4
В «Белую орхидею» не так просто попасть. Это небольшой бар, где найдутся напитками со всего света, с закусками специально к алкоголю, комплиментарно или кардинально раскрывающие вкус напитка. Исключительное место для ценителей, вход в который спрятан внутри большого азиатского ресторана, таится, как драгоценная шкатулка на дне сундука, под слоями шелка.
Пришлось одолжить наряд у Милли. Даяна приехала в Бостон практически без вещей, и успела найти или купить на копеечные гонорары совсем немного, хотя по их захламленной квартире и не сказать. Они оказались одного роста и размера, и делили гардероб по необходимости, объединяя усилия везде, где это возможно, ведь так проще адаптироваться под любые обстоятельства.
Еще Милли настояла на вплетенном в волосы бутоне орхидеи, и актриса не возражала, хоть это и казалось немного наивным. Все-таки, благодаря Милли он был обнаружен, поэтому ей решать, куда его водрузить.
Светло-голубое приталенное платье в восточном стиле, белая орхидея, бордовая помада. Не хватало веера для полноценного сценического образа, но обе в итоге сошлись на том, что это слишком вычурно для первой неформальной встречи. Будь такой среди нагромождений косметики и аксессуаров, Милли бы не выпустила ее из дома, пока бы его не отыскала, так что это сэкономило обеим много сил.
— Удачи.
— Спасибо.
— Он от тебя без ума, просто позволь ему в этом убедиться.
— Если что, вернусь до полуночи.
— НЕ СМЕЙ уходить, не увидев его!
— А если он ненормальный?
— Если ты пропадешь надолго, мы с девочками поднимем на уши весь штат, и тогда каждый бездомный будет знать твое имя.
— Это угроза?
— Обещание. И угроза. Иди же! Ночь только начинается!
***
Золото, бархат и зелень. Минималистичные гравюры с цветочными мотивами, состаренные или, скорее всего, старинные. Дорогая посуда, фарфор для напитков и аромат необычного чая. «Око дракона» — жемчужина чайна-тауна, элитное заведение для ценителей восточной эстетики, где можно окунуться в ее позолоченный шик.
Красивая китаянка в алом наряде встречала посетителей и провожала особых гостей к свободным столикам. Актриса хотела миновать ее — тревожное ожидание подгоняло, требуя сейчас же убедиться в реальности происходящего, — и это почти удалось, следом за клиентом в светлом костюме, но бледное пятно не ускользнуло от ее взгляда.
— Если вас ожидают, я с радостью провожу вас.
— Да, мистер Прайс ждёт меня, в «Белой орхидее».
Китаянка не сделала ни единого движения, замерев на месте непоколебимым изваянием, и преграждая ей путь. Только всмотрелась, настороженно понизив голос:
— Кто вы, госпожа?
— Даяна Грей.
Это не произвело никакого эффекта. Актриса тяжело вздохнула, не желая произносить, но все же добавив:
— ...мой сценический псевдоним. Возможно, Шарлотта Дрейк вам более знакомо.
Ее поза тут же стала менее напряженной, плечи выправились, губы расплылись в приветливой улыбке.
— О-о-о, да-да-да, господин предупредил о вас. Он ждал вас, поэтому я следила внимательно. Замечательно, что вы здесь. Прошу, сюда...
Она следовала за маленькой женщиной мимо столов, иногда огражденных ширмами, из-за которых доносился тихий смех. Чем глубже в затемненный зал, тем богаче угощения и гуще сладковатый, приторный дым.
За очередным поворотом, — будет непросто отыскать дорогу к выходу самостоятельно, — они нырнули в небольшой коридор между залами. Коснувшись текстиля на стене в нужном месте, китаянка приоткрыла бархатную штору, обнажая небольшую деревянную дверь с искусной резьбой и постучала определенным образом.
— Желаю вам насладиться отдыхом, госпожа.
Дверь открылась, впустив ее внутрь, и закрылась за ее спиной, почти полностью отсекая все внешние звуки. Бармен, встретивший ее, поклонился и указал прямо, в темноту, изредка прерываемую ошметками света от крохотных огоньков. Только стойка при баре была более-менее освещена несколькими свечами.
