Глава 10. Росток.
Я проснулся утром от назойливого будильника с навязчивым желанием засунуть его куда подальше. Он звонил тридцать секунд, минуту... Черт, да замолчи ты уже! Стоп. Какой еще будильник?! На каникулах я заводил его лишь единожды и на следующий же день выключил. Стоило мне лишь подумать об этом – звонить телефон перестал. Я посмотрел на светящийся экран – «Килиан». Ничего, проживет как-нибудь и без моего ответа. Я опрокинулся на кровать и моментально уснул. Пока через секунд десять телефон не зазвонил вновь.
- Килиан, черт бы тебя подрал, ты хоть знаешь, который час?!
- Вообще-то восемь. Ранней пташке достаются червячки!
- Ранних червячков съедают пташки, - огрызнулся я. На самом деле я ожидал, что сейчас не больше четырех. – Давай по делу.
- У меня есть два билета в Росток. Не хочешь съездить на выходных?
- В какой Росток? – пробормотал я, не особо вникая в суть его слов.
- Так, видимо я тебя из глубокой фазы сна вытащил. Город есть такой. Не очень большой. Росток называется. У меня есть два билета, нужны тебе?
- Два билета? – кажется, я начал потихоньку просыпаться. – Откуда у тебя два билета в Росток?
- Представь себе, в кассе купил, - Килиана, похоже, начали раздражать мои идиотские вопросы. – Мы хотели с мамой поехать, но она приболела. Одну ее оставить тоже не могу. Сгоняй, Даниэля с собой возьми.
Так, понятно, о том, что произошло на вечеринке, парень не знает.
- Даниэль занят, - с презрением ответил я. Так...два билета! Не тупи, Леннарт! – Слушай, а это хорошая идея. Да, мне нужны эти билеты.
- Отлично. Автобус отправляется сегодня вечером. Да, кстати, переночевать мы собирались в палатках. Если хочешь, могу одолжить одну. Она немаленькая. И с подогревом. Очень классная вещь, выдерживает все, даже град и муссоны.
- Так говоришь, будто сам эту палатку создал.
На другом конце провода раздался смешок. Договорившись встретиться сегодня на вокзале, мы попрощались. На полчаса.
- Как дела у мамы? – спросил я, когда друг (наконец-то он причесал свои кудри!) протянул мне две небольшие бумажки.
Киллиан поджал губы, шумно выдыхая воздух через нос, что на самом деле заменяло слова: «Не лучше!». Больше я спрашивать не стал – если захочет, сам расскажет, это же Киллиан. Сказав еще один, наверное, уже пятый за эту встречу, раз «Спасибо», я попрощался с другом и почти побежал домой. В моих мыслях мы давным-давно раскладывали одолженную Киллианом палатку на побережье Ростока, и отделаться от этой мысли, при которой мне хотелось кричать от счастья, я никак не мог.
Прежде чем отправиться в магазин за продуктами вместе с моей... Даже и не знаю, как ее теперь называть. В общем, прежде чем пойти за покупками с Аннмари, мне пришлось принять на себя как минимум двадцать ударов подушкой за свое утреннее вторжение в комнату девушки. Лучи утреннего солнца тогда осторожно выглядывали из промежутков между жалюзи и ложились на ее лицо и волосы, делая их золотыми. На какую-то секунду я замер. Мысль о том, что это чудо – мое, грела сильнее солнца. А потом, проснувшись, чудо превратилось в монстра с огромной подушкой.
- Прошу, - я открыл дверь перед Аннмари.
- Благодарю, - слегка улыбнулась она и, в секунду посерьезнев, спросила: - Почему бы нам не поехать на машине?
- Как ты помнишь, она во Франкфурте.
- А еще это не романтично, - шепнула девушка.
Ловко развернувшись, я буквально прижал ее к стене. И мне так хотелось поцеловать эту ужасную, но самую замечательную тварь вновь. Но одно я знал точно: чем дольше я буду ждать, тем приятнее будет потом. Если еще мое тело дождется и вновь не устроит искры внизу живота. Поэтому я просто убрал руку. Так или иначе, я чувствовал себя счастливым.
Мы приехали на автовокзал на полчаса раньше. Когда номера нашего автобуса на табло не оказалось, меня охватила паника. Однако, почти тут же она исчезла – работник вокзала со спокойным лицом указал нам на девятнадцатую платформу, где собралось уже приличное количество людей.
