Forged guys

Она

Heartbeat

— Ты! Какого хрена ешь мой йогурт?! А вчера между прочим закончил мой кефир. Мой! — закричала я, как только увидела Алекса за завтраком, — мам, пап!

— Они давно уже ушли, — спокойно отвечает он и встаёт с места, выкидывая упаковку от йогурта. Мой рот открылся в попытке что-то съязвить, но от всемирного удивления его наглости ничего и не вышло. Моё лицо изобразило страдание:

— Слушай, ты меня бесишь. Можешь хоть мои вещи не трогать?

— Там не было написано, что оно твоё. Не ори, сестрёнка, мне ещё долго придётся тебя терпеть, ибо не заживём.

— Ч-чего?! Терпеть? Это получается, ты меня терпишь?! Ты!.. — вот и весь словарный запас, — ...не ходил же ещё в душ? — я заулыбалась и побежала в ванную комнату, стремительно проскочив через лестницу. Алекс побежал за мной, но не успел, потому что я «случайно» протянула ногу и он также «случайно» упал. Запираясь в ванной, я засмеялась, радуясь своей победе, — ты знаешь, что я долго принимаю душ. Интересно, кто из нас в школу опоздает?

— Вот же чёрт! Издеваешься? — раздражённо говорит Алекс и кулаком ударяет о дверь.

— Это я ещё издеваюсь, конечно... Но я могу тебя пропустить, если ты скажешь, почему хочешь перейти в мою школу.

— Не твоё дело, — еле слышно сказал брат. Значит, всё-таки с ним что-то и приключилось, раз он хочет избавиться от своей школы. Связался с плохой компанией или того хуже сам этим занимается? Только бы не это... У него будут большие проблемы. Я много наблюдала за троицей КЭД...

***

Я ещё раз подняла голову и увидев две пары глаз, также медленно опустила. Ну и что я здесь делаю? Одной рукой я сжала другую, чувствуя, как та уже как минут десять горит огнём. С тех самых пор, как я села сюда. Вспоминая удивлённые лица людей в столовой, я чувствую как щёки заливаются румянцем.

— Зачем мы нужны вам? — всё-таки спросила Белл, ибо почувствовала, что я вряд ли что-то стану говорить.

— А я тебя не приглашал, — услышала я от Эллиота и продолжила изучать мелкие узоры на тарелке. После разговора с мистером Кимом, я иначе начала рассматривать КЭД. Начали появляться иные черты, которых я не видела раньше, или же просто не замечала. Беллами больше не издавала ни звука.

— Ты почему не ешь? — спросил Дэниел Рэй.

— Аппетит пропал.

— Откуда же аппетит будет, если ты самостоятельно отдался в руки противника. Страшно, что теперь станется, — ухмыльнулся. Эллиот недобро стрельнул в него взглядом и взяв его ложку, насильно запихнул ему в рот салата с зеленью.

— Молчи и ешь, если не хочешь своё восхитительное портить, — раздражение в нём прямь и нарастало. Эллиот погладил друга по голове, тот же злобно шикнул. Медленно прожёвывая еду во рту, Дэниел как-то странно бросил взгляд в нашу сторону. Район, убрав руку с волос парня, улыбнулся по самые уши. Я же покосилась на него, в попытке вспомнить, сколько раз Рэй получал от него улыбку. И не ту, чем он меня одаривал, — фальшивка, — позвал Эллиот меня и по привычке я подняла голову. — Скажи, я тебе нравлюсь?

— Что ты несёшь?! — вдруг повернулся к нему рядом сидящий. Я внутренне сжалась, пытаясь что-то заговорить, но язык даже не подумал слушаться. — Кажется, у тебя и вправду хреновое настроение...

— О чём ты? — спросила я, игнорируя пристальный взгляд, направленный в мою сторону. Я уже хотела выразиться отрицанием, но даже элементарного предложения не смогла составить, не говоря о том, чтобы сказать вслух.

— Что за тупой вопрос? Кому вы можете понравится? — пробубнила Беллами и со временем её голос стихал, будто она теряла уверенность.

