Э-это... - сглотнул. - Это... настолько... сотейник... что он прям... сотейник...
И замолк. Взгляд - помогите, я жить хочу.
Люц развернулся ко мне с выражением победителя Олимпиады.
- Слышала? Лис подтвердил.
- Я... правда... подтверждаю... - Маурицио моргал медленно, как умирающий герой.
- Ага, ладно, Мао я больше не спрашиваю - он просто тебя боится, - развела руками и повернулась к Андру. - Пёрышко, ты всегда говоришь правду. У нас уговор про честность. Ты мой муж. Скажи - это миска? Помнишь, как я болела? Ты в такой готовил мне отвары!
Андреил поставил бокал. Поднял взгляд. И настолько медленно откинулся на спинку стула, что даже Мао начал нервно ёрзать, предчувствуя беду.
Посмотрел на «сотейник». На Люца. На меня. На Мао, осторожно втягивающего голову в плечи.
И наконец сказал - сухо, прямолинейно:
- Это. - Пауза. - Миска.
Мао пискнул и сразу закашлялся, потому что Люц медленно обернулся к нему.
- Ты просила честность - я её дал, - Андр поднял ладонь. - Договор есть договор.
Развернул голову к Люцу - без страха, с той спокойной жёсткостью, которой обладают только те, кто никогда не врёт, даже когда это неудобно.
- Ты пытался сохранить лицо. Но да, брат. Это миска. Красивая, кстати. Но миска.
Взял злосчастный предмет, постучал пальцем по дну.
- Тонкое дно. - Повернул так, чтобы все видели. - И нет места для ручки. Просто со сковороды действительно подходит - можно зацепить.
- Не выдам больше никаких кухонных тайн... - едва слышно прошептал Мао.
- Таша права. Это миска.
Я чуть ли не светилась от удовлетворения:
- Понял? - обернулась к Люцу и расхохоталась, уткнувшись в плечо Андра. - Боги, я уже думала, крышей еду. Не могу миску от сотейника отличить. Люц на уверенных щах мне доказывает, что это сотейник, Мао вообще - без комментариев. Лисам веры нет. Спасибо хоть ты у меня честный, пёрышко.
Поцеловала его в щёку и задержалась специально дольше, чем требовалось - чтобы Люц видел.
Андр принял этот поцелуй как награду. Голову слегка наклонил, чтобы я не тянулась. Когда отстранилась - достаточно медленно, достаточно демонстративно повернулся к Люцу с самым невинным видом.
Люц смотрел на него пристально, но не сказал ни слова - челюсть ходила, плечи дёргались, а в глазах было нечто, когда приходит осознание, что ты идиот.
- Ладно, мясо всё равно хорошее, Люцик, ты старался. Затушить говядину в вине в миске - это надо иметь особый талант.
Он лопнул:
- Это. Не. Была. Миска.
- Мы уже решили, - спокойно отозвался Андр, поглаживая меня по спине. - Это миска.
- И без ручки... - шепнул Мао сбоку, едва слышно.
Быстро переметнулся, хитрый лис.
- Маурицио, - рыкнул Люц, - я тебя превращу в коврик у камина.
Тот захихикал уже открыто. Люц провёл рукой по волосам и наконец сдался:
- Ладно. Хорошо. Пусть миска. Но если хоть кто-то скажет об этом ещё раз - похороню лично.
Подвинул мне уже нормальную тарелку, перекладывая туда мясо:
- Ешь. Голодная ведьма - противная ведьма.
Андр улыбнулся и поцеловал меня в висок - долгим, тёплым, как обещание.
Я съела почти всё. Во-первых, действительно было вкусно. Во-вторых, я потратила сегодня много сил - и на тренировку, и на сюрпризы для Люца. Мимоходом кормила Андра со своей вилки, чтобы он тоже оценил «мясо из миски».
После ужина мы не сговариваясь переместились в зал к камину.
- Ну, чем сегодня займём вечер? - улыбнулась я, откидываясь спиной на грудь пернатому, у которого устроилась между ног.
Андр принял меня так естественно, будто моё место там и было изначально. Ладонь легла на живот - тёплая, уверенная, чуть собственническая. Большой палец сделал маленький круг по коже под костюмом, и у меня мурашки побежали по позвоночнику.
Мао растянулся на ковре, как довольный плед с ушами: хвост распушился от тепла камина, глаза мягкие, янтарные.
Люц сел в кресло расслабленно, нога на ногу, пальцы барабанили по подлокотнику. Волосы слегка растрёпаны, глаза после «сюрприза» всё ещё подсвечены изнутри. Хмурился - но в этом хмуром было больше удовлетворённости, чем злости.
- Сначала просто дышать рядом, - низко, спокойно отозвался Андр, подбородком касаясь моей макушки. - После такого дня нам всем нужен тихий вечер.
- Можно почитать вслух, - мурлыкнул Мао, не поднимая головы. - Или посмотреть что-то тёплое. Или просто говорить. Я бы выбрал говорить. У нас много осталось между строк.
- Я не против тишины. Или разговора, - Люц бросил взгляд на нас, и в голосе скользнуло то, что я редко от него слышала - усталая честность. - Только без игр на эмоции сегодня, ведьма. Уже было достаточно.
Андр засмеялся тихо, грудным, вибрирующим - это ощущение прошло прямо в мою спину. Пальцы поднялись чуть выше - не грубо, но уверенно, тепло.
Этот вечер у камина был одним из самых лучших. Мы много говорили, Мао рассказывал про места, где вырос и родителей. Он долгое время с ними не общался, потому что выбрал не путь кицунэ, а свой собственный.
- Может быть тогда как-нибудь съездим к ним? - спросила с мягкой улыбкой. - Ты бы хотел?
Маурицио задумался на минуту, в глазах промелькнуло что-то давнее. Не закрытый разговор. Он повел плечом, словно хотел сбросить с него груз прошлых ошибок.
- Да, - наконец выдохнул. - Я бы хотел. Только если вы все поедите со мной. Вы моя семья - мой выбор. И я не хочу скрывать этого.
Я согласно кивнула.
- Мы поедем, конечно. Поддержим тебя в любом случае, - улыбнулась искренне. - И пусть твои родители узнают, что у тебя есть те, кто тебя любит и гордиться тем, что ты наш.