- Теперь и мы должны подождать, - сказала Аннмари, глядя на собирающуюся толпу.
- Кто умеет ждать, тот получит лучшую награду, - жаль, эта умная мысль принадлежала не мне.
- Мне холодно.
Я снял перчатки и по очереди надел их на руки девушки. «Спасибо», - все так же тихо, как и в подъезде, проговорила она, и в ответ я лишь наклонился, касаясь лбом ее макушки и вдыхая свежий запах травяного шампуня с ее волос. И мне вновь хотелось большего, чем просто стоять лбом ко лбу. И вновь я растягивал собственное желание.
Какая-то женщина немалых размеров, чуть ли не крича на такого же по габаритам мужчину, громко проговорила:
- Что ты пакет поставил?! Не видишь, что едет автобус?
Я немного отстранился от Мари (однако из объятий ее не выпустил) и посмотрел в ту же сторону, куда и эта странноватая дама. Небольшой зеленый одноэтажный автобус выезжал к платформам. Поскольку моей спутнице слова женщины пока что не говорили ни о чем, я потрепал ее за плечо и сказал по-английски:
- Наш автобус.
- Ищи скорее билеты, - тут же оживилась она. – Мы должны занять лучшие места.
- Мы займем САМЫЕ лучшие места!
Но, уже не слушая меня, девушка выхватила билеты и, в наглую распихивая пассажиров, протиснулась к водителю одна из самых первых. Мне осталось лишь руками развести. Это лишь при мне она такая сумасшедшая? И правда, я никогда не видел, чтобы Аннмари вела себя подобным образом, общаясь с кем-нибудь из друзей. Со мной она менялась.
Краснея, мне пришлось так же растолкать толпу. Я бросил водителю «Я вон с той девушкой» и нырнул в темный салон, вертя головой по сторонам в поисках сестры. Та заняла место у окна в самой середине салона. Прямо напротив туалета.
- Ты, Мари, конечно, молодец.
- Если хочешь, давай пересядем, - на полном серьезе и даже с небольшой обидой ответила Мари. А я-то думал, это только немцы не понимают сарказма.
- Эй, да ладно ты, я же шучу, - в этот момент я обратил внимание на руки девушки. На них все еще были мои дурацкие старые перчатки. – Думаю, здесь больше не холодно. Так, вот и руки согрелись, - вынес вердикт я, кладя ладонь девушки уже без перчатки в свою.
Аннмари стеснительно хлопала ресницами.
- Я так рада, что мы едем. Это было так неожиданно! И очень, очень-очень здорово! – ее эмоции были подобны эмоциям итальянки. Такой я знал мою Аннмари.
Не успел я даже снять куртку и поставить сумки наверх, в кармане моих брюк завибрировал телефон. Выпустив руки сестры, я поспешил ответить. Звонил папа.
- Привет, Леннарт. Это я.
- Узнал.
- А, ну хорошо-хорошо, извини, - голос на другом конце слегка рассмеялся. Узнаю своего отца. – Звоню узнать, чем вы занимаетесь.
Класс – чем мы «занимаемся», я еще не придумал. Поэтому ничего более умного, чем возмутиться, что «лишает меня отдыха и портит каникулы» (ах, если бы все мне так портили, то я бы, наверное, был самым счастливым человеком на земле), в голову мне не пришло.
- Послушай, можешь идти домой. Нет, серьезно. Пару дней Аннмари, думаю, проживет и одна. Мне к черту не нужна такая помощь, - недовольно выразился отец, и я понял, что говорил он вообще-то серьезно. Как же быстро изменилось его настроение!
- Все, пап, прекрати. Сказал, что поживу с ней значит, поживу. Ну все, пока, мы поехали на сотом автобусе кататься, - сотый автобус у нас был дешевой альтернативой автобусной экскурсии.
- Успешно погулять, - без доли эмоций буркнул папа. – Пока.
Ответить я не успел – в трубке послышались короткие гудки. Очевидно, ее просто повесили. С глубоким вздохом я отвел телефон от уха и посмотрел на экран, где все еще светился сброшенный вызов с именем «Папа».
- Это был папа? Что-то случилось?
- Папа. Похоже, заразился биполярностью от своей жены.
Аннмари зло посмотрела на меня, буквально выхватила телефон из моей руки и, засунув его куда-то в щель собственного сидения, дотронулась рукой до моей щеки.
