Тридцать вторая
Сбежав от подруги, я поспешила домой, где, проигнорировав все многочисленные попытки брата выяснить, что это за фигня со мной творится, забралась под одеяло и погрузилась в свои мрачные думы.
По факту мне лишь оставалось ждать приезда Паши, а там уж поступать так, как вздумает моя голова, потому что, как бы ни старалась, придумать достойный выход из этой бредовой ситуации я не могла. Утро встретило меня убийственным количеством только что выпавшего снега, сильным ветром, который ломал кончики деревьев и противно гудел нам в окна.
− Привет-привет! − проголосил Кир. − Кофе, чай?
− Водку.
− Значит, кофе.
− Интересно, почему это? − натянув как можно плотнее кофту, которую набросила поверх ночнушки, я уселась на своем любимом месте.
− Элементарно, Ватсон! Потому что у нас закончился чай! Ха-ха-ха!
− У тебя слишком хорошее настроение, − покачала я головой, принимаясь за приготовление бутерброда.
− Это у тебя оно просто отсутствует. Что-то произошло?
− Да нет. Ничего.
− По моим подсчетам, сегодня к тебе гость приезжает.
− Ага, − облизнула я нож, на котором осталось немного плавленого сыра.
− А разве это не должно приводить тебя в неописуемый восторг, в который ты впадала до этого каждый раз?
− Тебе казалось.
− А-а-а... ну-ну!
Окончательно потерявший совесть Кир даже не скрывал своей улыбки. Усевшись напротив, он принялся за свой завтрак, при этом что-то радостно бормоча себе под нос.
− Может заткнешься, а?
− Полина, может тебе прекратить плеваться ядом?
− Пошел ты!
Засветив ему по лбу ложкой, я продолжила:
− Не вынуждай меня убивать тебя!
− Ха-ха-ха! Правильно Дима подметил, что порой ты слишком жестока для девушки!
− Что? Ох-ох! Это твой Димочка подметил? Интересно, в какой момент? Не тогда ли, когда рушил мне всю жизнь своим язы... − еле-еле сдержавшись, я захлопнула рот.
− Что? Ты сейчас о чем?
− Да ни о чем! Просто хотела неудачно пошутить.
− А-а-а! Кстати, ты мне говори, если вдруг он тебя обидит. Он хоть и добрый, но все равно. Главное, ты − моя сестра, поэтому тебе ничего не грозит. Он мне зуб обещал, что...
− Что?
− Ладно, − махнул рукой брат. − Это уже наши с ним терки.
− Хо-хо-хо? Что-то слишком много зубов в моей жизни за последнее время.
Интересно, верно ли я поняла намек своего брата? Франк оказался подлецом! Он пообещал Киру, что не тронет меня, что не посмотрит в мою сторону, а сам? Вот и стоит ли после этого говорить о мужской дружбе и солидарности? От этого у меня стало теплее на душе, каждый промах Кириллкиного друга радовал и давал мне больше поводов выкинуть его из своей головы.
− Ладно! − повеселев, сказала я. − Пойду куплю еды на вечер!
− Возьми деньги из моего стола. Купи всего побольше.
− Ага? А как я это все донесу?
− Блин, Полин, мне лень выходить на холод, да и машину гонять. Пока этот снег разметешь, весна наступит!
− Ленивый засранец!
Одевшись теплее, я пошла в его комнату, и так как Кирилл не уточнил, где лежат деньги, стала проверять ящик за ящиком. Наткнувшись на пару романтических записок, я, неожиданно для самой себя, обнаружила совместные фотографии брата с Димой.
− Ого!
Их было примерно двадцать. Странно, раньше я их тут не видела. В основном все фотографии были сделаны на фоне разных машин. Довольные собой парни позировали в каких только не придумаешь нелепых позах.
− Ха-ха-ха! Идиоты!
Я просмотрела большую часть фотографий, когда наткнулась на их совместный портрет. Обнявшись за плечи, мальчики стояли и улыбались в сторону камеры. Фото вышло очень удачным. Подумав, что брат не особо расстроится из-за потери карточки, я запихнула ее себе под кофту и, сложив все, как было, потянулась за следующими ящиками. Наконец-таки обнаружив заначку, я прихватила с собой две тысячи и поспешила к себе.
Спрятав фотографию себе в стол, я пошла к выходу.
− Смотри не замерзни!
− Это будет на твоей совести, Кир!
− Полина!
− М-м-м?
− Знаешь, я люблю тебя! Сестренка!
С Киром явно творилось что-то странное! Брат подошел ко мне и обнял так, что я едва не задохнулась.
− Кир! Ты что?!
− Я что, сестру не могу обнять?
− Убери свои руки! Извращенец! − показала я ему язык.
− Что? Ха-ха-ха! Ты невыносима, Берг!
− Ты не лучше, Берг!
− Давай, жду тебя!
