Тридцатая
Многие из великих людей отмечали, что за все, сделанное нами, рано или поздно придется платить.
Это уж точно. Причем расплачивалась я очень сурово.
− О-о-о...
− Ну как? Голова уже меньше болит? − спросил Кир, бережно гладя меня по волосам.
− Гораздо лучше.
− Угораздило тебя! Я бы убил этого мерзавца, не находись он сам сейчас в почти мертвом состоянии.
− Ладно тебе, − я попыталась приподняться с кровати.
На календаре было уже второе число. После праздника меня рвало не только всю обратную дорогу домой, не только у подъезда и в самом подъезде. Нет! Меня выворачивало весь следующий день, благо, Кир большую часть времени отсутствовал и не видел всей полноты картины. Стоило мне засунуть что-либо съестное в рот либо же выпить стакан воды, как все внутри сжималось и рвалось это обратно.
Такого сильного алкогольного отравления у меня никогда не случалось, поэтому было немного страшно.
На удивление я помнила все мельчайшие детали нашего праздника. Вру. В моей памяти осталось все, кроме момента перед тем, как я отключилась на минут пять. Да, я каким-то образом оказалась на улице. От холода быстро вернулась к действительности. Свежий воздух пошел на пользу моему организму.
Признаюсь, переживала я не за то, как мое бездыханное тело оказалось внизу, мой мозг был воспален от событий, которые этому предшествовали.
Ужасно, но я совершенно не помнила, произошло ли то, подумав о чем, я начинала испытывать головокружение и усиленную рвоту, или нет.
Вот в чем заключалась беда: я помнила, как Франк прижал меня к себе, помнила его жаждущий взгляд, его горячее дыхание. Но... все! На этом все! Как будто бы мою память стерли, взяли и вырезали кусок. А ведь в тот момент могло произойти гораздо большее. Этого я и боялась, потому что в том состоянии, в котором тогда была, я не могла ему сопротивляться. Что он мог позволить себе? Посмел ли он переступить черту? Как я ни старалась воспроизвести происходящее, следующее, что возникало среди моих воспоминаний, это момент, когда я уже стою рядом с братом, и Кирилл готов убить Диму за то, что он со мной сотворил.
− Ты когда-нибудь ответишь ему? − перебил мои рассуждения Кир.
− Что?
− Ничего! Твой молодой человек названивает тебе со вчерашнего вечера! Я, конечно, не смог это долго терпеть и сказал ему, что ты отсыпаешься после праздника, но вряд ли он поверит в то, что ты и сегодня дрыхнешь целый день. Я думаю, он не имел в виду подобное, когда советовал тебе оторваться на празднике.
− Пошел ты в жопу! − кое-как добравшись до стола, я подняла трубку. Шикнув на Кира, чтоб он ушел, пробормотала: − Привет, Паша!
− О-о-о! Ну надо же! Кто-то наконец-таки очнулся! − раздалось на той стороне.
Родной голос. Самый близкий, самый желанный. Как же я соскучилась!
− Я соскучилась.
− Ха-ха-ха! Да? Я заметил по твоей мобильной активности.
− Сколько раз ты мне звонил?
− Много, и это неважно. Сколько же ты выпила в Новый год?
− М-м-м... ну-у-у...
− Понятно! Если там так много, можешь не вспоминать. Ха-ха-ха!
− Паша, нет! Я просто устала! А пила немного! − состроила я несчастную рожу из-за этой явной лжи.
− Ха-ха-ха! Хорошо, сделаем вид, что я тебе поверил.
− Давай так и сделаем!
− Я соскучился.
− А я-то как! Не представляешь, как мне плохо! − пробормотала я.
− Пройдет. Не переживай, а больше отдыхай, ладно?
− Ага. Паша... − я так много хотела ему сказать.
− Как отпраздновали?
− Отлично! Весело! В хорошей компании...
− Да? Как программа праздничная?
Я вспомнила конкурс и его третий этап.
− М-м-м... ну не сказать, что плохо...
− Ты не помнишь? Ха-ха-ха!
Я готова была зарыдать, вырвать все волосы, убить себя, прыгнуть со скалы. Я не хотела врать ему.
