Глава 2
Гарри
— Иисус, ты когда-нибудь перестанешь говорить? — Я фыркнул, пока мы маневрировали через деревья, а Роуз бессвязно болтала Бог знает о чем. Все началось с моего элегантного поведения и закончилось темой о ее боязни темноты. Меня не заботили вещи, о которых она говорила, единственное, я взял один факт на заметку.
Внешность обманчива.
Конечно, я слышал эту фразу несколько раз, но Роуз просто идеальный пример.
Она красива, без сомнения, но ее губы просто движутся и движутся и из них выходят звуки.
— Знаешь, — начала она, — ты просто грубиян, Гарри. Я говорю о серьезных вещах, а ты ведешь себя как мудак.
Я закатил глаза, переступая через упавшую ветку на земле. — Твои фобии не отмечаются галочкой, как серьезные вещи, Розали. Честно говоря, мне насрать на то, что ты боишься, потому что это твои собственные проблемы.
— Ну и что ты собираешься делать сегодня вечером и я не могу спать?
— Может быть я выкину тебя в реку, чтобы утопить твой плач, — сказала я ей, пожимая плечами, в основном шутя. Конечно, я убью любого, кто встанет на моем пути, но только болтание этой девушки крушит меня.
— Я серьезно, Гарри. Темнота действительно волнует меня, — сказала Роуз, и страх в ее голосе стал очевиднее, чем раньше.
Я посмотрел на нее, оглянувшись назад через плечо, наблюдая как побледнела ее кожа от того, что я действовал так небрежно. — Когда ты закрываешь глаза, ты видишь тьму, не так ли? Так что такого страшного на улице?
Роуз вздохнула и я знаю, что я действую ей на нервы. — Не важно, — проворчала она. — Просто забудь, что я когда-либо тебе сказала.
Надувая свои щеки, я почувствовал в себе немного сочувствия к этой девушке. Ее обуза не мое дело, но мне плохо от того, что мне показали ее глаза. Ничего кроме издевательств не выражало ее лицо, и я понял, что это больная тема для нее. Меня неоднократно, постоянно и ужасно пытали в течение двух лет, так что я мог понять через что она прошла. Но могу поспорить на все деньги мира, она не страдала даже наполовину, сколько страдал я.
В моей голове есть карта до места куда мы должны идти, я все размышлял, что сделать с Роуз, когда мы добрались до места. Она не должна быть вовлечена в это.
Кроме того, последнее, что мне нужно, это чтобы друзья пускали слюни по ней, пока мы воображаем так называемый план. Мне не нужно на них отвлекаться, пока мы беседуем о том, что делать, но —
— Г-Гарри... — мягкий голос Роуз заикнулся позади меня.
Со стоном я продолжал идти. — Что сейчас? — Спросил я раздраженный от ее нескончаемых вопросов и страхов.
— Помоги, — прошептала она едва слышным голосом.
Я нахмурил брови и обернулся, чтобы увидеть, что она наступила на ловушку Совета. Мои глаза расширились, а рот раскрылся, глядя как ловушка обхватила ее лодыжку. Она реально может потерять ногу, и я не в настроении, чтобы иметь дело с кровью и сшиванием ноги. Это не только отвратительно, но и занимает много времени. А у нас мало времени.
— П-просто замри, — я сказал ей. Я никогда не наступал в ловушки, и ни разу с ними не сталкивался. Я даже не знал, что белые ведьмы действительно ловят черных ведьм. Они знаю, что могут нанести вред собственному виду?
— Я боюсь, — прошептала она, ее голос тише, чем раньше, как она прикусила свою нижнюю губу.
Я сглотнул. — Я знаю, просто...стой мирно, все в порядке? Если ты сделаешь даже самый маленький шаг, ловушка схватит твою ногу.