Выскользнув из квартиры, я побежала в торговый комплекс и там, достаточно долго провозившись с выбором, закупилась, казалось, на год вперед.
− Блин! − я не рассчитала с количеством тяжелых пакетов.
Еле-еле дотащив все до дома, я заметила, что возле машины Кира паркуется новая, никогда до этого момента не мелькающая в нашем дворе тачка. Учитывая ее внешний вид, не заметить машину было просто нереально. Тут из нее вылезла знакомая фигура и я, поставив на снег пакеты, заорала:
− Паша! А-а-а!
Резко обернувшись, Мятежный поначалу не узнал меня, укутанную до самого носа, но, догадавшись, кто это может быть, направился в мою сторону.
− А-а-а! − бросилась ему навстречу.
Повиснув на дорогом пальто, я обхватила его ногами и счастливо заверезжала.
Увидев его издалека, я моментально осознала, насколько соскучилась. Нет. Не просто соскучилась, а безумно соскучилась!
− Ого!
Поставив на землю, он притянул меня к себе и поцеловал. И этот поцелуй был уже знаком мне. Он был родным.
− Привет!
− Я так соскучилась! Ты бы знал!
− Ха-ха-ха! Кажется, я догадываюсь. Берг, пошли в дом, мне уже холодно, моя одежда не предназначена для долгого пребывания на улице.
Подхватив покупки, мы направились к парадной.
− Ты решил сменить машину?
− Да, блин, на той не проехать по шоссе, а этому джипу все равно! Я даже успел, пока парковался, полюбоваться соседней машиной, − улыбнулся он.
− Ха-ха-ха! Ты только не шути при нем и не сравнивай его машину со своей, а то он тебя пристукнет.
− Ладно!
Оказавшись в квартире, я сразу же почувствовала, что что-то не так. Это «не так» было у меня под ногами − лишняя пара женских сапог.
− Чтоб ее!
− М-м-м? Чего? − поинтересовался Паша.
− Ничего, − прошипела я.
Тут из глубины квартиры раздалось:
− О-о-о! Кажется, она пришла. Как можно так долго ходить за едой? Можно помереть такими темпами. Тормоза бы ей выключить!
Расслышав незнакомый женский голос, Паша удивленно посмотрел на меня. Мне не удалось его заранее подготовить, так как спустя мгновение после сказанной фразы в коридоре возникла она.
− Ух ты! − белобрысая застыла от неожиданности. − У нас, кажется, гости, − от меня не ускользнуло, как она посмотрела на Павла и непроизвольно поправила себе прическу.
− Не у нас и не к тебе! Ты что тут забыла? − пошла я в наступление.
− Так-так-так! − в коридор выскочил Кир. − О, привет, Паш!
− Привет!
− Познакомься, это моя девушка − Анжела.
− Пф! Сейчас блевану! − закатила я глаза.
− Полина! − перебил меня брат.
− Павел. Павел Мятежный! − представился Пашка и неуверенно пошевелил рукой, не решаясь излишне приветствовать девушку, которая очевидно меня бесила.
− Анжела Ломоносова! Приятно познакомиться, Павел.
Чувствуя, что надолго меня не хватит, я быстро скинула обувь и проскользнула на кухню.
− А мне о тебе многое рассказывали, все только хорошее! Я тебя видела пару раз издалека, но вблизи ты еще краше, − Ломоносова не теряла времени зря.
Между делом, все последовали за мной, и теперь на нашей кухоньке совсем не оставалось свободного места.
− Только не думай, что он лох и станет с тобой спать, − проскрипела я себе под нос.
− Берг! Замолкни! − приказал Кир.
На это я чересчур громко хлопнула дверью холодильника.
− Будь вежливей! Иначе я тебя в комнате запру!
− Что? А не пойти ли тебе на...
− Полина! − Паша перекричал мое последнее слово. − Спокойно! Все отлично! Пойдем в комнату, я много чего тебе привез!
Мятежный крепко вцепился в мое плечо, и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.
− Сука! − зашипела я, как только он прикрыл за нами дверь. − Какого хрена? Она уже и сюда приперлась!!!
− Ну-у-у... если она девушка твоего брата, почему бы ей тут не быть? Слушай, это же...
− А-а-а!
− Разве не так звали... − покачал головой Мятежный.
− Даже не спрашивай! − перекрестилась я.
− О!
− Она меня бесит! Ей богу, я ей когда-нибудь голову разобью.
− Да перестань! Глупость!
− Нет, не глупость! Явилась! Это как? Я что, постоянно теперь с ней видеться должна? Я на это не подписывалась!
− Берг! Полина Берг! Вы можете обратить свое внимание на меня, а не на девушку вашего брата?
− Паша, прости! − взмолилась я.
Он бросил свою сумку у кровати, а сам развалился на ней и раскинул руки:
− Иди сюда!
− Ха-ха-ха!
Я уселась на него и прижала его руки к покрывалу.
− Ты в плену!
− Да ладно?