− Давай не будем об этом. Это неприятно вспоминать.
− Ладно. Тогда я тебе расскажу о своем празднике.
Паша подробно описал светский прием, который устроили зарубежные знакомые, новогодний бал, праздничный салют с какой-то неизвестной мне крепости, а также про каких-то девушек, пытавшихся скрасить его одиночество.
− Вот стервы!
− Ха-ха-ха!
− Я бы их в ту самую крепость! И сидеть им там до конца жизни.
− Берг!
− Паша, ты у меня такой хороший.
«А я у тебя такое говно», − продолжила про себя.
− Ты у меня тоже.
− Когда приедешь?
− Скоро. Дня через два.
− Я тебя так жду.
Возникла некая пауза.
− Полина. Эм... я хотел... насчет сказанного мной...
− Подожди! − крикнула я так громко, что мой мозг едва не скончался. − Паша. Давай поговорим об этом, когда ты приедешь.
− А-а-а...
Я не хотела ни в коем случае его обидеть, поэтому продолжила.
− Просто хотела бы сказать тебе все, что хочу, все, что думаю, лично. Например, держа тебя за руку.
− Полина, − Паша вздохнул. − Я поступил нехорошо. Сделал все по-своему. Поставил тебя в неудобное положение. Конечно, давай поговорим, когда я приеду.
− Хорошо.
− Тогда, чтоб точно вырваться, я пойду поставлю перед фактом свое начальство.
− Не хочу тебя отпускать.
− Я приеду. Все будет хорошо.
− Да. Я жду тебя.
− Целую. Пока.
− Пока... − произнесла я уже самой себе и вытерла с лица скопившиеся слезы, упала на кровать и заплакала.
Я сказала Паше, чтобы мы подождали с разговором о любви не только потому, что мне хотелось произнести это глядя ему в глаза. Нет, конечно, мне этого хотелось, и я могла бы сказать все по телефону. Могла сказать ему об этом давно, ведь чувствовала, что он особенный для меня. Но как я поступила? Поддавшись на уговоры какого-то демона, не смогла устоять перед опасным обществом другого человека, манившего меня своей злостью, своими темными сторонами, своей неприступностью, своей загадочностью...
Точно. Тот демон был для меня загадкой, искушением. А теперь стал преступлением, за которое мне придется расплатиться.
Хотя, может, ничего не было? Может, я отключилась и просто весело провела время, немного переборщив с телесными контактами в конкурсе и не более? Зная это на сто процентов, я спокойно смогу сказать Паше о своих чувствах, о том, как сильно его люблю и больше всего на свете мечтаю быть рядом с ним.
Я не смогу быть с ним нечестной. Это я понимала совершенно ясно. Он попросту этого не заслуживал. Я сама хотела быть с ним откровенной, не хотела мучиться оттого, что не смогла быть с ним искренней и испортила все своим пакостным, несдержанным поведением.
Поплакав еще немного, я поняла, что мои слезы ни к чему меня не приведут и, поднявшись с кровати, пошла к брату, может, он смог бы помочь хоть чем-то.
Кир что-то увлеченно изучал в компьютере. Еле-еле держась на ногах, я рухнула на его кровать и сказала:
− Кир, я хочу кое-что у тебя узнать.
− М-м-м, − он оторвался от монитора. − И что же?
− О том, что было в Новый год.
− А-а-а... рано либо поздно, нам бы пришлось об этом поговорить... − пробормотал брат.
− Да? И? Ты...
− Я не считаю ее плохой и не думаю, что тебе надо лезть в наши отношения. Я хочу, сестра, чтоб ты дала ей шанс! Ладно? Она хорошая!
− Что? Ты о ком? − не дошло до меня. − Не понимаю...
− Об Анжеле! О ком еще?
И тут я вспомнила! Черт! Из-за отравления, выбившего меня из колеи, я совсем забыла!
− Ломоносова! Кир?! Да как ты мог?! Она же! Р-р-р!
− Вот ты как реагируешь? Я не буду тогда с тобой об этом говорить!
− Именно она! Какой кошмар!
− Все, хватит!
− Стой! А-а-а... − голова опять затрещала. − Ладно. Будь что будет!