— Я хочу услышать ответ от неё. Скажи это, фальшивка, если также считаешь.

Что мне говорить, если я так не считаю? Хочется со всей сарказностью выразиться, ведь он сам предложил высказать всё честное мнение. Когда же ещё такой шанс выпадет? Но... мне кажется, или я язык проглотила? То ли еда стала невкусной, то ли обычный страх перед КЭД навевающий с их вида, то ли... что рядом сидит Белл и Дэниел? Что-то я окончательно запуталась в том, что именно хочу сказать. А ведь нужно вымолить лишь «да» или «нет»? Мой ответ должен быть «нет». Но и эти три буквы застряли где-то в горле, остановившись в самом начале. Руки запотели, взгляд Эллиота выносить на себе становилось пыткой и я почувствовала, как на шее сзади проступил пот. Ну да, я же потею, когда нервничаю. Но я же сейчас вовсе не нервничаю?!

— Корделия? Почему ты так долго молчишь? Сложно мои слова повторить? — слышу я шёпот подруги, которая по сути не замечает, что не умеет незаметно и тихо шептать. Я покосилась на парней и невольно начала вытирать руки о брюки. Не уронить же мне вилку из-за вспотевших ладоней?

— Я что-то проголодалась... сильно, — промямлила я. Боже, какая же я дура. Ну и что творю? Даже не могу определить причины своего поведения. Начинаю жадно есть и глотать воду, в общем, съедать всё, что лежит на подносе. Угораздило же сесть на один стол с Эллиотом. У меня лишь одно оправдание: я не по своей воле. А что мне мешает встать и уйти? Что-то определённо мешает. Я начала глотать прожеванную еду, как невзначай посмотрела на парня. И глотнула чуть не подавившись.

— Отнеси это, — сказал Эллиот, когда мимо кто-то проходил и указал на свой поднос. Я посмотрела на его очередную жертву и увидела парня младше классом, со стеклянными очками на носу, в общем, вид ботаника. Несмотря на это, он высокий и симпатичный своими бронзовыми волосами.

— Я не обязан, — прокомментировал парень, пытаясь пройти дальше, но... Элииоту видимо ответ не понравился, раз он подставил ногу. Поднос с рук парня полетел, разбрызгивая сок со стакана в воздух, да и еда не отставала. Район встал перед тем парнем, который распластался звёздочкой на полу.

— Ты слишком языкастый, почему раньше не попадался мне? Сразу научил бы мозгами думать.

— Да пошёл ты, — огрызнулся тихо.

Эллиот усмехнулся, взъерошивая волосы тому и через секунду резко потянул.

— Твоё тело не виновато, что язык говорит всё, что захочет, ведь не язык же будет страдать.

— Хватит! — заорала я, привлекая всех внимание, и почувствовала, как подруга предупредительно сильно тянула за руку, чтобы я села. Но я не поддалась, наоборот, оторвалась, — ты знаешь, что на самом деле, этот парень выше тебя по статусу?

Эллиот долго смотрел на меня, а потом отпустил волосы паренька и начал подходить ко мне. Шаг за его шагом, я начала отступать, не отводя взгляда. Ну что ж, жалеть у меня получается безвозвратно.

— Пусти, — говорю я, как только вижу, что парень взял меня за запястье и правило, пытаюсь вырваться. Но до чего же в нём силы так много. Не отпуская меня, он начал приближаться почти впритык. А потом улыбнулся с явной насмешкой. Сглотнула, так как в нос ударило мужским запахом.

— Хотел спросить, воспользовалась ли ты случаем, когда я был якобы без сознания? — Вот тут я реально охренела, так он помнит?! Стыд-то какой. Кровь прилила к щекам, окрашивая их в красный. — Почему же я ощущаю твоё учащенное сердцебиение?

Поняла я конечно потом, когда тот отпустил и пошёл своей дорогой. Дотронулась до запястья и почувствовала собственное сердцебиение. Чёрт... Он хотел проверить, испытываю ли я к нему что-то, когда тот рядом. Теперь без сомнений уверен в том, что якобы я в него влюбилась. Новый повод для издевательств. Браво. Оскар за потрясающую роль, Уайт.