− Теперь тебе некуда деваться, Мятежный!
Я улеглась рядом и уткнулась в него своим носом.
− Я так соскучился! Так хотелось сбежать к тебе из искусственного мира, − он накрутил мои волосы себе на пальцы. − А ты? Скучала?
− И я!
Я чувствовала его тепло, могла дотронуться до его руки, до его волос. В этот момент я поняла, насколько сильно соскучилась, и что во все эти праздничные дни мне не хватало только его. Я ждала Пашку. А все иное было лишь смятением, было ошибкой. Мои сомнения показались какими-то мелкими. Это был просто страх одиночества. Я такая идиотка. Такая глупая. Это же мой Паша!
− О, а это что? − в этот момент Мятежный вытащил из-под одеяла мишку.
− Это?
Я поднялась и свесила с кровати ноги.
− Прикольный мишка! Кто-то подарил?
Перед глазами возникли минуты, когда я была веселой и счастливой в Новый год.
− Эй?
Я взяла из его рук игрушку. Что со мной творится, почему у меня защемило в сердце?
− Кир?
Растерянно посмотрев на Мятежного, я кивнула.
− Ага.
− Понятно.
Мы смотрели друг другу в глаза, и на миг мне показалась, только показалось, что я смотрю в глаза другого человека. Этот взгляд мне был незнаком. Он был холодный и неприветливый. Но буквально в следующее мгновение все изменилось. Все было как прежде. Паша притянул меня к себе, выдернул медведя и закинул его подальше.
− Иди сюда, иди ко мне! Если ты любишь таких мишек, я подарю тебе больше и красивее.
Показалось. Точно показалось.
− Пашка! Я так сильно скучала!
− И не зря! Я же так и не подарил тебе подарки!
Мятежный поднялся и раскрыл сумку.
− Надо же кому-то задаривать тебя, не только брату радовать мишками!
− Мятежный! − я покраснела. − Я же говорила тебе, что необязательно все это!
− Если не я, то кто еще?
− Ха-ха-ха! Другие мои поклонники могут постараться! − смеясь, ответила я.
Он на секунду оторвался от сумки и поинтересовался, смотря мне в глаза, словно сканируя их:
− Ты хоть представляешь, что я с ними сделаю в этом случае?
− Что? − я продолжала улыбаться.
− Полина... − протянул Паша. − Когда я говорил тебе, что ты мое спасение, что с тобой я оживаю, что мне нравится твоя жизнь, я не шутил.
− Я понимаю...
− Ты думаешь, я захочу этого лишиться?
− Паша...
− Берг, тебе надо держаться подальше от тех, кто думает, что им по зубам увести тебя. Для всеобщего блага. Иначе, я же уничтожу их.
От его искренности мне оставалось лишь тихонько сглотнуть. Мятежный, засунув себе в рот витаминку, глубоко вздохнул, а после широко улыбнулся. Паша достал из сумки подарочную коробку и протянул ее мне. Она была достаточно большой по размеру, я терялась в догадках, что же там меня ждет.
− Я посчитал, что стоит быть практичным, поэтому, пользуясь тем, что у меня среди знакомых есть настоящие ценители...
− Заканчивай! − прервав его речь, я выхватила из Пашиных рук свой подарок.
Развязав ленточку, которая не позволяла коробке открыться, заглянула в нее. Охнув, я вытащила содержимое наружу и восторженно присвистнула:
− Ого! Обалдеть! − я держала в руках комплект постельного белья. Он сочетал в себе белье черного и темно-красного цвета. По моей догадке, именно наволочки должны были выделяться на черном фоне яркими вспышками.
− Ну как? Как тебе?
− Мне нравится! Спасибо! − я поцеловала его.
− Я рад, что тебе понравилось! − улыбнулся Паша.
Было очень приятно получить от него подобный подарок. За всю мою жизнь молодые люди не дарили мне подобного, в основном это были какие-то игрушки и прочая ерунда, поэтому я находилась в легком замешательстве.
− Это еще не все!
− Что еще? Еще что-то?
− Держи, я решил, что оно довольно милое.
Это было закрывающееся на замочек зеркальце, украшенное различными камешками.
− Вау! − моему восторгу не было предела.
Не успела я договорить, как дверь приоткрылась, и в комнату вошла Анжела.
− Ты потерялась? − поинтересовалась я у нее.
− Ой, да ладно тебе! Хватит бурчать, мне просто интересно.
− Я пытался ее остановить! Честно! − вошел следом за ней брат.
− Неужели теперь так будет вечно?
− Ха-ха-ха! − засмеялся Паша.
− Ладно, по-моему, пришло время для моего подарка! − хлопнула я рукой по кровати. − Он, конечно, не настолько практичен. Но, зато оригинален!
− Ого!
Я прошла мимо Ломоносовой и, порывшись в шкафу, достала оттуда модельку.