С этим мы как-нибудь потом разберемся!
− Между прочим, это она тебя мыла, пока ты в полубеспамятстве не хотела залезать в ванную!
Кошмар!
− Что? Спасибо, если ты думал, что это будет ей в плюс, ты явно ошибался! Да она могла меня утопить!
− Берг, пошла за дверь!
− Ладно-ладно! Молчу! Но если она тебя обидит, я ее убью!
− Сестра! Ты даже не даешь мне рассказать, как мы познакомились! Что она о тебе думает на самом деле!
− Кир, прошу, избавь меня от всего этого! − взмолилась я.
− Ладно! Дима верно говорил, тебе будет сложно смириться.
− О-о-о? Дима! И когда же он такое говорил? − поинтересовалась я.
− Мы много раз это обсуждали.
− Ладно! А после праздника он что-нибудь говорил, когда... когда-а, − задумалась я, но брат сам помог мне.
− Когда почти мертвую вынес тебя из клуба?
− Ага, − значит, сам Дима вынес меня наружу. − Он меня вынес? А ты случаем, − подсела я ближе к брату, − не знаешь, он меня вынес после чего?
− После того как ты вырубилась, естественно, − брат немного отклонился от меня. − А что?
− А что до этого было, он тебе не говорил?
− В смысле?
− Ну, что было причиной моего...
− Э-э-э... ты перебрала и вырубилась − все, что он мне сказал. А есть что-то еще? − поинтересовался он у меня.
− Нет! Все отлично! − расстроено хлопнула я руками по кровати. − Я, пожалуй, пойду.
Франк ничем не поделился с другом, а то оно было и понятно, я же сестра Кира. Плохо, очень-очень плохо!
− Кстати! Берг, твой выигрыш, − брат указал на коробку, стоящую в углу комнаты. − Я ничего не трогал. Как запаковали, так и запаковали, единственное, твою часть алкоголя я перенаправил Диме, уж прости.
− Да ничего.
Я подошла к коробке.
− Слушай, − обернулась я к брату. − А... какая фамилия у Димы?
Брат нахмурился:
− А что?
− Да просто, интересно. Он сказал мне, что все зовут его Франком. Почему? Почему именно так? Это же просто прозвище, верно?
− Полина, − Кир перебил меня, − это его личное дело, не лезь с вопросами. И вообще, раз Дима решил представиться тебе Франком, он решил для себя, что ты не такая уж плохая. Меня это радует, − улыбнулся брат. − Я-то при тебе не называл его так, считая, что в этом нет необходимости.
− М-м-м, − это было довольно интересно.
− Кстати, − заметив мою заинтересованность, решил предупредить меня Кирилл. − Не советую тебе приставать к нему с расспросами по этому поводу. Он только разозлится и пошлет куда подальше.
− Пф!
− Я серьезно! Не лезь! Он был, есть и останется для всех нас Франком. Остальное никого не интересует.
− Для кого это? Для кого всех?
− Так! Бери коробку и уматывай! − брату надоело со мной откровенничать.
Скривив рожу, я наклонилась к своему подарку. На вес он оказался очень легким. Подхватив коробку двумя руками, я отнесла ее к себе. Вскрыв упаковку, достала из нее большого плюшевого мишку.
− Ой!
Немного потискав игрушку, достала со дна конверт. Открыв его, я вытащила всю наличность и записку, накарябанную уже знакомым почерком: «Здесь весь выигрыш, он мне не нужен, для меня было главным участие вместе с тобой. Мишка − подарок на прошедший праздник, который, благодаря тебе, стал для меня необыкновенным».
− Это кошмар, − не сдержавшись, я опять заплакала. Воспоминания вновь возникли в больной голове. − Что это за фигня?
Подержав листочек в руке, я заметила маленькую приписку на обратной стороне: «Этого должно хватить на каникулы. Насчет дальнейшего − думай сама, но я буду рад, если ты решишь больше не надоедать мне на работе. Франк».
− Гад!