***

[Для атмосферы включает трек Julia Michaels — Issues. И да, если хоть кто-то читает, прошу откликнуться и сообщить в комментах, что вы не призраки. Дела с интернетом хреново, снова. Так что, надеюсь, что мне скоро удастся опять появится]

— Скажем так, у него перелом ноги, в районе ниже колена. Мы наложили гипс, придётся потерпеть месяца полтора-два. И проблема не в этом, так как перелом не серьезный... Пациент потерял много крови и на нём практически живого места не осталось. Его избивали видимо долго, нужно позвонить в полицию и родителям...

— К нему сейчас можно? — спрашиваю я, прерывая врача.

— Сейчас ему нужен покой, вы можете приехать завтра утром, к тому времени он очнётся.

— Спасибо, — сказала я и отошла, позволяя собственным родителям поговорить с врачом. Я думаю, у меня сейчас шок и приду в себя не скоро. Так как я успела предупредить родителей, что у Эллиота кроме отца никого нет и желательно в полицию не звонить, они начали расспрашивать меня почему, я же ответила, что вряд ли Район даст показания, что его избили и что это его дело. Мама сразу подумала, что он связался с плохой компанией и настояла на том, чтобы я не навещала его, взамен на то, что не позвонит в полицию. Папа одобрительно кивнул, давая понять, чтобы я соглашалась. Надеюсь, отец Эллиота придёт навестить сына...

Уже в машине я не могла не дуться на маму, которая не разрешила мне посещения. Избили... Боже мой, это слово само страшное, не менее, чем то, что я увидела вчера. Его душераздирающий крик, как я поняла, от того, что сломали кость ноги. Мне в кошмарах приснится его крик, скорее всего, и лицо бандита, главаря шайки... Не сумела разглядеть, так как на нём была кепка и маска, да и темно было. Я никак не испугалась, когда подбежала к Эллиоту и начала трясти за плечи, ибо он почти что закрывал глаза. Меня оттащили от него и я как сумасшедшая начала дубасить того ногами-руками, кто сумел притронуться ко мне. Эллиоту ещё пару раз дали, а я же не могла выбраться ещё некоторое время. Благо, родители успели прийти и бандиты убежали.

Он был весь в крови. Невероятное зрелище из всего, что я видела за всю свою жизнь. Очнулась я в больнице, а до не могла вспомнить детали, что и как было, как будто расплывчато и мутно. Может это было из-за слёз. Их я заметила тоже в больнице, когда сидела и приходила в себя. Родители после отчитали меня, что не нужно бросаться на помощь, не вызывая за собой подмогу и т.д. Я их мало слышала, в глазах всё время всплывал образ Эллиота. Весь в крови и я даже не успела понять, откуда она идёт. То ли от нынешней раны, то ли от новой... Нет, я не должна думать об этом, а то с ума сойду. Район уже в больнице, ему оказали медицинскую помощь. Я должна быть спокойна.

Спокойствие, из-за причины шока, не долго продлилось. Наступил другой этап — бессонница. Как только мы приехали домой, я валилась с ног, а когда плюхнулась в кровать, почувствовала шикарное облегчение. Мозг наконец-то начал получать отдых, а то и так переизбыток эмоций с сегодняшнего дня. Я думала, что засну быстро, ибо устала сильно. Не долго пришлось думать, чем занять мозг, пока туда не пришла гениальная, в какой-то 77, идея. Как обычно, я напялила на себя толстовку оранжевого цвета с размером на два больше, достала из-под кровати запасные кроссовки, непосредственно долго думала насчёт «рассчёсывать волосы или нет».

Давно я не устраивала ночные прогулки.

***

Мне всегда казалось ложью то, что... Люди, думая слишком много, без разницы о чём, о сомнениях, проблемах, чувствах, вещей, что тревожат. Подсознательно, они не успокоятся, пока эта проблема не решится. Порой, мысли захватывают всю тебя целиком, не давая шанса выйти сухим. Обязательно что-то и станется, изменится с тобой. Вот и я, эм... Честное, сознательное, случайно так вышло! Неужели меня это так гложит?