− Тра-та-та! − немного стесняясь, я протянула Паше свой подарок и на всякий случай добавила: − Может, по-твоему, он будет дурацким, но я не виновата, что у меня идиотский вкус!
− Что это?
Мятежный выхватил из моих рук коробку и с интересом стал ее рассматривать.
− Ха-ха-ха! А-а-а... − через секунду он завалился на кровать, угорая от смеха. − Полина! Ха-ха-ха!
− Ну вот!
− Что это? − поинтересовался Кир.
− Не твое дело! − угрюмо заметила я.
− Ха-ха-ха! Полина! − отсмеявшись, Паша вновь взял коробку и, вытерев выступившие на глазах слезы, стал ее распаковывать. − Мне такого давненько не дарили.
− Ну-ну?
Кир уселся рядом с Пашей.
− Ого! Это машинка!
− Ха-ха-ха! Это да! Это прикольно!
Парни вместе склонили свои головы над новенькой машиной, которая радостно поблескивала своими отполированными боками.
− Ого! Она классная!
− Ага!
− Смотри, тут пульт. Значит, она даже ездит!
− Ха-ха-ха!
− Ну все! − я была обижена! − Хватит! Я хотела быть оригинальной!
Паша встал с кровати, протянув Киру инструкцию к игрушке:
− Да чего ты злишься? Она классная! Я давно хотел почувствовать себя ребенком и как в детстве погонять подобную штуку. Иди сюда! − он поцеловал меня сначала в лоб, потом в обе щеки, а под конец в губы.
− Избавьте меня от подобного, пожалуйста! − Анжела презрительно отвернулась.
− Паш, пошли в мою комнату, там больше места, чтобы ее запустить, тем более у меня, кажется, сохранилась какая-то рухлядь из детства! − позвал брат Мятежного.
− Да? Давай! Покажи коллекцию. У меня тоже с детства сохранилось много чего интересного, − Паша еще раз поцеловал меня и ушел вслед за Киром, который прихватил с собой все вместе с коробкой.
− Ну и скажи мне на милость, − повернулась ко мне Анжела, − зачем ты подарила ему подобную гадость?
− В смысле? − не поняла я.
− В прямом, идиотка!
− Слушай, а ты не офигела? Ты захотела без волос остаться?! − шагнула я в ее сторону.
− Боже! − Ломоносова закатила глаза. − Интересно, ты когда-нибудь вырастешь и станешь нормальной девушкой? Или будешь вечно изображать из себя чмо?
Она развернулась и направилась на кухню.
− Ты нарываешься! − последовала я за ней. − С чего ты вообще говоришь подобное?
− Да так, все равно ничего не поймешь.
Она уселась на стуле и налила себе в стакан сок. После минутного молчания Анжела, произнесла:
− Ты меня всегда настораживала. Вечно не понимала тебя: как так можно? Быть от природы красивой, иметь все задатки настоящей женщины, а в итоге оставаться в тени и казаться всем неряшливой дурочкой.
− Ха-ха-ха! Ой, мамочки! − я села напротив нее. − Наша разница с тобой в том, что ты постоянно смотришь и думаешь обо мне, сравнивая с собой. Я же о тебе знать ничего не желаю.
− Ответ в твоем стиле.
− Пошла ты.
− Кстати, насчет подарка. Отличный выбор, если ты устала от парня и хочешь отдохнуть.
− Не поняла?
− Блин, Полина! Ну! Ты бы ему еще компьютерную игрушку подарила, чтоб у него крышу снесло от нее, и он засел бы на полгода с ней!
− А по мне, так...
− Слушай! − прервала меня Ломоносова, подняв вверх указательный палец.
− Что?
Я невольно прислушалась. Из комнаты брата раздавался шум, сочетающий в себе веселый галдеж, работающий мотор и периодические хлопанья об дверь и стены.
− Ну, все! Ты убила наших молодых людей надолго! Поздравляю тебя!
− Но, по мне, так это неплохо! Им же весело! Значит, мой подарок Паше понравился.
− Ага! Ты еще пойди с ними поиграй!
− Между прочим, я бы не отказалась.
− Куда я попала?
Было очевидно, что нам не найти с ней общий язык. Меня начинало страшно бесить, что Ломоносова находилась в моей квартире, а я не имела права ее отсюда вышвырнуть.
− Только ради Кира! Только ради Кира! − помолилась я, встав с табуретки и открыв холодильник. − Пора готовить ужин!
Я достала мясо и положила его на стол.
− Интересно, за что тебе достался такой молодой человек? − Анжела продолжала нарываться.
− Я от тебя устала! Ты тратишь мое терпение! Какой такой?
− Такой. Который дарит тебе настолько дорогие подарки! Кстати, смотрится это со стороны очень мило.
− Ты это о чем? − посмотрела я на нее.
− О том, что ты принимаешь от него то, что никогда в жизни себе бы не купила, да и не заработала бы на подобное!