Я не собиралась отступать и позволять ему подвергать Кира опасности. Но в данный момент меня волновало еще кое-что. Я решила встретиться с ним, чтобы разрешить свои сомнения и поставить на долбаном Франке, мешающему мне жить, твердую точку, дабы быть счастливой в Пашиных объятьях. Решив для себя, что обязательно разберусь со всеми проблемами завтра, я легла спать.
− Вот черт! − на улице было очень холодно, в лицо дул пронизывающий ледяной ветер.
Принимая во внимание свое ужасное самочувствие, мне следовало бы сидеть дома и греть ножки в теплых шерстяных носках. Но до встречи с Пашей оставалось совсем мало времени, а у меня творилась чертова неразбериха в больной голове.
Сашка, вернувшаяся с отпуска, пригласила к себе на чай, и я с радостью приняла ее приглашение. Однако перед этим направилась к Франку, который, как узнала из неуверенного ответа брата, находился сейчас в своем любимейшем гараже.
− Только идиот в праздничные дни может высиживать тут свою задницу!
Прорываясь сквозь снежные сугробы, я упорно двигалась к нужной мне гаражной линии. Пару раз чуть не грохнувшись, я все-таки добрела до финиша и постучала кулаком в дверь. Никто не спешил мне ответить. Стукнув еще пару раз, я от злости шибанула по двери ногой.
− Какого черта? − раздалось изнутри.
Послышались неуверенные шаги, и через пару мгновений дверь распахнулась.
− Слава богу! − потирая уже успевшие замерзнуть пальцы рук, я влетела в гараж и сняла с головы шапку. − Уху-ху! Как тут тепло!
В помещении и вправду было хорошо.
− Берг? − раздалось позади меня. − Ты что-то тут забыла в прошлый раз?
Я обернулась на Диму и охнула.
− Ого!
Франк выглядел ужасно.
От того жаркого сексуального паренька не осталось ни единой клеточки. Одежда на нем была грязная, хотя это могло оправдаться тем, что парень находился в гараже. У Димы был пропитый взгляд и унылое, измученное лицо.
− А-а-а... − зевнув, он махнул рукой и прошел мимо, окатив меня шлейфом алкогольного запаха. − Так какими судьбами? Разве ты не должна сейчас сидеть дома и доедать праздничную еду?
− Может, и должна, но.... − я не смогла удержаться. − Ты вообще переставал пить после праздника?
− Хм, − Дима уселся на капот машины. − А что?
− Ну-у-у... интересно...
− Я полагаю, что не обязан удовлетворять твое любопытство.
− Франк! Это вообще-то вредно! Пускай, я не очень расстроюсь из-за твоей смерти, но все-таки...
− Ха-ха-ха! Полина, спасибо за поддержку!
Он подошел к холодильнику, стоявшему неподалеку, и достал из него бутылку пива.
− Подобное понижение градуса позволяет мне легче переносить отходняк. Видишь ли, в отличие от тебя, я не закончил свое пьянство после нашего ухода из клуба, поэтому со мной все гораздо сложнее.
Справившись с крышкой, он сделал достаточно глубокий глоток и довольно прищурился.
− Тем более у меня заслуженные выходные. Пока что.
− Сумасшедший! − не выдержав, я выхватила из его рук бутылку и направилась к выходу.
− Эй! − Дима, ненадолго растерявшись, поскакал за мной. − А ну верни! Верни-и-и! О нет! − печально изрек он, наблюдая, как содержимое выливается на белый снег. − Берг, это ужасно! Это была последняя бутылка в моих запасах!
− И хорошо! − стряхнула я с руки несколько попавших на меня капель.
− Пиздец! Ну, какого черта тебе надо?
− Франк! По-моему, ты немного переборщил в этот праздник...
− А тебе какое дело до этого? − прищурившись, поинтересовался он. − И вообще, какого хрена ты со мной такой милой стала?
Видимо от злости у него начал просыпаться мозг.
− Милой? Тебе показалось, − усмехнулась я.
− Показалось? Тогда вали отсюда, − указал он на выход. − Я тебя не звал сюда. Мне гости тут не нужны! Я, видишь ли, отдыхаю от окружающего меня идиотизма.
− О чем ты? − удивилась я.
− Неважно! − махнул он рукой. − Уходи! Давай! Пошла-пошла!