Презрительно поднимая голову, я высматриваю вывеску невысокого здания больницы. Какого хрена я здесь делаю, вы спросите. Не знаю. Минуту простояв, я повернулась обратно и зашагала вдоль дороги туда, откуда и пришла. Меня вряд ли туда пустят в такую позднюю ночь. Тем более, мне плевать, так зачем заморачиваться? Пройдя немалый путь, я остановилась под фонарём. Правильно, меня совесть гложет. Прийти и не зайти. Я же слишком правильная, ей-богу, ненавижу себя.

Я же не собираюсь навещать Эллиота Района?!

Чтобы не успеть передумать, я практически бежала обратно же. Дойдя до здания, которое все-таки оказалось высокое, я обошла его и остановилась перед окном в палату. Чёрт, закрыто. Придётся опять обходить и как-то умудрится пройти через главный вход. Я слишком верила в себя, раз медсестра почти у входа же остановила меня, несущуюся, как ненормальная. Нет, я совсем не думала, что смогу незаметно пробежать. Я же не такая дура.

— Куда вы спешите, мисс? — спрашивает девушка.

— Я навестить Эллиота Района... — увидев её усталое выражение лица, я поспешила: — ...пожалуйста.

— Посещения ночью запрещены. Возвращайтесь домой и приходите завтра.

Нет, я всё-таки дура. Притворившись, что разочаровано направляюсь на выход, я дождалась, пока девушка сядет на своё дежурное место, и со всей дури побежала к лифту. Никогда раньше я не была такой безрассудной и тем более, не вытворяла такого рода поступков. С появлением этого сумасшедшего идиота, моя жизнь пошла ровно к чёрту. Иногда я вовсе не понимаю того, чего хочу. И дать объяснение своим поступкам тоже не могу. А мысли давно уже потеряли здравый рассудок. И только сейчас кажется, что навсегда.

Уже у дверей в его палату я не нашла храбрости, чтобы открыть. Та безрассудность куда-то подевалась. Готова ли я видеть то, на что боялась посмотреть? Тот ужас ещё остался в памяти яркими скриншотами. Вынесу ли я это опять? Тихонько взяв за ручку, я потянула её на себя и зажмурив глаза, открыла, ступая внутрь. Не хочу открывать глаза. Решила я посчитать до ста, и потом открывать, а пока соберусь с духом и со здравыми мыслями. О-о, думать я умею, ещё как. Раз неосознанно пришла сюда.

— Чего творишь?

Испугавшись, я резко подпрыгнула на месте, также задерживая дыхание на вздохе. Лунный свет из окна хорошо освещал палату, так что я хорошенько смогла разглядеть в темноте лежащего Эллиота и перебинтованного во всю около груди. А также и предплечье, но с просачиваемой пятнами кровью. Особенно было страшно смотреть на ногу в гипсе. А на лицо я долго не смогла поднять глаза.

— Напугал! — чуть ли не взвизгнула.

— Уже соскучилась?

Даже в таком положении он мог ухмыльнуться. Вот что значит, человек без чувств. Внезапно меня начало переполнять яростью. Он не прифигел ли?

— Заткнись, — шикнула злобно, подойдя ближе к кровати, — ты в курсе как напугал меня?

— Могла открыть глаза.

— Я не про это. Вообще про твои побои...

— Ты не мать Тереза.

— Слушай, помолчи по-человечески...

— Зачем? Мне твой бред еще выслушивать?

— Эллиот! — заорала я, — идиот, кретин, эгоист хренов. Хватит думать о себе! Ты представляешь, как я себя чувствовала?! Какого хрена тебе понадобилось опять влезать в неприятности? Смерти захотел?! Мне плевать на твоё безразличие с потолка, хватит из себя безчувственного строить. Всех на уши поставил...

— Например?

— ...

Я вошла в ступор. Чёрт. У него практически семьи же нет. Ну зачем я это ляпнула!

— Например... твои друзья... которые придут завтра, — он молчал и я почувствовала себя неловко, — и я... Думаешь, после случившегося, я смогу спокойно сидеть дома? Мои нервы были на пределе, думаю, постарела на года так три-пять. А ты можешь вот так спокойно лежать, да ещё и дерзить продолжать мне?