− Отвали! Я лишь ради брата такая добрая! − в ярости ударила ножом по свинине.
− А ты не такая простушка, которой кажешься, так и до квартиры, и до машины дойдет.
− Ломоносова! Ты меня бесишь! Ну и что же, по-твоему, не так?
− Я сейчас говорила о подарке, который подарил тебе твой ухажер.
− Завидуешь? − прищурилась я. − Делай это молча!
− Ха-ха-ха! Я, конечно, завидую, но...
− Что?
− Это очень крутой подарок...
Не выдержав, я закатила глаза:
− Почему, в конце концов, мы вообще это обсуждаем? Ты и я? Кошмар!
− Берг, − она снизила свой скрипучий голос, − только не говори мне, что ты не в курсе, что он тебе подарил.
− Ну, − я так же, непроизвольно, снизила тон, − знаю я, что он мне подарил. У меня все отлично с памятью! Прикинь?
− Ты дура!
Она резко вскочила и, обежав меня, направилась в комнату.
− Да что же это такое творится!? − последовала за ней.
Анжела уже сидела на кровати и держала в руках постельное белье:
− Все правильно! Я не ошиблась! − пробормотала она. − Естественно не ошиблась!
− Ты о чем?
− Садись! − она указала мне на место рядом с собой.
− Ну?
− Итак! Объясняю для тупых! Полина, этот комплект белья, − она сделала паузу, − из чистого шелка! Высокого качества, модного дизайна! Крутой фирмы!
− Это... здорово? − поинтересовалась я.
− О! Какая ты тупая! Понимаешь... это стоит столько... сколько стоит в сумме все, что находится в твоей комнате, если не больше!
− Что? − я была ошарашена. − Ты что-то путаешь.
− Ага, конечно, и то зеркало, которое было у тебя в руках, совсем не с россыпью камешков приличной стоимости. Ну-ну! − усмехнулась она. − Теперь я открыла твои глаза на все это?
− Пипец. Ну, знаешь, я предполагала, что оно недешевое. Не знаю. Но... ты преувеличиваешь. Не настолько.
− М-м-м... Берг, − она повернулась ко мне лицом, − ты удивительно тупа, тебе никто этого не говорил? Советую, общаясь с подобным мальчиком, хотя бы войти в курс стоимости его повседневной жизни. Но зная тебя... вряд ли это получится. Наверное, ты и сама понимаешь это, интуитивно стремясь к другому.
− Что? − последняя ее фраза вывела меня из ступора.
− Что слышала!
− Нет, повтори! Что ты там сказала?
Она положила на кровать белье и потянулась за мишкой.
− Я об этом подарочке! Милом, искреннем. Не шибко дорогом. Одним словом, нормальном для тебя.
Вырвав из рук Анжелы игрушку, я прошипела:
− Ты больная!
− Тебе далеко до Павла. Ты ему не подходишь.
− Закрой рот!
− А вот насчет хозяина мишки...
− Заткнись! Иначе пожалеешь, − предупредила я ее.
− Ха-ха-ха! Правда глаза колит?
И тут я поняла, что больше не могу терпеть, не могу сдерживать себя. Кто позволил ей лезть в мою личную жизнь? Портить мои отношения? Вешаться на Кира? Хватит! Довольно! Меня охватила ярость. Она поняла это и попыталась подняться с кровати, чтобы сбежать, но было уже поздно.
− Убью! − прорычала я, отбросив медведя в сторону и нацелив свои ногти на девушку брата.
Сцепившись, мы завалились на кровать, где принялись пинаться, хватать друг друга за волосы, пытаясь как можно больше потрепать друг друга. Она была гораздо слабее, поэтому я легко оседлала Ломоносову и надавила ей на шею.
− Только посмей еще хоть раз открыть свой поганый рот в мою сторону!
− Твоя реакция на сказанное говорит сама за себя!
− Слушай! Я давно хотела тебя убить! Еще тогда, в туалете! Когда ты, падла, решила попортить мне жизнь своими раздвинутыми ногами.
− Идиотка! Слезь с меня! И прекрати душить!
− Если бы не Кир, тебя бы уже давно не было!
Немного ослабив хватку, я дала ей возможность вдохнуть немного воздуха, но Анжела умудрилась плюнуть мне прямо в лицо.
− Ай!
Замешкавшись, я упустила ее, и теперь мы обе, свалившись с кровати, сидели на полу, взлохмаченные и с раскрасневшимися лицами.
− Ты мне прям в глаз попала!
− А ты что с моими волосами сделала? Чуть не удушила!
− Пошла ты!
Я попыталась ударить ее, но она вовремя увернулась и прошипела:
− Я тебе не советую, дорогуша! Я многое видела! Поверь, если надо будет, я расскажу о тебе и о твоих шурах-мурах с тем охламоном! Вот он-то тебе очень удачно в пару годится!
− Что?