— Проходите, госпожа.
Ей казалось, что весь персонал состоит из азиатов, но не в случае с этим человеком. Он был смуглым и жилистым, похожим на араба.
— Что бы вы хотели выпить?
— Какой у меня выбор?
Он плавно вернулся за стойку.
— Все, что только пожелаете. За счет заведения.
— Что-нибудь не очень крепкое. На ваш вкус.
Совершенно не задумываясь и даже не завернув рукава, он с небрежной ловкостью принялся собирать коктейль. Его движения завораживали. Безусловно, он занимался этим много лет, прежде чем оказался здесь, и получает за свою работу немалые деньги, при этом зная, в чем его истинное призвание.
— Волшебно, не правда ли?
Она отступила в сторону, к счастью, удержавшись от того, чтобы вскрикнуть, и повернулась. Высокий угловатый силуэт нависал над ней.
— Я отыскал Хасима в такой дыре, где не было даже абсента. Здесь он не ограничен в ингредиентах и свободен творить свою магию. Каждый глоток — незабываем, как о нем говорят.
— Мистер Прайс слишком добр, госпожа. Я просто люблю свою работу, и делаю все на совесть.
Они проигнорировали, либо не придали значения ее испугу — или намеренно вводили ее в такое состояние. Что ж, придется подстраиваться на ходу.
— Я не слышала, как вы подошли.
— Я не двигался. Ваши глаза, должно быть, только привыкли к темноте.
— Да, наверное... Простите, если...
— Не стоит. Вы все сделали правильно, и отыскали меня самостоятельно. Надеюсь, было не слишком вычурно? Должен признаться, что розы, на мой вкус — слишком банально, но ничего лучше не приходило на ум. Какие цветы вам нравятся? Чтобы мне не пришлось ломать голову в будущем.
Это отвлекло ее от тревожного опасения, что она оказалась изолированной, запертой в черной комнате с двумя незнакомцами. Цветы. Любимые цветы Даяны...
— Розы — это чудесно, мистер Прайс. Я была счастлива, впервые увидев их, и каждый раз, обнимая их. Больше, чем розы, мне нравятся только орхидеи.
— Тогда я рад, что угадал.
Силуэт сделал едва заметное движение, как будто его голова чуть дернулась. Он шагнул вперед, равняясь с ней. Тусклый теплый свет, наконец, коснулся части его лица — не юнец, но и не старик. Зрелый мужчина среднего возраста, выбритый и ухоженный, с гладкой укладкой, в черном бархатном костюме. Подал ей руку — кто носит перчатки в помещении? Возможно, просто неравнодушен к аксессуарам. Тогда цветок был нелепой, глупой затеей, нужно было найти что-то приличное и дорогое...
Актриса коснулась прически, чтобы невзначай вытащить бутон, но он мягким, бархатным голосом остановил ее:
— Оставьте. Вам так идет. В жизни вы еще прекраснее, чем на сцене.
— Разве вам это видно в таком мраке?
— У меня... Врожденный недуг. Поэтому, да, я превосходно вижу во тьме. Надеюсь, это не кажется вам слишком эксцентричным?
— Звучит больше как талант.
Он усмехнулся — не выдохнул, но очень похоже склонил голову.
— Своего рода.
Он продолжал уводить ее в темноту, и это даже не казалось подозрительным: вблизи проступали очертания кресел, крохотных приставных столиков, даже узоры на ковре были различимы в свете тускло мерцающей тонюсенькой гирлянды.
— Прошу, устраивайтесь, чувствуйте себя как дома.
Она сделала еще один осторожный шаг, уперевшись коленом в краешек низкого дивана. Коснулась подлокотника и присела, грациозно закинув ногу на ногу. Это ощущалось, как игра с повязкой на глазах, и будило в ней смесь странных эмоций, от любопытства до возбуждения.
Не факт, что Даяне это нравилось, но актрисе определенно приносило удовольствие.