Отмахнувшись, он отодвинулся от меня на несколько шагов. Неловкую тишину нарушил телефонный звонок. Посмотрев на экран, Дима чертыхнулся и, не сводя с меня глаз, поднес трубку к уху.
− Да? Я же сказал... − зашипел он. − Сам позвоню. Я занят. Нет. Я не могу сейчас говорить об этом. Все. Ладно. Скоро буду.
Достаточно грубо попрощавшись с собеседником, он убрал телефон в карман.
− Берг, если у тебя больше нет ко мне никаких вопросов, просьб и тому подобного...
− Вообще-то есть! − прервала я его.
− Да? Так какого черта ты приперлась сюда и молчишь? Видишь ли, я уже ухожу.
Он закрыл машину и начал натягивать на себя куртку.
− А мне плевать, − не придумав ничего умнее, я схватила его шарф с шапкой и спрятала их себе за спину.
− О-о-о! Это что за детский сад? Ха-ха-ха! − реакция Франка была вполне оправданной, но мне было уже бессмысленно менять что-либо.
− Фра-анк! − протянула я. − Я пришла поблагодарить тебя за подаренного мишку, − произнесла не то, что на самом деле хотела.
− Мишку? − удивился он. − А-а-а! Неважно. Можно было и без спасибо обойтись.
Он подошел ближе и протянул ко мне руку.
− Это все? Можешь мне вернуть мои вещи?
− Я хотела бы поблагодарить тебя за-а-а деньги, − продолжила я. − И за отпуск! Не переживай, я уже решила, что вернусь!
− Еще-е-е ра-аз не-е-е за-а-а что-о. Это все-е-е? − передразнил он меня.
− И-и-и... кстати, ты можешь мне напомнить, в конце вечера мы с тобой эу... − конец предложения резко смялся.
− Что? − скривил он от непонимания лицо и попытался вырвать шапку. − Берг, ты недоношенная, что ли? Отдай мне вещи, и я пойду.
− Франк! − вновь выдернула я из его рук свою добычу.
− Да что тебе надо? Что ты пристала?! Чего тебе от меня понадобилось?!
− Дима, мы целовались в конце праздника? − резко спросила я и зачем-то закрыла глаза. − А? Не напомнишь мне?
− Что? − кажется, от этого вопроса он потерял весь интерес к своей одежде. − Что ты спросила?
− А-а-а...
− Ну-ну-ну?
− Понимаешь, я просто не очень помню... − мне пришлось отвести взгляд, так как моментально ставшие ядовитыми глаза Франка не давали мне спокойно смотреть ему в лицо. − Ну, не помню. Перед тем как вырубилась. Я помню лишь...
− Берг. Ха-ха-ха! − Дима скрестил руки на груди. − А если ты не помнишь, на кой черт тебе это сдалось? Не лучше ли и не помнить, раз на то пошло?
− Нет! − резко ответила я. − Мне надо знать!
− Зачем?
− Затем! Это мое дело!
− Ха-ха-ха! Окей. Я тебе ничего не скажу.
Заржав, он отошел от меня, чтобы взять ключи, лежавшие все это время на столе.
− Что? Франк! − прошипела я. − Пожалуйста! Скажи! Было или не было?
− Что это изменит?
− Многое!
− Так ответь! Расскажи. Мне аж интересно стало.
− Ты так себя ведешь...
− Как?
− Как идиот! − я жутко разозлилась.
− Как знаешь! − пожав плечами, он жестом предложил мне выйти на улицу. − Давай. Я тороплюсь.
− Дима! Ладно! − пришлось сдаться. − Я повела себя глупо.
− Это ты о чем?
Мы стояли у выхода и смотрели друг на друга.
− Я не должна была вести себя так, как вела на празднике. Я не должна была напиваться, не должна была позволять себе раскованность и пошлость, − сказала я, глядя на него. − Но хуже всего... блин. Я была такой прежде и с недавнего времени захотела измениться. Нашелся тот человек, ради которого стоит стать хорошей. Понимаешь?
Дима нервно повернул голову на бок, хрустнув позвонками.
− И? К чему ты клонишь?