Роуз резко вздохнула и я понял, что напугал ее еще больше, но она должна понимать насколько это серьезно. Таким образом, пока она боролась со слезами, я ломал себе голову о том, как вытащить ее из ловушки невредимой. Как было сказано ранее, я не в настроении, чтобы сшивать чью-то ногу, а взять ее в больницу слишком рискованно для меня. Но до меня еще кое-что дошло.
Почему меня это ебет?
Я мог бы оставить ее прямо сейчас и, наконец, путешествовать в тишине снова. Я могу развернуться и уйти, давая ей варианты либо стоять там, либо лишиться ноги. Я мог бы просто сесть и смотреть как она сломается. Но по какой-то проклятой причине, я не сделал ничего из этого.
Что-то не позволяет мне.
— Пожалуйста, поторопись, — задыхалась Роуз, смотря на меня водянистыми умоляющими глазами. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, а я стоял и ошеломленно смотрел на нее.
Но тогда мне пришла идея.
— Я понял. Роуз, держись...просто постой еще ненадолго.
— Нет, я лучше просто убегу без лодыжки, — сказала она саркастически.
Вместо закатывания глаз, что я делал в течение всего дня, я просто проигнорировал ее сарказм и, опустившись на колени около ловушки: начал расчищать место от листьев. Роуз растерялась, я мог судить это по тому, как она посмотрела на меня. Чтобы открыть ловушку, я должен идти по инструкциям. Если ты сделаешь ловушку, ты должен знать: как ее обезвредить.
Просто схватить ее было бы слишком рискованно, только ее пальцы оторвутся от земли, ловушка захлопнется. Ее ноги не выберутся от туда целыми, если я просто выдерну ее, так что для этой ситуации есть лучший маршрут.
— Готова? — Спросил я, глядя на нее, увидев рычаг замедления закрытия ловушки.
Роуз сильно зажмурила свои веки, едва кивнув, прикусывая нижнюю губу. Я не стал ждать больше, я повернул рычаг влево и вскочил на ноги, сжимая ее талию в руках и вытягивая ее из ловушки. Но как только мои руки соприкоснулись с ее телом, чувство жжения, как от огня прошло через мои руки, сжав зубы от невыносимой боли. Роуз держалась за меня, пока я вытаскивал ее, но как только она была вне ловушки, я нежно оттолкнул ее от себя, глядя на мои горящие руки.
Они были красными и в волдырях. Сбитая с толку, Роуз смотрела на меня, пока я мучился со своими жареными руками.
Но тогда, браслет Роуз бросился мне в глаза.
— Это все твой браслет, — сказал я, резко всасывая воздух через стиснутые зубы, встряхивая руки, чтобы избавиться от боли. — Он не позволяет мне прикоснуться к тебе.
— П-почему? Я не понимаю. — Роуз обезумевши покачала головой.
— Черт. — Я застонал, жжение продолжалось, но постепенно угасало. — Белая ведьма должно быть дала тебе его или какое-либо другое дерьмо, — объяснил я ей. — На него сделали заклинание, чтобы черная магия не навредила тебе.
— Ты черная ведьма?
Я дал ей вид, как будто говоря «серьезно?» Но потом я посмотрел вниз на свои руки. — Нет блядь, Шерлок, — я отрезал саркастически. — Я думал ты уловила эту информацию, когда я чуть не убил тебя тогда.
— Я никогда ничего не знала о ведьмах, — сказала она мне. — Извини за не понимание, что здесь происходит.
— Роуз, кто-нибудь из твоих родственников был белой ведьмой?
Роуз пожала плечами. — Не то, чтобы я знала... Не знаю... я не много знаю, кроме моего отца и моей матери —
— Сбежала, когда тебе было четыре, — я закончил за нее, кивая.
— Прекрати делать это, — пробормотала она, смущенно.
— Не смущайся, Розали. Моя мама умерла, когда мне было шесть лет. У нас дерьмовые семьи. Но кто-то дал тебе этот браслет, чтобы держать тебя подальше от людей в роде меня.
— Тогда почему ты можешь душить меня, но не можешь прикасаться?
