SKAM|CHRIS|DRAMA|HERMAN TØMMERAAS|

Катрин вытолкнули из машины и, ни слова не говоря, провели к одноэтажному кирпичному дому. В большой полупустой комнате сидел, развалившись в кресле, какой - то отморозок. На Катрин он даже не взглянул, рявкнул что - то, и ее тут же втолкнули в неприметную дверь в глубине комнаты. 

За дверью находилась маленькая каморка без окон, совершенно пустая - голый бревенчатый пол, голые, выкрашенные голубой масляной краской стены, голая ярчайшая лампа под потолком.

Дверь захлопнулась, свет погасили. Катрин осталась в полной темноте, лишь тонкая ниточка света пробивалась из - под двери. "Интересно, сколько здесь своей участи дожидалось людей", - подумала Катрин, - теперь моя очередь". 

Сквозь дверь было слышно, что происходит в большой комнате. Криса ввели сразу после того, как ее заперли. Его голос звучал ровно и спокойно. В тяжелом басе отморозка проскальзывали истерические нотки, он даже иногда пускал петуха. Разговор шел на повышенных тонах, но она не могла разобрать слов. 

"Интересно, почему я так спокойна? Мне ведь очень страшно. Но я чувствую, что страх только разозлит их. Я где - то читала - у убийцы сразу срабатывает инстинкт, если жертва боится. Но жертва не может не бояться... О Господи, я самой себе зубы заговариваю. А что мне остается делать? Рыдать? Биться головой о стенку?".

***

- Мои люди хотят, чтобы я сразу убил тебя вместе с твоей девочкой, - говорил между тем главный из банд Якудз.

Он врал. Его люди не хотели уничтожения Криса и Катрин. Этого требовал только один человек, которого тот не считал "своим". 

- Все - таки плохо у тебя с нервами, Томас. И спишь ты плохо, глаза красные. Съездил бы лучше на какой - нибудь европейский курорт, в Грецию или в Испанию, привел бы свое здоровье в порядок. Дела никуда не убегут, тебе сейчас о здоровье надо думать.

- Я в последний раз тебя спрашиваю: о чем ты говорил с ней? - сверкал глазами Томас. - Если я сейчас выведу твою девочку, ты все мне скажешь!

- О господи, ну что ты заладил. Ну встретил старую знакомую, подошел к ней. Мы поздоровались и разошлись. Откуда мне было знать,что это была твоя младшая сестра?

Как ни всматривался Томас в эти холодные глаза, не разглядел в них ни капли страха. Чувствовалась лишь спокойная насмешка. Он говорил так, как не сумеет говорить человек в наручниках, которого в любой момент могут убить. "Ну, ничего, сейчас ты у меня по- другому  заговоришь!" - подумал Томас и произнес спокойно:

- В общем так. Слов мы сказали достаточно. Если ты мне врешь, смотри, что будет. Максуд! - тихо позвал он.

Вошел бритоголовый гигант в камуфляже. Крис много раз видел эту обезьяну, как прозвал он про себя одного из личных телохранителей Томаса, но ни разу не слышал его голоса. 

Максуд открыл неприметную дверь в глубине комнаты и выволок из кромешной темноту Катрин в наручниках. На очень бледном лице глаза казались огромными. Она растерянно оглянулась, щурясь от яркого света. И тут Крис заметил в огромной волосатой лапе Максуда тонкую финку. Моментальным движением слонопотам схватил Катрин за волосы, развернул к Крису лицом и приставил к ее горлу блестящее лезвие. Глаза Катрин расширились, она напряглась как струна, чуть закинув голову назад. Лезвие почти впивалось в тонкую смуглую кожу, в быстро пульсирующую голубую жилку..

Крис рванулся вперед, но его крепко схватили сзади за плечи чьи - то железные руки. 

- Не дергайся, - посоветовал Томас, - ты рыпнешься, у Максуда рука дрогнет. Он нервный, в русской тюрьме сидел.

- Послушай, Томас, - глухо произнес Крис, - мы говорили с тобой, как мужчины. А теперь ты ведешь себя, как шакал. Зачем ты мучаешь девочку? Чтобы сделать мне больно? Я скажу тебе что угодно, лишь бы ты ее отпустил. Но это уже будет ложью, так как правду я тебе сказал. Всю правду. Зачем тебе ложь?

- Оставь ее, Максуд, - почти прошипел Томас, - если ты, Крис, еще раз назовешь меня шакалом, я убью тебя. Но сначала я убью ее - у тебя на глазах. Я хочу тебе показать, чего ты сейчас стоишь. Думаешь, ты такой смелый и сильный? Нет, ты слабый, Крис, подумай, какой ты сейчас слабый. 

