глава 3 Рисовый суп и тосты
На кухне дома Линды всё было до боли знакомым: те же керамические баночки для специй, тот же вид из окна на задний двор. Я быстро сварила легкий рисовый суп и поджарила тосты. Запах еды немного разбавил тяжелый аромат лекарств, поселившийся в доме.
«Я просто делаю это, чтобы он не упал в обморок прямо у меня на руках», - оправдывалась я перед собой, поднимаясь по лестнице с подносом.
Когда я вошла, Ноа полулежал, прислонившись к спинке кровати. Он выглядел так, будто подъем на пару сантиметров вверх стоил ему марафонской дистанции.
- Поешь, - я поставила поднос на его колени. - Тебе нужны силы, чтобы хотя бы ворчать на меня.
Ноа посмотрел на тарелку, а потом на свои руки. Его пальцы заметно дрожали - крупной, неуправляемой дрожью. Он попытался обхватить ложку, но она с негромким звоном выпала из его ослабевших пальцев прямо на поднос.
- Проклятье... - прохрипел он, и я увидела, как в его глазах вспыхнуло отчаяние вперемешку со злостью.
Он всегда был первым во всем: лучший в спорте, самый уверенный в классе. Видеть себя таким - не способным даже удержать чертову ложку - для него было хуже любой пытки. Его гордость буквально рассыпалась на моих глазах.
- Я не хочу ничего от тебя принимать, - выдавил он, отворачиваясь. Его голос дрогнул. - Просто забери это.
- Заткнись, Ноа, - я мягко, но твердо отодвинула его руку и сама взяла ложку. - «Ты кушал что-нибудь?» Нет. А значит, ты будешь есть сейчас.
- Никки, не надо... - он попытался протестовать, но я уже поднесла ложку к его губам.
- Открывай рот. Пожалуйста, - последнее слово далось мне с трудом, но оно подействовало.
Он замер, глядя на меня в упор. В комнате повисла такая тишина, что я слышала собственное сердцебиение. Медленно, с явным усилием над собой, он принял первую ложку. Потом вторую.
Я кормила его, как ребенка, и в этот момент между нами не было колкостей, не было школьных драк и обид. Был только теплый суп и странная, звенящая тишина. В какой-то момент его взгляд смягчился. Он больше не смотрел на меня как на врага. Это был первый в нашей жизни по-настоящему «мирный» зрительный контакт.
- Я не хочу, чтобы ты здесь была, - прошептал он, когда тарелка опустела, но его рука на мгновение накрыла мою на подносе. Его кожа была всё еще горячей, но хватка - слабой и ищущей поддержки. - «Уходи».
- Врешь, - тихо ответила я, не убирая руки. - Тебе страшно оставаться одному, когда так плохо.
Он ничего не ответил, лишь крепче сжал мои пальцы на секунду, прежде чем закрыть глаза и бессильно откинуться на подушки. Лекарство начало действовать, и его клонило в сон, но он всё еще не выпускал