- Это из-за нас? Не беспокойся, увидитесь вы не раньше выходных, а значит, у тебя есть еще как минимум два дня отдыха. А там и он дуться перестанет.
- Ты слишком плохо знаешь моего отца, - хмыкнул я. – Дуется он крайне редко, а если это и случается, то через два дня он точно не перестанет. Ладно, ты права, не стоит брать в голову, - с этими словами я положил свою ладонь на ее, переплетая наши пальцы воедино.
- Хочешь посмотреть мое видео об Америке? Ты будешь первым здесь, в Германии, кто его увидит.
Ну конечно хочу, Мари, конечно хочу! На следующие десять минут мы нависли над небольшим экранчиком ее телефона, наблюдая за тем, как девушка с интересом рассказывает о самых знаменитых местах ее небольшого города. А наш автобус уже выезжал из Берлина.
- Вот эта песня очень классная, - трек для титров по-настоящему впечатлил меня.
- Если хочешь, могу отправить название. И вообще, теперь твоя очередь демонстрировать крутые немецкие песни!
Мое лицо расплылось в улыбке. Мне было, что показать. Я – жуткий патриот немецкой музыки, настолько жуткий, что о собственных эмоциях мне хочется кричать. Поэтому просьба сестры радовала меня, как ничто другое.
- Знаешь Holz? – ответа мне не требовалось – по лицу девушки я и так понял, что не знает. Протянув ей один наушник, я включил Holz, самую сумасшедшую песню, которую я когда-либо слышал.
То, как спустя несколько строк Мари начала динамично качать головой в такт музыке, заставило меня улыбнуться. И почти на весь автобус заорать (ну вообще-то я подпевал!):
- Ich und mein Holz, ich und mein Holz. Holzi, Holzi, Holz! (с нем. - я и мое дерево, дерево, дерево, дерево, дерево – прим. автора)
Уже почти под конец песни с недовольным видом к нам повернулась какая-то женщина лет пятидесяти, по своему ярко выраженному акценту явно не немка.
- Что, простите? – я вынул наушники из ушей, поскольку с орущей в них песней я лишь видел, что она злобно шевелит губами в нашу сторону.
- Совсем обнаглел! Заглуши свою балалайку и ори потише!
Такой расклад событий меня совсем не устраивал, и я не мог отказать себе в удовольствии возмутиться:
- Где здесь написано, что в общественном месте я не могу РАЗГОВАРИВАТЬ? Укажите, пожалуйста, и я тут же заткнусь.
- Кто тебя вообще учил со взрослыми разговаривать?! – от гнева она, кажется, покраснела.
- Так пересядьте, если вам не нравится!
- Вот еще! Сам пересядь!
- Меня мое место устраивает, а все остальное – уже ваши проблемы.
- Леннарт, успокойся, - со своим английским в нашу перепалку влезла Аннмари.
- И не нужно выражаться при мне на ваших языках!
Как же мне хотелось что-нибудь в нее кинуть –я был уверен, что позвони ей кто с ее родины, и своим противным писклявым голосом на весь автобус она бы начала кричать на каком-нибудь сербском.
- Может, я решу это без вашего совета?
- Леннарт!
- А ты-то что на меня орешь? – не вытерпел я. – Помолчи уже.
Девушка тут же одернула свою руку и кратко произнесла:
- Хорошо. Помолчу.
У меня больше не было никакого желания отвечать этой даме. Слушать музыку тоже желания не было, поэтому я нажал «паузу» и облокотился на спинку сидения, запрокидывая голову назад.
- Аннмари? – осторожно позвал подругу я, когда мой внутренний гнев немного утих. Аннмари не ответила. Хоть в ее ушах и были наушники, я был более чем уверен, что она меня слышала. – Ты обиделась что ли? Ну прости ты меня, прости, я не хотел обижать тебя, но эта тварь просто вывела меня, - как же нелегко мне было выдавить эти слова.
Никакой реакции.
- Ладно, я в туалет, - буркнул я.
И как же мне хотелось пнуть со всей силы дверь этого ни в чем не повинного туалета. Но я понимал, что я просто вынесу эту хлипкую пластмасску, за которую не расплачусь никогда в жизни.
А до конца поездки Аннмари так и не произнесла ни слова. Отличное путешествие!