Клочья облаков

Пробыть на балконе у нас долго не получится — мы оба это знали. Но то время - летящее мгновение - должно было прояснить хоть что-нибудь из наших жизней. Ровным счетом друг для друга мы были пустыми листами, не имеющими за спиной прошлого. Также, мы оба знали, что это не так. Каждый человек живет, наполняя свой жизненный чемодан разными вещами.

Я была осведомлена лишь в некоторых пунктах жизни Кайла, он же обо мне знал несколько больше. Что не считалось равноправием в данном случае.

Я разочаровалась в себе из-за того, что зная Кайла уже несколько недель, я еще не взломала сервер базы данных из досье на него. Обычно, я бы сделала это первым делом, но по отношению к нему мне казалось это неуважением.

- Я мог бы догадаться, что Донован заставляет тебя ходить на подобные мероприятия, - говорит Кайл, отстранившись от меня. Вид у него слишком озадаченный, отчего не сложно догадаться, что со своим умом он сейчас говорит намного продуктивнее, нежели со мной.

Вечер полностью приобрел краски розовых очертаний. Воздух свежий, наполненный растущей безмятежностью и живой. Вот так дышишь, а легкость его бесплатного приобретения твоими легкими бесценна.

Кайл стоит в этом розовом полумраке, который отчетливо отделяет его элегантный костюм и уложенную каштановую шевелюру.

- Это случается не так часто, как бы ему хотелось, - отвечаю я, вспоминая свои резкие и частые отказы просьбам отца. - Но этот банкет для него особенный из-за, как оказалось, твоего брата, Гаспара.

Я подвожу наш разговор к Гаспару, выражая свое желание поговорить об этом.

Кайл опять отстраняется, увеличивая образованную его молчанием пустоту между нами. Он понимает, что имя Гаспар не просто так вылетело из моего рта - я намерена поговорить о его семье.

- Да, они с Донован близки, - сухо говорит Кайл, - да и ладят хорошо.

Вот в этот момент даже мое образование не обязательно, чтобы понять - он не хочет об этом говорить.

- А сколько ему лет? - спрашиваю я. Мой такт совсем потерял силу влияния на язык.

- Двадцать восемь, - просто отвечает он, суя руки в карманы брюк. Он вроде настроен для разговора, о чем говорит его поза, а вот сами ответы не обещают разговор быть приятным. - Тебе понравился мой брат?

Я уже привыкла к такому Кайлу  - бескомпромиссному и умному, иногда говорящему чересчур поэтично, а иногда скупо.

- Он похож на тебя, - я обращаю внимание на исчезающее за холмом солнце, свет от которого еле отражается на его склонах. Изумительное место для постройки дома - рядом с горным хребтом и пальмовыми насаждениями. Городская суета не имеет права существовать в этом месте, потому что здесь люди  живут, наслаждаясь красотой.

- Так и есть, - теплее говори он, продолжая утопать в одном из склонов хребта. Никто не смог бы сейчас сказать, о чём именно он думает, замерев в своем молчаливом взгляде.

От нас до склона несколько километров, а его грубые неровности не ясно выделяются в мраке уплывающего солнца. И все же он смотрит на них, рассчитывая, что я забыла о его ухудшенном зрении.

Я разворачиваюсь, намереваясь покинуть балкон. А огонь, возникнувший несколько минут назад, погас, как только Кайл отвел взгляд, увидев мою заинтересованность в его жизни.

Разве могу я манипулировать своими чувствами, признавая, что мне все равно. Но за мной никто не идёт, и его высокий силуэт так и остается стоять, смотря на розовые от солнца склоны.

Зал, со времени нашего пребывания на балконе, только наполняется людьми. Все что-то бурно обсуждают, вежливо улыбаясь своим собеседникам. Очень много красивых дам и импозантных мужчин украшают сегодняшний праздник. Гаспар с отцом стоят почти в центре, рассказывая двум мужчинам занимательные истории. 

- Амелиа, - отец улыбается, махая мне рукой, - иди сюда.