− Что слышала, не забывай, я была там в Новый год и, в отличие от твоего брата, наивно полагающего, что дружок просто присматривает за его сестренкой, видела, что сестрица сама не промах и может позволить тому очень многое!
− Ты соображаешь, что несешь?
− Говорю как есть.
− Выйди из моей комнаты.
− Я-то выйду! Но знай, что тебе надо вести себя хорошо, чтобы я молчала.
− Свали отсюда! Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь! Ерунда какая-то!
Мое настроение настолько упало, что у меня не было никаких сил с ней разговаривать.
− Вставай!
− Отвали!
− Вставай, говорю! − протянула она мне руку. − Нам надо привести себя в порядок, чтобы парни ничего не заметили, слава богу, они криков наших из-за своих собственных не слышали. Вставай! Тебе это надо!
Я схватилась за ее ладонь и поднялась с пола.
− Вот так.
Мы вместе направились в ванную и по очереди умылись, смывая накопившийся негатив. Я чувствовала себя дискомфортно, понимая, что от человека, который мне неприятен, многое зависело в моей жизни. Мне хотелось ее уничтожить, но на данный момент это было не в моей власти.
− Спокойно, Берг! Я ничего не скажу, если ты будешь соблюдать дистанцию! Потому что, во-первых, это огорчит твоего брата, и выйдет так, что это я буду виновата, а во-вторых, мне будет гораздо приятней наблюдать твои перебежки со стороны, видя, как у тебя все рушится, как ты закапываешься и в итоге в свойственной тебе манере лишаешься всего.
− Заткнись, а?
− Хотя... − она меня проигнорировала. − Интересно, ты вообще думала, кто из...
− Закрой рот.
− М-м-м...
− Я люблю Пашу! − не знаю, зачем решила сказать ей об этом.
− Не сомневаюсь, его очень сложно не полюбить. Однако есть любовь, при которой ты с человеком, потому что тебе с ним комфортно, удобно и просто приятно, который любит тебя. Ты неосознанно питаешься его чувствами и получаешь от этого удовольствие. В этом случае ты позволяешь ему любить себя. В этом нет ничего плохого, между прочим, это частое явление, я думаю, ты о нем знаешь. А есть иные чувства: страстные, от которых никуда не деться, не спрятаться, которые все портят, но именно они дают адреналин. От них твоя голова теряет ясность. И это не просто секс, это секс во всем: и в разговорах, и в прикосновениях, и в ссоре.
− Нет, у меня такого нет, вернее, у меня это есть, но только к Паше. Зачем ты вообще говоришь мне об этом???
− Ну... − она направилась на кухню. − Тебе, конечно, виднее, но со стороны я бы не стала так точно утверждать. Я могу трезво оценить все, что творится, я же тебе не подруга.
− Ты ошибаешься! Ты неправа! И я думаю, тебе стоит чаще держать свой язык за зубами, а не высказывать людям в лицо подобные глупости!
Брат с Пашей до сих пор играли в другой комнате, и я направилась к ним. Мне было противно находиться рядом с Анжелой. Мне хотелось тепла и ласки, чтоб меня пожалели. Чтоб меня обнял Паша. Разве не в этом счастье?
− Ты чего толкаешься? − ткнула я Пашку.
− Я толкаюсь? Ты просто так много места занимаешь, что мне как-то приходится выживать!
− Ха-ха-ха! Это намек на то, что я толстая? − повернувшись к нему, поинтересовалась я.
− Ну что ты? Ха-ха-ха!
− Засранец! Вот и спи на полу!
Я уперлась в него руками и попыталась согнать с кровати. Мятежный, плотно закутавшись в одеяло, упирался и смеялся над моими безутешными попытками выставить его.
− Мне щекотно! Прекрати! Ха-ха-ха!
− Да иди ты к черту! − сделав вид, что обиделась, я повернулась к стенке и притворилась спящей.
− Уснула? Так в один момент? Так я тебе и поверил!
Он погладил меня по щеке и обнял. Уже больше часа мы валялись с ним на только что застеленном новом спальном белье и наслаждались друг другом.
− Боже, оно реально классное! − простонала я, пытаясь всеми частями тела прикоснуться к нежной ткани.
− Я рад, что ты довольна.
− Паша, сколько ты отдал за него, а? − поинтересовалась я, прищурившись.
− А что? Какая разница?
− Мне неловко. Понимаешь? − посмотрела ему в глаза.
Он взял мое лицо в свою руку и ответил:
− Я не хочу, чтоб ты переживала. Мне просто ничего не жалко для своей любимой девушки.
У меня невольно дрогнуло сердце. Я смотрела на него еще пару секунд, а потом отвернулась к стенке:
− Ты мне очень дорог. Очень.
− И ты мне.
Сказав это, он отвернулся в другую сторону, оставив меня наедине со своими больными мыслями. За этот день Паша несколько раз пытался завести разговор о том, что произошло между нами перед Новым годом. Но я делала вид, что не понимаю его. Сама не знаю почему. В конце концов, видимо, решив дать мне время, он отступил, сдался. А я вздохнула с облегчением.
