Глава тридцать четвёртая
Когда машина Саида медленно въехал в ворота особняка .Саид заглушил мотор, но не позволил Залине даже коснуться дверной ручки. Он сам обошел машину, открыл дверь и, бережно подхватив жену на руки, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, понес её к дому.
На крыльце их встретили перепуганная Мадина и Иса, который по одному виду Саида понял: произошло что-то из ряда вон выходящее.
— Саид! Что случилось? Залина, тебе плохо? — Малина подбежала к ним, заламывая руки.
Саид остановился в центре холла, не выпуская жену из рук. Его лицо, еще утром горевшее гневом, теперь светилось таким торжеством и глубоким, почти религиозным благоговением, что Иса невольно замер.
— Тише, Мадина, — негромко, но с властной радостью произнес Саид. — В этом доме больше не будет криков.
Он осторожно опустил Залину на мягкую софу в гостиной и, не отрывая от неё взгляда, объявил:
— В этом доме скоро появится наследник. Залина ждет ребенка.
В холле на секунду воцарилась звенящая тишина, которую прервал восторженный возглас Мадины. Она бросилась обнимать невестку, плача от счастья. Иса, обычно скупой на эмоции, подошел к Саиду и крепко сжал его предплечье. В глазах верного друга стояла искренняя мужская гордость.
— Поздравляю, брат, — негромко сказал Иса. — Теперь у нас есть за кого умирать и ради кого жить.
Саид кивнул, его взгляд смягчился.
— Иса, удвой охрану. Но так, чтобы Залина их не видела. Никаких резких движений, никаких посторонних. С этого дня мои особняк — это не просто дом или крепость, это колыбель.
Вечером Саид сам принес Залине ужин в постель, отказываясь подпускать прислугу. Он сидел рядом, наблюдая, как она ест, и его рука то и порывалась коснуться её еще плоского живота, словно он пытался почувствовать ту новую жизнь, которая навсегда связала их судьбы.
— Я завтра же позвоню твоему отцу, — тихо сказал он, поправляя ей подушку. — Он должен знать, что дед его будущего внука может спать спокойно. Мы семья, Залина. Настоящая.
Новость долетела до дома Аслана и Тиграна быстрее ветра. Саид сам позвонил Аслану, и его голос, обычно сухой, в этот раз вибрировал от плохо скрываемой гордости.
Через час братья уже были загородом в особняке . Тигран вошел в гостиную первым, его лицо, обычно суровое, разгладилось. Он подошел к Залине, которая полулежала на диване, окруженная заботой Мадины, и осторожно, почти боясь повредить, поцеловал её в лоб.
— Сестренка... — выдохнул он. — Отец, когда узнал, впервые за это время расплакался. Он просил передать, что этот ребенок — его искупление.
Аслан же сразу направился к Саиду. Мужчины столкнулись взглядами в центре холла. Аслан крепко сжал руку Саида, а затем, нарушая вековую сдержанность, приобнял его по-братски.
— Поздравляю, Саид. Теперь ты не просто хозяин этих стен, ты корень большого дерева. Обещаю тебе: мой племянник будет расти в мире.
Саид кивнул, и в этом жесте было окончательное признание Аслана членом семьи.