− К тому, что этот самый человек, если ты помнишь, признался мне в любви. А я... я хочу сделать ответное признание.
− Вот как. Хм... − хмыкнул он. − Так какого черта ты тут, а не с ним в райском саду?
− Не издевайся! − буркнула я. − Я не могу сказать ему это, не зная всей правды. Я понимаю, это страшно глупо и по-детски, но мне хочется быть с ним полностью откровенной. Понимаешь? − я сбивчиво что-то пыталась доказать Франку. − Хочется, чтобы он знал меня целиком и полностью. И я не нахожу себе место от того, что могла позволить себе лишнее, могла очернить то, что у меня есть. Могла его как-то обидеть. Я просто хочу убедиться в том... все-таки надеюсь, − сцепила я между собой ладони, − что... ну, ты понимаешь, − я улыбнулась. − Этого же не было? Да?
− Позволить лишнее... − покачал он головой. − Да-а-а...
− Ну? Так? − я подошла к нему чуть ближе. − Все же было нормально?
Франк призадумался, что совершенно меня не устраивало.
− Да что ты замолк? − ткнула я его в плечо. − Ты можешь подтвердить это, и я спокойно уйду? Ну-у-у?
Он поднял на меня взгляд и поинтересовался:
− А-а-а... если что-то было? Что ты будешь делать?
− Что? Что за ерунда?
− Ну... чисто гипотетически. Представим.
− Я не собираюсь это представлять! − зарычала я. − Я не могла так поступить! Это бы плохо отразилось на всем хорошем...
− Да? Так я не понял, если ты так уверена, я тебе зачем?
− Дима! Не беси! Ты что, просто не можешь сказать: «Да, ничего не было»?
− И тогда ты радостно пойдешь к своему москвичу и расскажешь, насколько сильно в него втюрилась?
− Именно так! − хлопнула я в ладоши. − Наконец-таки до тебя дошло! Моя совесть будет чиста!
− Ха-ха-ха! А-а-а... − он пристально посмотрел на меня и примерно после минуты молчания произнес: − Ну, тогда тебе не судьба сказать ему такое. Имеется в виду без угрызения совести, что, я так понял, для тебя очень важно...
− Что? − не поняла я.
− Что слышала.
− Ты о чем? Ты что вообще такое несешь?
− О том! О том, Берг! Что надо язык свой у себя во рту держать, а не в каких-либо других ртах.
Грубо схватив за руку, он вытолкнул меня на улицу, а сам, выйдя следом, принялся закрывать входную дверь.
− Что? Я не поняла.
− Что конкретно тебе непонятно?
− То, что ты мне сказал! Франк!
− Ну? − он повернулся ко мне. − Чего?
− Я-я-я... ты...
− Берг, ты пришла ко мне с вопросом: «Было ли что-то между нами»? − он прислонился спиной к гаражу. − Мой ответ: «Да». Извини, что вынужден так сильно опечалить тебя и разочаровать по поводу твоей сдержанности, а также совершенной неразборчивости в том, что надо, а что не стоит делать приличной девушке.
− Не поняла, − замотала я головой.
− Ну, прости!
− Ты врешь! − я ударила его в грудь.
− На хрен пошла!
− Дима!!!
− Что?
− Зачем ты мне врешь? Этого не может быть! Я знаю!
Грубо схватив за плечи, Франк прижал меня к стене. Запах перегара заставил поморщиться.
− Знакомые ощущения?
Этот гад, не позволяя мне вырвать руки, прижался к моему лицу и продолжил:
− Вынужден признать, мне понравилось с тобой целоваться. Хотя я и не хотел об этом упоминать, надеясь на твое благоразумие и молчание, либо же на полное беспамятство. Но раз ты сама напросилась, тем более, учитывая, как сильно мы можем обидеть твоего дружка, я просто обязан предупредить тебя. Рассказать тебе, как все было на самом деле, чтобы ты не врала ему?
− Сволочь! − я еле успела отвернуться от его влажных губ. − Отвали от меня! Пусти! Фу!
− Здрасти! Ты же была совсем не против в первый раз!
− Сука! Ты врешь! Ты решил соврать после того, как узнал, что я считаю это ошибкой! − прошипела я.