«Все должно быть правильно. Правильно. Я не должна облажаться в этот раз. Я должна сказать эти слова, искренне веря в них».
Так я провалялась около получаса, терзая себя, но вдруг мне стало легко и спокойно. Повернувшись к уже спящему Паше, я пробормотала ему на ухо:
− И я тебя люблю. Сильно-сильно! Какие могут быть сомнения?
Мы весело проводили каникулы: постоянно гуляли, ходили в различные рестораны. Мы посетили множество интересных музеев, фотовыставок, в общем, наша жизнь в первые зимние дни наступившего года была радостной и незабываемой! Совсем неожиданно пришел конец праздникам, и наступил последний грустный день перед Пашиным отъездом.
Я хандрила с самого утра. И ничто и никто не мог мне помочь.
− Полина, хватит уничтожать наши последние часы, ладно? − не выдержал Павел. − Тем более я уеду не на такой большой период времени, из-за которого стоит волноваться!
− Мятежный, ты делаешь меня нытиком, это меня бесит!
Паша не был в курсе, что с той самой ночи у меня появилась привычка признаваться ему в любви. Я делала это во время его сладкого сна.
Также Мятежный не знал, что как только он уедет, я вновь приступлю к работе в мастерской. Аверина то и дело доставала меня звонками, в которых рассказывала о различных планах по поводу мести и спасения моего брата. Одна только мысль, что придется вновь оказаться на небезопасной для моего мозга территории, вызывала у меня чесотку по всему телу, но приятное тепло от ожидаемой победы над Франком подпитывало гораздо сильнее всего остального.
В завершении нашего совместного отдыха мы решили в который раз навестить центр города и оценить кухню заранее выбранного ресторана.
Выехав со двора, мы успели проехать от силы пару кварталов и выехать в начало центральной улицы, как перед нами внезапно выскочила старая, раздолбанная колымага, умудрившаяся влезть буквально перед самым носом.
− Ай! − вскрикнула я, невольно зажмуришись.
− Черт!
Паша резко нажал на педаль тормоза, мгновенно среагировав на возникшую острую ситуацию, и вывернул руль.
− Ой!
− Что это за дебил? Блять! − из его уст полилась нецензурная речь.
Не успела я вздохнуть с облегчением, как с нами поравнялась другая машина и, резко обогнав, заняла место впереди. Эта машина догнала первую и, поравнявшись с ней, стала притормаживать, заставляя нас, едущих позади, делать то же самое.
− Блять. Сука, − Паше явно не нравилось происходящее, и он пытался придумать выход из сложившейся ситуации.
− Может быть, свернем, а? − тихонько предложила я ему.
− Нет. Я никуда сворачивать не буду. Эти уроды сейчас поприкалываются и сами свалят, вряд ли они захотят проблем с людьми, у которых машина дороже не только их тачек, но и жизней, судя по всему.
− Они не прекратят, − тихо возразила я.
− Откуда знаешь? − повернулся ко мне Мятежный.
Я посмотрела на него и ужаснулась от его гневного взгляда, мне сразу перехотелось говорить ему, что, по крайней мере, одного из придурков, которые мешали нам, я знаю. Сложно было забыть «Рено», которое когда-то облило тебя грязью.
Тем временем Мятежный потянулся к бардачку и достал от туда свои витамины. Засунув парочку себе в рот, он глубоко выдохнул и вновь резко нажал на тормоз. Сделать это его вынудила впереди маячившая машина.
− Ты нарвался, придурок!
Я все это время переводила свой взгляд с Паши на лобовое стекло и обратно. Меня всерьез начало волновать происходящее, мне стало страшно, я боялась, что подобные игры среди шумного города могут кончиться плохо. Тем временем позади нас скопилось некоторое количество машин, которые так же не могли никого объехать, ведь обе полосы были заняты.
− Номера сняли! Молодцы ребятки! − прошипел Паша. − Окна затонированы!
− Паша-а, − протянула я, заметив, как резко изменилось выражение его лица.
В этот момент он, быстро осмотревшись по сторонам, затем, выскочив на встречную полосу, пользуясь временным отсутствием машин, вдавил педаль газа.
− Как тебе это?
Газуя, мы довольно резво догнали и начали обгонять машину Франка.
− Сука! Я тебя разделаю после подобных фокусов.
− Паша! − проорала я, увидев, как вдалеке появилась машина, мчавшаяся, прямо на нас.
− Спокойно! − только и ответил он.
Я с ужасом перевела взгляд на машину Франка, которая была напротив меня.
Этот идиот даже не думал уступать нам дорогу, прекрасно видя, какая возникла ситуация. Вместо этого он набирал обороты и насколько мог, вырывался вперед, прижимаясь к разметке, не давая нам влезть.
− Паша! Тормози!
