Мой сосед - идиот

- Идеальная пара: один стены ломает, второй - кости, - Кёнсу критично осматривает Бёна и Пака. - Мы не пара! - Бён так громко это отрицает, будто они с Чанёлем тайно встречаются лет тридцать. - Ага, как мы с Додо, - усмехается Чонин. - Но мы не пара! - теперь пришло время для громкого отрицания от Кёнсу. - Твой хуй побывал у меня во рту и после этого мы не пара? - Ким скептически смотрит на краснеющего До, а Бён с Паком в шоке смотрят то на Чонина, то на Кёнсу. За несколько часов до этого... - Я тебя ненавижу, Чонин, - хнычет Кёнсу. Чонин же время решает не терять и затаскивает До к себе в комнату.
- Ты меня совсем не любишь? Потому что мне ты очень нравишься, Кёнсу. Именно такой. И я не съеду из твоего общежития, пока ты не станешь моим. - Мне нравится... Ким Кай, а не ты, ясно? Отвянь, цветочек аленький, - фыркает До, но все-таки краснеет. Слишком неловко говорить о таком, находясь в комнате Чонина. - Тогда я сделаю так, что ты полюбишь и Ким Чонина, - Ким нагло ухмыляется и подходит вплотную к Кёнсу. Пухлые губы Кима накрывают не менее пухлые губы До, который сначала пугается, но потом входит во вкус. Целоваться с парнем своей мечты - сколько людей может лишь мечтать об этом? Умелый поцелуй Чонина, и Кёнсу уже сам разжимает губы, впуская язык Кима внутрь. Чонин нежно проводит языком по припухшим губам Кёнсу, проникает внутрь, играя с язычком Кёнсу. Небольшая борьба за власть и Чонин, естественно, выходит победителем. Он ласкает нёбо Кёнсу, продолжает играть с языком, проходится по зубам и вновь терзает губы Кёнсу своими. Когда старший отстраняется, чтобы нормально вдохнуть, Чонин переключается на кожу До. Он целует того в уголок губ, в щеку, проводит языком по тонкой шее, спускается к ключицам и недовольно стонет. Дальше действиям мешает кофта Кёнсу. Долго это не продолжается, ибо Чонин рывком стягивает кофту с Кёнсу, заставляя того еще больше смутиться, а Ким начинает любоваться До. Светлая, практически белая кожа, худое тело с отчетливо виднеющимися ключицами, ребрами и бедренными косточками, завораживают, алеющие щеки старшего заставляют умилиться. Вот только Чонин от этого еще больше заводится и самоконтроль благополучно забывается. Доставить Кёнсу удовольствие нежными поцелуями и заставить полюбить? Забыли, теперь у Кима в голове было одно желание - затрахать это хрупкое тело до потери сознания. Чонин незамедлительно раздевается, стаскивая с себя футболку, и приходит время засматриваться Кёнсу. Тело Чонина в меру накачанное, рельефное, а кожа настолько смуглая, что ярко контрастирует с бледной кожей самого Кёнсу. До спускается взглядом по выделяющимся кубикам пресса до края штанов, останавливая взгляд и громко сглатывая. Он облизывает губы, вспоминая, сколько раз фантазировал на тему минета. Ким замечает этот пристальный хищный взгляд и льнет обратно к старшему, покрывая его кожу поцелуями везде, куда только дотягивается. Но целует он осторожно, опасаясь поставить укусы или засосы на это идеальное тело. Руки ласкают пах Кёнсу через джинсы и До стонет в голос, цепляясь пальцами за волосы Чонина, оттягивая их и причиняя легкую боль. Младший расстегивает ширинку на джинсах До и проникает рукой внутрь, накрывая вставший член Кёнсу рукой. Он умело обхватывает ствол пальцами, доставляя еще большее удовольствие. До, который девственник, уже стонет так, что любая опытная шлюха позавидует. И это настолько заводит Чонина, что тот готов трахнуть Кёнсу без всякой подготовки. У До просто божественные стоны. Но Чонин сдерживается, он опускается на колени, стягивая джинсы До, и целует низ живота, бедра, обходя стороной требующий внимания член. - Чонин, пристрой уже свою оральную полость с этими блядскими губами к моему детородному органу. - Знаешь, я журналист, но твою речь порой не понимаю, - хмыкает младший, целуя головку напряженного члена. - Да отсоси ты мне уже, мать твою, пока я сам не трахнул тебя в рот! Займи свои полные губищи тем, для чего они предназначены! - Это грубо, но мне нравится ход твоих мыслей. Ким вбирает член полностью до основания и головка упирается в нёбо, вызывая рвотные позывы. Чонин впервые делает минет, но ради любимого он постарается сделать все идеально, пусть и у самого возбуждение болезненно упирается в джинсы. Кёнсу же закидывает голову назад, закрывая глаза от удовольствия. Ему впервые отсасывают. Да еще и сам Ким Чонин. До кажется, что он забывает как дышать, а душа устремляется в рай. Когда Чонин пробует сделать первые движения головой, плотнее сжав губы, по общежитию разносится душераздирающий крик на самых высоких нотах: - В общежитии есть девушки? - Чонин испугано выпускает член изо рта, отодвигаясь от старшего. - Хуже. Пак Чанёль, - недовольно выдыхает Кёнсу, которого лишили самой яркой его фантазии, воплощающейся наяву. - Чанёль - девушка? - Чонин, умоляю, пойди утопись. Крик не прекращается и парни лишь застегивают штаны, спеша к Чанёлю. Возбуждение от такого спало начисто. Уже когда они провожают скорую, то Чонин сзади обнимает старшего, стараясь закрыть его собой. Ему не нравится, что все вышедшие на шум парни, разглядывали его Кёнсу. Ким прожигает взглядом парней, одним выражением лица давая понять, что территория занята.

***

- Нет бы просто сдохнуть и порадовать меня, они стены рушат и кости друг другу ломают, - цокает До, смотря на загипсованную руку Чанёля. - Или устраиваете свои брачные игры в каком-нибудь отеле, или я вам каждую косточку в ваших жалких телах сломаю. - Кёнсу, - хнычет Пак, чья рука болит так, что он ни о чем больше не может думать. - Заткнись, Пак Чанёль. Сасен-фанаты так не заебывают идолов, как ты меня. Кёнсу еще раз фыркает напоследок, а затем уходит, не забыв прихватить с собой Чонина. - Прости, я разозлился, но это не повод ломать тебе руку, - Бён виновато опускает голову. Он сидит на кровати рядом с Чанёлем, который то и дело кряхтит из-за болящей руки. - Но ты говорил всякие вещи, а потом... - Я сказал правду. - Что? - Я люблю тебя, Бён БэкХён. Уже давно, - Пак встает с кровати и уходит "на свою половину". Теперь с одной рукой он точно не может подвинуть стеллаж и тем более заделать дыру. Чанёль ложится на свою кровать, накрываясь одеялом с головой, чтобы Бэкхён не видел слезящихся глаз. А у Бэка на душе кошки скребутся. Такие приятные слова лишь напомнили ему, каким гавнюком он является.