− Ха-ха-ха! Конечно-конечно!
− Ты такой мерзкий!
− Ты сама ко мне пришла! Я тебя не звал!
Отодвинувшись от него, я умудрилась выставить между нами руку.
− Ты не имеешь права зажимать меня, понял? Ты знаешь, что я могу заявить на тебя? Насильник!
− Ха-ха-ха! Попробуй! Это будет весело! Я, кстати, тогда могу подыграть и помучить тебя. Ты же не сможешь что-либо сказать ментам, не будучи во всем уверена, да? Ха-ха-ха! − заржал он после того, как провел аналогию между своим похабством и моей тактикой общения с Пашей.
− Я тебя ненавижу!
− Мне уже как-то приелось слышать от тебя подобное.
Он подался вперед, намереваясь сломать мою руку, если я не уберу ее.
− Берг! − взяв себе в ладонь мое лицо и сжав рукой челюсть, он прошептал. − Ты сама во всем виновата, не надо на меня злиться, не надо меня выставлять идиотом. Я не виноват, что ты не в силах устоять передо мной, да так и норовишь что-нибудь учудить ради меня.
− Пошел ты. Отпусти меня! Я все равно не верю тебе! − от боли и унижения, которые мне пришлось испытать, у меня невольно выступили слезы.
− Маленькая плакса. Как это мило, − всосав себе в рот слезинки, застывшие у меня на лице, он отстранился.
− Это самое противное, что ты мог сделать! − вытерла я лицо руками.
− Я не враг тебе, может, когда-нибудь ты поймешь это. А-а-а! Ты, между прочим, очень злая и острая! Кстати, это я проверил лично на себе и на своем языке, − усмехнулся Франк. − Надеюсь, ты примешь как доказательство нашего с тобой общего удовольствия то, что я умудрился порезаться языком об твой зуб, коронку, пломбу или что там у тебя торчит, − указал он пальцем себе в рот.
− Что? − тихо спросила я. − Нет! Нет!
Все мои мысли, все мои мечты исчезали, испарялись от каждого произносимого им слова.
− Да. Вот тебе правда. Правда, которую ты так хотела узнать. Пока! − махнув рукой, он пошел к выходу. − Привет твоему пацанчику не забудь от меня передать. Пускай порадуется за нас с тобой. Ха-ха-ха! Пока! Можешь теперь еще раз подумать насчет возвращения на работу. Вдруг тебя что-то смущает.
− Нет! Ну нет!
Не выдержав, я тихо сползла по стенке и уселась в снег прямо возле гаража.
− Черт! − не сумев заставить себя успокоиться, я заплакала.
Димина фигура вскоре исчезла с моего поля зрения. Он бросил меня одну, сказав то, что окончательно убило. Как бы ни было грустно и противно, но я поверила ему.
Это была давняя история. Когда-то лечащий меня стоматолог напортачил, и пломба, которую мне ставили на один из зубов, получилась неправильной формы. Через некоторое время после приема она раскололась, и оставшаяся часть у меня во рту была немного заостренной. Я пожаловалась на это родителям, но к тому времени, как мы решились обратиться к другому врачу, я уже научилась обходиться со своим зубом таким образом, что та самая пломба не вызывала у меня никаких особых неудобств. Так я и осталась с ней, хотя по-хорошему, наверное, давно стоило исправить брак.
Теперь вы понимаете, почему я поверила Франку? Только очутившись у меня во рту, он смог бы узнать о данном дефекте, тем более примерно показать, где этот дефект расположен, так как кроме меня и семьи об этом было никому не известно.
Чувствуя боль по всему телу, я не знала, что мне делать дальше. Я так надеялась, что смогу полностью открыться Паше. А теперь? Зная, что на самом деле я натворила и как наплевала на все самое светлое, что окружало меня, что делало меня счастливой, что мне следовало делать? Что? Говорить правду? Или не париться по этому поводу? Я не могла. Это же был Паша − самое лучшее, что случилось со мной.
− Боже, помоги мне, − поднявшись с земли, я поехала к подруге, к человеку, способному меня понять и помочь в сложившейся ситуации.