***

От прикосновения к коже холодной стали, от ощущения грубой и потной лапы, вцепившейся в волосы, Катрин почему - то затошнило. Закружилась голова. "Грохнуться бы сейчас в обморок... На какое - то время все чувства исчезнут, словно все  происходит не со мной, а с бедной несчастной девочкой. А я просто наблюдаю со стороны. Да, хорошо бы сейчас потерять сознание... Вот значит, кто меня убьет, - она осторожно скосила глаза на бритоголовую громилу. - Господи, от моей смерти воняет чем - то кисло - соленым, грязными носками, козлиным потом. Бедный Крис, у него в лице ни кровинки, у него глаза застыли. Я никогда не видела у него таких глаз. Это вонючее чудовище перережет мне горло, кровь хлынет, я не смогу дышать..."

***

Через миг после того, как слонопотам отпустил Катрин, ослабла и железная хватка, сдерживающего Криса. Его держал второй телохранитель Томаса, длинный, тощий, как скелет, с вечно спутанной бородой, в которой белели хлебные крошки. Крис редко видел этого человека, даже не знал, как его зовут. Передернув плечами, стряхнув все еще лежащие руки телохранителя, Крис бросился к Катрин.

- Меня сейчас вырвет, - произнесла она, судорожно сглотнув. 

- Выведи их ,Максуд. Потом посадишь в сарай, свяжешь ноги обоим и поставишь кого - нибудь у дверь, - распорядился Томас.

На воздухе Катрин стало намного лучше, но тошнота еще не прошла. Чтобы не упасть, она встала на колени, наклонилась к траве, и ее вырвало. Огромных сил стоило сорвать руками в наручниках чистый лист лопуха и вытереть рот. После этого возникло ощущение какой - то звенящей пустоты и легкости. Ноги не слушались, словно чужие. 

- Вставай, сука! - прорычал Максуд. Голос у него оказался странно высоким для такого громилы - тоненький фальцет, даже с привизгом.

Превозмогая дрожь в коленках и слабость, Катрин встала на ноги, но тут же покачнулась. Крис попытался ее поддержать, но слонопотам молча отстранил его, поднял Катрин и легко, как тряпичную куклу, перекинул через плечо.

Пол в сарае был усыпан стружкой, приятно пахло свежеструганым деревом. Сквозь высокое окно под потолком пробивался густой, розоватый свет заходящего солнца. В широком четырехугольном луче весело крутились и поблескивали пылинки.

***

Крис поднялся на связанных ногах и тут же упал.

- В детстве меня отправили в пионерский лагерь, всего один раз, - тихо говорил он Катрин, вновь поднимаясь, - мне не понравилось, хотя я попал в знаменитый "Артек". Меня послали как отличника, на целый месяц.

- Ты был отличником? - слабо улыбнулась Катрин.

-Да.

- Я почему - то в этом сомневаюсь. Рассказывай дальше.

- Месяц в лагере прошел ужасно. Подъем по горну, зарядка, линейка, все вместе, всегда, и днем, и ночью. Строевая подготовка под полуденным солнцем, - Крису наконец удалось твердо встать на ноги, - ты думаешь, почему я вдруг вспомнил пионерский лагерь?

- Почему?

- Там устраивались праздники с викторинами и аттракционами. Например, подвешивали яблоко на веревочке, а надо откусить кусок, держа руки за спиной. И еще бег наперегонки в мешках. Со связанными ногами. Вот я и пытаюсь вспомнить как это делается. 

Крис оттолкнулся от пола и сделал прыжок к Катрин. Она тихо засмеялась. 

Тут раздался мощный взрыв, где - то совсем рядом. Вслед за взрывом послышалась автоматная очередь, тяжелый топот, мат. 

Крис вдохнул теплый детский запах ее волос и прошептал:

- Я очень люблю тебя. 

Громыхнуло еще раз , прямо за стеной сарая. Стены сильно задрожали. Катрин что - то прошептала, но Крис не расслышал. За спиной раздалось легкой потрескивание, запахло дымом. Крис поняла - стена сарая загорелась. 

- Крис!!! У меня в кармане зажигалка! Достань ее, - кричала Катрин.

Он покорно достал зажигалку и понял ход ее мыслей. Крис пережег веревку, которая их окутывала. Они быстро подорвались и побежали выбивать дверь- черный ход. Как только им удалось это сделать, открылась главная дверь. Стоял какой - то парень с маской на лице. Крис взял Катрин за лицо и сказал:" Доверься мне". Она лишь молча кивнула. Крис и Катрин взялись за руки и выпрыгнули с пылающего сарая.

***

Они бежали, бежали куда только попадется. Бежали по вечернему лесу, в котором совсем недавно проводили вместе целый день напролет. А теперь они бежали от разьяренных Якудз, которые хотели их убить.

Бежать пришлось в гору, подъем становился все круче, выстрелы и шаги за ними звучали все тише. Поселок оказался позади. Редкий лесок на горном склоне жил своей спокойной и таинственной вечерней жизнью. Пели цикады, кружились голубоватые огоньки светлячков.

- Устала? - спросил Крис и провел рукой по волосам Катрин.

- Ничего, - ответила она, - устала, конечно, но это неважно.