— Я колека, теперь могу спокойно подохнуть.

— Не дури, лёгкий перелом ноги. На месяца полтора-два.

— И здесь не могу сдохнуть...

Я вздохнула терпеливо. Он непоколебим. Да ещё и спокоен. Попробовать пойти на крайние меры?

— Если близкого человека не стало, не значит, что нужно портить себе жизнь. Думаешь, она хотела бы этого? — тихим голосом спрашиваю я. Лицо Эллиота медленно начало изумляться.

— Какого хрена?!

— Прости, я всё знаю...

— Лучше бы ты не приходила. На кой чёрт лезть в мою жизнь?! Ты — самый последний человек, которого бы я хотел видеть. Вали отсюда.

— Нет уж, я выскажусь. Мне плевать, чего ты хочешь. Не будь меня, не было бы и тебя. Ты понимаешь, что мог умереть?! — я пристально смотрела в глаза парня, пытаясь понять его эмоции.

— Что, если я этого и добиваюсь? Ты никак не облегчаешь мне жизнь, лишь идешь против моих желаний. Думаешь, мне радостно открывать глаза и чувствовать себя в таком состоянии?! Каждый раз хреново, когда открываю глаза и осознаю, что снова придётся проходить моральную и физическую боль... — Эллиот отвернулся и не продолжил. А я же глотала в себе жалость и просто не могла не удивиться внезапному порыву чувств? Это что-то новенькое. Эллиот никогда ещё не выглядел таким и это было большим сюрпризом, ещё и ответом на вопрос.

— Ты настолько скучаешь по ней? — неосознанно мои мысли решили реализоваться вслух.

— Что ты несешь, Корделия? Это тебя не должно волновать, — сказал он это подозрительно тихо. Не поднимает взгляда, что лишь аргументирует мои догадки.

Было очевидно целиком всё. В эти дни парень живет один и сам себя обеспечивает, ведь родители... Отец хотя бы присылал ему деньги? Я в этом не уверена. Каково же ему было, даже представить страшно. Я начала перечислять учителей школы, которые, даже зная его положение, никак не пытались понять, лишь отбросом называли. Это несправедливо! Почему люди такие жестокие? Эллиот сейчас сам не своей, с грустной миной на лице. Стоило лишь упомянуть о погибшей матери, он становился самым обычным человеком. У которого есть чувства. И злоба на несправедливый мир.

— Мне жаль, прости, что...

— Ради Бога, заткнись, твои сопли мне ни к чему, не нужно стараться изображать, что жалеешь. Просто вали отсюда. — Моё мнение так быстро не меняется, как происходит перемена настроений парня.

Тишина стала угнетающей, но такой спокойной, что вдруг послышались далёкое цокание каблуков. Звук становился всё громче и громче, а стуки не прекращались. Я запаниковала. Каблуки имелись и у той дежурной медсестры. Если она меня увидит, позовет охрану?

— Залезай под кровать, — угрюмо бросил лежащий и я уставилась на пол, который не блистал чистотой. Прокашлилась. Это же моя любимая толстовка!

— Но тут...

— Тогда либо прыгай через окно, либо беги, — парень ожидающие посмотрел на меня. Стуки слышались яснее и я уже могла понять, что через пару секунд в этой палате окажется кто-то из персонала с охраной.

Кстати говоря, неудобно было под кроватью и я прокляла всё из-за того, что мои волосы сейчас распущенные и касаются пола. Который не блистал чистотой. Закусила губу и прислушалась голосам.

— Извините, мистер Эллиот, но я отчётливо слышала голоса, та девушка... которая к вам собиралась... Случайно не появлялась здесь?

— Появлялась, она и сейчас здесь, — как только Эллиот сказал это, я готова была прощаться с жизнью и молиться, чтобы случилось чудо. Хотя бы родители не узнали, на остальное плевать.

— А где она?

— Передо мной стоит, мешает спать. Передайте, что я устал и хочу отдохнуть.