Я создала красивый образ некой лишенной чувств девушки, шагающей по залу с уверенной улыбкой. Тоскующая внутренняя боязнь сменилась вызовом самой себе - устоять перед полным залом и уйти, не показав свой уязвленности. 

Гаспар широко улыбается, смотря на меня, пока я подхожу к их компании. 

- Познакомьтесь, друзья, — отец обнимает меня за плечи, представляя своим друзьям, — Амелиа. Моя любимая дочь.

Молодой мужчина с короткими светлыми волосами жмёт мою руку, улыбаясь, и представляется Адамом. Второй делает то же самое, только смелее смотря в мои глаза, говорящие о зрелости. Его слабая седина укоренилась в уложенной прическе. Своего имени он не называет. Они выглядят строго и элегантно, и я признаю, что отец и Гаспар выглядят точно также же.

— Долго вы работаете в органах, Амелиа? —  спрашивает Адам. Гаспар переглядываются с другим мужчиной, но их безмолвный такт умирает, как только старшему мужчине приходит в голову идея, и он оживляется, ожидая моего
Ответа.

— Два года, — отвечаю я, умалчивая о постоянных переводах, так как уверена, отец все рассказал. 

— Гаспар, я думаю, ты мог бы показать Амелии дом, пока мы с Донованом и Адомом встретим американцев, — отец широко улыбается, давая добро. Гаспар же странно кивает, оглядываясь по сторонам.

— Пойдем, Амелиа, — он предлагает свою руку, но я все также отказываюсь. - О, я думал, во второй раз ты не откажешься, - улыбка скрывает его задумчивость, потому что я отчетливо наблюдаю его неуверенность, когда он оборачивается прежде, чем подняться наверх. Красиво украшенные перила создают некую совсем другую крксоту этого дома - они выглядят, как антиквариат. Гаспар идет позади, пока я поднимаюсь, не прикасаясь к украшенному произведению искусства. Он несколько раз говорит, что дамы придерживаются, поднимаясь по лестнице, но меня это не беспокоит. 

- Хочешь посмотреть на мой кабинет? - спрашивает Гаспар, когда мы оказываемся в холле между тремя дверьми. Стены образованного коридора обвешены фотографиями разных размеров. Пока Гаспар ждет моего ответа, я смотрю на них, тайно питая надежду увидеть знакомое лицо. 

- Ты очень скрытная, - говорио Гаспар, ловля мой задержанный на фотографиях взгляд.

- Отнюдь, Гаспар. Я вся - открытая книга, - улыбаюсь я, но он не преклонен. Его фраза была не шуткой, и я помню, как то же самое мне говорил Кайл в первый день нашего знакомства. 

Он не смотрит на меня, выискивая что-то на стене, обвешенной рамками. 

 - Если так, то на очень древнем кельтском языке, который мне не прочесть, как бы я не старался. 

Ему удается сохранить невозмутимость, присущею его лицу, которую я заметила сегодня. Мне не стоит смеяться над этим предположением, потому что из его уст это звучит как истина. Я не ждала момента, когда он сможет, наконец, понять меня, но он, наверное, чувствует то, о чем говорит. 

- Будет возможность выучить этот язык, - замечаю я, оставляя реальную причину его слов. Он минует меня, приближаясь к стене и указывает пальцем на фотографию. Я подхожу ближе, чтобы посмотреть на указание его руки, но он быстро ее одергивает. 

- Не то, что ты пыталась найти? - спрашивает он, скользя пальцем по стеклу, за которым скрывается лицо молодого Кайла. 

И покидает меня, лишая возможности понять, как он догадался. Мне улыбается Кайл, сверкая своими глазами. Фон моря хорошо подчеркивает его еще тогда бледный оттенок кожи. Он весел и красив на той фотографии.

А я смотрю на него, видя только забытое счастье, которое он растерял на протяжении своей жизни.
Если человек требует времени, я непременно подарю ему возможность им насладиться. Еще раз оглядываю миловидное лицо, улыбающееся мне сквозь годы, и иду по направлению к двери, за которой находится кабинет Гаспара.