− Черт! Какой у него там двигатель, мать твою? Он уже сдохнуть должен был!
Паша немного отвел джип в сторону и вновь начал давать газу. После этого у меня началась истерика. Я поняла, что, скорее всего, уже не выйду из этой машины живой. На встречке возник поток машин, вывернувших с прилегающей улицы, и все они гудели, мигали фарами, приближались к нам с устрашающей скоростью.
− Ну же! Ломайся!
Одна из встречных машин была уже совсем близко, она пыталась свернуть с нашего пути, но, по всей видимости, уже было поздно. Я закрыла лицо руками. Сердце умирало.
− Паша! Паша, хватит! Прошу!
По лицу текли слезы. Я задыхалась. В момент, когда, казалось, все должно было кончиться «Рено» ушло с полосы, давая нам пару секунд на перестроение. Мятежный воспользовался этим моментом и с невероятной ловкостью покинул встречную полосу, неимоверной силой удерживая управление машиной, разогнавшейся до беспредельной скорости.
Все это я наблюдала сквозь слезы, и у меня просто не было сил как-то реагировать на происходящее.
− Я так и знал, что этот понторез в итоге окажется слабаком, − спокойно изрек Паша.
Между делом, ни колымаги, ни Франковской машины уже не было видно, они свернули в другую сторону на первом же перекрестке. Заметив мое подавленное состояние, мои непрекращающиеся слезы Паша решил остановиться, притормозив у обочины.
− Ну что ты, милая? − он потянулся ко мне.
− Отстань от меня! Не прикасайся ко мне! − со слезами на глазах оттолкнула я его руку.
− Полин...
− Заткнись! − проорала я. − Ты осознаешь, что сейчас творил? А?! Ты понимаешь, что ты сейчас делал?!
− Полин, − Паша отвернулся.
− Нет! Смотри на меня! − не было сил остановить истерику. − Ты понимаешь, что делал? Нет? Так я тебе объясню, дебил несчастный! − я впилась ногтями в его руку. − Ты только что собирался убить нас! Ты только что рисковал нашими с тобой жизнями. И ради чего?! Чего, объясни мне?
− Эй! − он попытался вырваться. − Успокойся! Я держал все под контролем! Поверь мне!
− Под каким контролем? А?
− Полин, я знал, знал, что он пустит нас...
− Да ты что? Ты сумасшедший, что ли? Мне насрать, что ты там знал! Да и как ты мог это знать? Я что-то не заметила у него особого желания тебе уступать!
− Если я захочу, мне уступят все.
− Паша! Что ты несешь?
− Ничего. Успокойся.
− Да если бы он в последний момент не пустил бы тебя, мы бы погибли!
Он мне ничего не ответил. Я продолжала плакать.
− Полин, − проскулил Паша минут через десять. − Ну хватит, а?
Я вновь сердито откинула его руку.
− Отвали от меня.
− Прекрати дуться! Прекрати! − он попытался вытереть мои слезы.
− Отстань!
− Милая...
− Хватит меня так называть! Пока ты не объяснишь мне, какого хрена рисковал мной, я не буду с тобой разговаривать!
Теперь мы молчали еще дольше. Казалось, я выплакала все слезы. Глаза противно жгло.
− Полин, прости меня, − наконец-таки Паша ожил. − Я не должен был так поступать, зная, что не один в машине.
− Ага! − вскрикнула я. − А если меня бы не было, все было бы нормально? Ты это хотел сказать?
Я посмотрела на него. Его выражение лица.
− Тьфу! Что за кошмар?
Этот парень и сейчас верил в то, что поступил адекватно, как будто бы для него это было обычным, среднестатистическим занятием − ездить так, чтобы в любой момент можно было разбиться насмерть.
− Полин, − Паша взял мою руку. − Я больше никогда, обещаю, никогда не подвергну твою жизнь опасности! Прости! Я идиот! Я понял это. Я просто заигрался.
Хмуря брови, он посмотрел в окно.
− Заигрался? Нормально ты так играешься, чувак!
− Я никогда, − он посмотрел мне в глаза, − не причиню тебе вреда. Понимаешь? Я никогда не подвергну тебя опасности.
Во мне кипела обида. Мне было больно изнутри. Мне было больно от того, что один подверг меня опасности, подставил меня, находясь в соседней машине. Но еще хуже было от того, что человек, находящийся рядом со мной, подыграл ему. Предпочел помериться с ним силой, нежели подумать обо мне.
− Не подвергнешь. По крайней мере, не сегодня точно.
Я открыла дверь.
− Потому что домой я поеду на метро. А за своими вещами, пожалуйста, заезжай завтра утром. Удачно тебе в Москву съездить!
− Полина! − крикнул Паша, но я, выбравшись из машины, побежала к метро.
Может, он и хотел остановить меня, но, видимо, гнев сделал меня достаточно прыткой, чтоб сбежать, слившись с толпой куда-то спешащих, опаздывающих петербуржцев.