Глава 8: Секреты за двойным дном
Прошла неделя. Давид стал еще более внимательным, почти пугающе заботливым. Он заваливал меня подарками, присылал огромные букеты в университет и забирал меня каждый день ровно в четыре. Но в его глазах я видела тень. Он смотрел на меня так, будто я была прекрасным сном, от которого он вот-вот проснется.
В ту пятницу он задержался на совете директоров. — Ева, я буду поздно. Пожалуйста, поужинай без меня и ложись спать, — его голос в трубке звучал устало. — Хорошо, Давид. Я буду ждать.
Но мне не спалось. Я хотела сделать ему сюрприз — приготовить его любимый кофе и, возможно, прибраться в его кабинете, где вечно царил строгий, но пыльный порядок.
Я зашла в кабинет. Тяжелые портьеры были задернуты. Я включила настольную лампу, и теплый свет озарил массивный стол — тот самый, на котором неделю назад моя жизнь изменилась навсегда.
Протирая полку со старыми книгами, я задела тяжелую раму картины, висевшей за креслом Давида. Она сдвинулась с легким щелчком, обнажая стальную дверцу встроенного сейфа.
Я замерла. Я знала, что вторгаюсь на его территорию, но любопытство — мой вечный порок — взяло верх. Код. Какой мог быть код? Я перебрала даты его рождения, дату моего приезда в дом... ничего.
И тут меня осенило. Дата аварии. День, когда не стало моих родителей. 14.05.
Дверца открылась с тихим шипением.
Внутри не было золота или пачек денег. Там лежала одна-единственная папка из грубого картона. На ней не было надписей, только дата, выведенная черным маркером.
Дрожащими пальцами я открыла её. С первых же страниц на меня взглянули фотографии искореженного металла. Синяя машина моего отца... она была похожа на смятую консервную банку. Слезы мгновенно застлали глаза. Зачем он хранит это?
Я начала листать дальше. Протоколы, показания свидетелей... и вдруг мой взгляд зацепился за рукописную заметку на полях полицейского отчета: «Второй участник гонки (черный внедорожник, госномер...) скрылся с места до приезда патруля. Свидетель утверждает, что маневр черного авто спровоцировал занос синего седана».
К отчету была прикреплена маленькая фотография с камеры дорожного наблюдения. Зернистая, черно-белая. На ней был запечатлен силуэт машины, уходящей в темноту.
Я знала эту машину. Старая модель, на которой Давид ездил десять лет назад. Я видела её на наших старых семейных фото.
— Что ты здесь делаешь? — голос Давида заставил меня подпрыгнуть.
Он стоял в дверях. Его пиджак был перекинут через плечо, рубашка расстегнута на несколько пуговиц. Но его лицо... оно стало мертвенно-бледным, когда он увидел папку в моих руках.
— Давид... — я с трудом обрела голос, указывая на снимок. — Что это значит? Почему здесь твоя старая машина?
Он не подбежал ко мне, не попытался вырвать папку. Он просто закрыл дверь и прислонился к ней спиной, словно у него внезапно отказали ноги.
— Ева, положи это, — выдохнул он. Его голос был полон такой невыносимой боли, что мне на секунду захотелось бросить всё и обнять его. Но правда уже отравляла воздух.
— «Спровоцировал занос»... — я прочитала вслух, чувствуя, как внутри всё начинает рушиться. — Ты был там. В ту ночь. Ты не просто приехал забрать меня из приюта, Давид. Ты... ты был причиной?
Он молчал. Эта тишина была страшнее любого крика. Он медленно закрыл глаза, и я увидела, как по его суровой щеке скатилась одинокая слеза.
— Я хотел, чтобы ты никогда не узнала, — прошептал он. — Я жил ради того, чтобы ты никогда этого не узнала.
— Значит, это правда? — я сделала шаг назад, папка выпала из моих рук, листы рассыпались по полу, как осенние листья. — Вся твоя забота... твои подарки... твое «люблю»... это всё было просто из-за вины? Ты спал со мной, чтобы заглушить совесть?!
— Нет! — он в мгновение ока оказался рядом, хватая меня за плечи, но я отшатнулась, как от прокаженного. — Ева, послушай! Моя любовь к тебе — единственное чистое, что осталось в моей никчемной жизни! Авария... это была трагическая ошибка. Мы играли... мы были молоды и глупы...
— Вы играли, а они умерли! — закричала я, и слезы хлынули градом. — Ты прикасался к моим губам теми же руками, которыми крутил руль в ту ночь! Уйди! Не подходи ко мне!
Я бросилась к двери, толкнув его в грудь. Давид не шелохнулся, он стоял посреди разбросанных фотографий моей разрушенной жизни, и в его взгляде была такая пустота, будто он сам только что умер.
Понравилась глава?
Не забудьте: ⭐ Поставить звёздочку
💬 Написать комментарий
✅ Подписаться на профиль
Ваша поддержка — это скорость выхода новых глав! Спасибо! ❤️