— Потому что никто другой не имеет такую же возможность, кроме меня, — объяснил я. — Это редкость для любого рода ведьм, манипулировать кем-то мыслями, и я один из счастливчиков, кто получил этот дар. Большинство ведьм делают больно с помощью прикосновения, путем сжигания, заморозки, или еще чего. Но с этим браслетом, никакое зло не сможет коснуться тебя. Улавливаешь смысл сейчас?
Роуз поджала губы. — Маленько.
— Хорошо, потому что я не буду объяснять это снова. Ебать как больно. — Я снова застонал, качая головой. — Давай просто продолжим идти, пока мы не выйдем из этого чертова леса. И смотри под ноги на этот раз.
— Это не моя вина, что когда я иду не смотрю на землю, — пробормотала она.
— Ты должна быть более наблюдательной, — возразил я.
— Я что-ли должна знать о разных ловушках в лесу?
— Ради Бога, Роуз, пожалуйста, перестань говорить. Иисус, я получаю головную боль снова и снова, — пробормотал я, потирая виски, своими медленно заживающими руками.
— Будто мне гуляние с тобой не дает мне головную боль, — огрызнулась она, четко настроена меня разозлить.
У нее получается.
— Я больше не разговариваю с тобой. Я только что спас твою жизнь, так что это хороший мой поступок за день. С этого момента и до вечности, я заслужил молчание от тебя, — сказал я, продолжая идти, часто поглядывая на нее, чтобы убедиться, что она снова не угодит в другую ловушку. Это был также мой мини-сердечный приступ за день, так что я предпочел бы не испугаться до усрачки дважды за двадцать четыре часа.
— Хорошо. — Роуз пожала плечами, а затем скрестила руки на груди. — Я думаю, я буду просто продолжать говорить, пока ты отвечаешь.
— Роуз, это слишком лишнее. Может мне просто убить тебя тогда.
— Ха! Ты заговорил. — Роуз усмехнулась, шевеля бровями.
Закатив глаза, я на самом деле боролся с улыбкой. Она была своего рода очаровательной, но я никогда не признаю это вслух. Она слишком бесит меня, чтобы я признавал что-то, поэтому я крепко сжал губы, когда мы продолжали идти через лес. На самом деле я не люблю играть в молчанку, но я сдерживаюсь, чтобы не сказать того, о чем я могу пожалеть. Ужиться с ней может быть одна из тех вещей.
Я не убегал от Совета, чтобы найти себе друзей; я убежал, чтобы дать отпор. Я хотел быть лучше подготовленным, пока они слабые и беспомощные против меня. Кровь моего отца, течет и во мне, подразумевая, что мы разделим туже неукротимую и неудержимую судьбу. Он самый мощный и сильный черная ведьма в мире. Он убивал, похищал и завоевывал. Я поклялся следовать по его стопам.
Все эти вещи, показанные обществом — ложь. Там нет ничего хорошего, чистого и там нет спасителей. Маленькие белые ведьмы, которые называют себя чистыми — не что иное, как грешники, как ты и я. Грех у нас в крови, хорошо это или плохо. Не важно, солжешь ли ты хоть раз родителям или своруешь пару солнцезащитных очков. Мы все совершаем преступления, некоторые совершают большие, некоторые поменьше.
Но нет героев в мире, полном грешников.
— Раз ты не разговариваешь, ты можешь, по крайней мере сказать, куда мы собираемся? — Роуз спросила после пятнадцати минут ходьбы.
Я облизал губы и сжал их в тонкую линию, а затем взглянул на нее. — К моему другу. Или...друзьям. Они помогут мне.
— Помогут тебе с чем?
Зловещая ухмылка появилась на моих губах, а хихиканье так и норовит вырваться. — Это для меня, чтобы выяснить, а тебе нужно будет узнать печальную задницу в которой мы живем.
Больше Роуз не сказала ни слова, пока мы продолжали идти.