— А... Да, конечно, извините, — тот самый голос дежурной медсестры. После, я услышала цокание каблуков, звук которых за закрытой дверью всё отдалялись и отдалялись. Вздохнула свободно и попыталась выбраться как можно скорее с этого дискомфортного пространства.

— Эй! Почему ты!.. — я увидела его обычный взгляд и закусила губу, — то есть... почему не сдал меня?

— Не благодари. Я отплатил тебе за собственное спасение, которое на самом деле и не понадобилась?

— Нет, ты меня не от смерти спас, да и вообще, моих заслуг было больше. Хочешь отплатить, просто перестань издеваться, — я надула губы и не собиралась вставать с места. Ноги всё еще оставались под кроватью, а руки я положила на край кровати.

— А что такое? Порчу впечатление об образе парня, в которого ты влюблена? — усмехнулся. Ну вот, опять этот его противный характер. Я закатила глаза. Слишком раздражает то, что он так думает без всяких либо на то причин.

— Хочешь, я докажу обратное?

Поравнявшись с ним на одном уровне, при этом вытягивая ноги из-под кровати, я приблизилась к его лицу. Пока шло время, я смогла разглядеть каждую царапинку, каждую ранку на его лице, челюсти, шее. Я даже увидела тот самый шрамик на лбу, интересно, как он появился? Надо же сколько боли надо вытерпеть, чтобы довестись до такого. И сколько боли он вынужден терпеть сейчас. В те случаи, когда при прикосновении Эллиота, моё сердце учащалось, мне всегда казалось, что это обычное явление при прикосновении чужого пола. Но почему я этого не ощущаю при приветствии пожатия рук с Каспаром или Грэгом? Сейчас, как-будто я стала видеть яснее...

Думала, что выдерджу, думала, ничего не станет, думала, что докажу...

Тук-Тук-Тук, отадалось сердце. Становилось дискомфортно. Эллиот продолжал смотреть в глаза, даже не моргнул ни раз. Он будто мысленно смеялся над моей жалкой попыткой, что постепенно становилась провалом. Прекрасно. Я опять проигрываю ему. Но это же не значит, что я вру себе тем, что он мне не нравится?

— Видишь, я в порядке, — как можно больше делаю вид, что я само спокойствие. Эллиот не смеётся, не шепчет на ухо, не убивает взглядом, не старается подойти вплотную, чтобы потом резко отойти, и уходя, задыхаться от смеха. Его глаза лишь пристально скользили по моим, а после начали бродить по лицу. Будто разглядывали. Но что именно? Я сжалась внутри комочком, стыдясь чужого изущаегося взгляда, что бродящего по каждому периметру. И я опять не могу сказать, что Эллиот примерно чувствует. Он хорошо спрятал их куда подальше и не думал вытаскивать в виде выражений. Он говорил не эмоциями, а глазами.

— У тебя голос дрожит.

— Смешно. Это не значит, чт... — я решила прекратить, ибо сердце меня подвело. Уже опуская края кровати, я собиралась вставать, но была притянута обратно, что не могло не удивить. Моя жизнь — сплошное удивление и сюрпризы. Лучше уж обычные серые будни, чем быстро бьющееся сердце при виде... чувстве... ощущении... догадках...

Серьёзность парня начинает настораживать. И не зря.

— Я вижу тебя насквозь. Убедись в этом сама. — Мне же показалось, что слова прозвучали устрашающе?

Во мне боролись две противоречивые стороны. Я была в шоке от того, что Эллиот решился сделать. Его рука сильно сжала мою. Как только у больного пациента находятся силы на что-либо? Как только губы Эллиота касаются, я теряюсь в пространстве. Приятная мелкая дрожь гигантской волной расходилась по спине и ребрам. Воздух отказывался пробиваться в лёгкие. К плечам прильнули ошущения сердцебиения и я слегка сжалась. Будто пыталась защититься от лжи, которая как змея, окружила меня, не давала прохода к кислороду. Лёгкое покалывание от пальцев вдоль рук, которые в блаженстве не смогли найти силы оттолкнуть. Нельзя. Слишком хорошо. Не хочется. Мозг улетел с чемоданом, помахав на прощание ручкой, а сердце не давало нормально задышать носом, билась об стенки органа — лёгких. Открывать глаза и отстраниться — последнее, чего бы мне хотелось. Я не смогла признать себе, что по уши влю... что утонула. Задохнулась удовлетворением. Мой нос уловил все запахи, исходящего с пациента. Почему это он не может нормально дышать, а распознать запахи — да? Запахи лекарственного спирта, йода, сигарет, мятной конфеты (я еще вспомнила ту, что я пробовала ранее, с зелёной обёрткой), нотки одеколона, мыла, корицы, металлический привкус крови от разбитой раны. Столько всего и мне нравилось изучать каждый запах и вкус. Неправильно верить в ложь, но уже поздно. Осознания и сожаления забились в угол мною.

Я слегка испугалась, когда парень протянулся свободной рукой к моей шее и с легкой силой притянул. Это было реально ново для меня. Стало еще теснее. Я больше задыхалась и тонула в своих же ощущениях. Страшнее стало, когда Эллиот облизнул мою губу через поцелуй и мне кажется, я пропустила через себя электрический заряд с максимум усилением. Про адреналин я, кстати, молчу. Мне показалось, или я почувствовала лёгкое головокружение? Или это остатки, забытыми мозгом, стали пьянеть?

Дышать нечем, в толстовке жарко. Думала я лишь об этом. Хотелось содрать с себя одежду, хотя на улице творится холод. Логика? Не, не слышала. Эллиот отстранился, глаза мои были закрыты, даже когда нос получил удовлетворение от полученного дозами кислорода.

— И кто теперь прав? — я даже в голосе научилась слышать нотки сарказма и ухмылки, а может, мне просто мерещится. Медленно открываю глаза, оглядываясь по окружающему месту, будто только очнулась и в неведении, где я и кто я. Почувствовав напряжение в плечах, я расслабила их. Что. Это. Было. Мозг приехал обратно, приветствуя своего хозяина и стоял на старте, чтобы разогреться и как... Понятное дело побежать. Я так и подумала, что побегу на выход или через окно. Но ноги отказывались слушаться и я покорно сидела на месте. Под напором ожидающего взгляда.

— Откуда... К-как... — всё, на что мозг откликнулся. Голос прозвучал тихо и неуверенно. Я же сейчас с Эллиотом не це...ло...ва-а... Я вздрогнула — по всему телу, начиная с висков до самых кончиков пальцев ног, прошла стая мурашек.

— Вали, быстро, — вдруг сказал Эллиот, я аж вздрогнула повторно, услышав перемену настроения в его голосе, — Сейчас же!

Я как-то заставила себя встать на ноги, секундами не отрывая взгляда с лица парня, не могла понять его действий, перемены настроения. Медленными шагами я наконец дошла до ручки и распахнула окно. Холод с улицы пробежал по спине, стуча по осознанию, чтобы я от греха подальше... спрыгнула. Потарапливаясь, я быстро перелезла за перекладину. В последний момент, я решаюсь поднять голову. И встретиться с каменным взглядом. Не удержавшись, я всё-таки свалилась, неудачно так, на землю.

Что, чёрт возьми, творится у него в голове? Что за перемена настроений? Это какая-то психологическая болезнь? По-любому, он ненормальный. Совсем уже. Нафига я сюда только заявилась...

Нет, я всё-таки раньше определённо жила столь скучно, что сейчас... Хаос какой-то. Каждый день — что-то новое, смотри, не переключайся, интересно ведь. Я бы с удовольствием посмотрела со стороны, но чтобы быть в центре внимания... Настолько у меня сейчас мозг разрывается от разносторонних мыслей, неужели свежий воздух так влияет? Мысли от «ненормальный псих» скачут к «так тепло на душе — он назвал меня по имени, а не прозвищем», после заканчиваются на «Какого хрена?! Что мне делать?! Боженька, запри меня временно в бункере, чтобы никто не смог найти».

Жизнь продолжается. Правда ведь? Но почему я не уверена, что вообще доживу до завтра... сгорю от стыда с подушкой сегодня ночью...