- Там, впереди, поляна, если хочешь, можем немного посидеть и отдохнуть.

- Нет. Лучше идти. Нам в любом случае надо выбраться к шоссе. А там посмотрим.

Луна осветила небольшую поляну, заросшую высокой травой. Они все таки присели на ствол поваленного дерева на краю поляны. Крис обнял Катрин за плечи и поцеловал в висок.

- Замерзла?

- Знобит немножко. Но это ерунда, я всегда мерзну.

- Смотри не простудись.

Катрин тихо засмеялась. Крис перестал дышать, быстро прикрыл ладонью ее рот.

- Тихо! - шепнул он ей прямо в ухо. - Шорох какой - то...

Крис огляделся. Но было тихо. Он глубоко вдохнул влажный воздух. Что - то вокруг неуловимо поменялось. Он даже не понял сразу, что именно. "Померещилось", - решил он, но тут заметил - совсем близком, метрах в десяти от них, образовалась широкая прогалина между верхушками травы - будто чье - то большое, тяжелое тело примяло траву. Вновь послышался шорох. Крис вскочил на ноги. Луна светила достаточно ярко, чтобы разглядеть черневший в траве силуэт. Черный силуэт выскочил из травы. Крис и Катрин узнали Томаса.

Через секунду два тела сплелись в жуткий сопящий клубок. Крис успел перехватить руку одного из Якудз, зажатый в ней нож выскользнул в траву. Они дрались безмолвно. Силы были равные, они одного возраста и примерно одинаковой комплекции. Крис только защищался, Томас же нападал.

Катрин лихорадочно искала в траве нож. Все ее существо сосредоточилось на этом ноже. Сейчас она его найдет и всадит в спину, обтянутую черной джинсовой рубашкой. 

Дерущиеся откатились к высокому, поросшему мхом камню. Луна ярко освещала их, но Катрин боялась смотреть в ту сторону. Белая рубашка Криса, Том как сплошное черное пятно - все переплелось, перепуталось, они по очереди одолевали друг друга...

"Нож!Нож!" - повторяла про себя Катрин, шаря в траве. Наконец рука ее нащупала твердую рукоять. Подбежав к дерущимся, она замахнулась, целясь в черную спину, и вдруг услышала короткий глухой стук. Томас изловчился и шарахнул Криса затылком о камень.

Он сразу обмяк, белое пятно рубашки стало медленно сползать вниз. Из горла Катрин вырвался странный, хриплый крик.

- Крис! - сырой ночной воздух отнес этот, словно чужой крик, далеко к поселку. "И - ис..." - равнодушно ответило эхо. 

Запястье ее правой руки стиснули пальцы Томаса, она услышала хруст собственных суставов, но никакой боли не почувствовала. Левой рукой Томас сдавил ей горло. Нож упал в траву. Катрин охватила какая - то дикая, звериная ярость. В ушах стоял глухой звук удара головы Криса о камень, она видела в темноте белую рубашке на фоне черного мха. Лица она разглядеть не могла, соленый туман застилал ей глаза.

Ей удалось вывернуться и резко ударить оторозка головой в челюсть. Он коротко застонал, сплюнул кровь и осколок зубы, и этой минутки Катрин хватило, чтобы вмазать ему изо всех сил острой коленкой в пах. Он скорчился, руки его ослабли, Катрин вырвалась и побежала.

Она мчалась по высокой траве, задыхаясь, слизывая с губ соленые грязные слезы, от которых песон скрипел на зубах. Сердце колотилось где - то у горла. Несколько раз она спотыкалась, чуть не падала, но  неслась дальше, подгоняемая топотом, сопение, бранью Томаса.

- Стой, стой, сука! Я все равно убью тебя! Если ты не остановишься сама, я изрежу тебя на куски! Ты умрешь очень больно!

Катрин бегала очень быстро, но вскоре выдыхалась. Сейчас она чувствовала, как ноги становятся ватными, а в ушах нарастает тяжелый пульсирующий звон. От пота и соленых слез саднила маленькая царапинка, оставленная финкой Максуда. Это придало ей еще немного сил, но совсем мало. Споткнувшись о торчавшие из земли корни, Катрин упала. Поднять ей уже не удалось. Томас навалился на нее всей тушей. Она впилась зубами в его потную волосатую руку. Ей даже удалось опять вырваться, вскочить на ноги, но он тут же схватил ее за волосы, и она почувствовала у горла знакомый уже холодок лезвия.

- Вот и все, девочка, - прохрипел он задыхаясь, - я обещал тебе перерезать горло, и я сделаю это. жаль только, что твой любовничек не увидит, как ты умрешь. Но вы скоро встретитесь с ним в вашем христианском раю.

- Господи, прости меня, - прошептала Катрин, закрыв глаза.

Слезы высохли. Томас медлил вопреки всякому здравому смыслу. Из самых глубин его души поднялся древний охотничий инстинкт, даже не человеческий - звериный. Хищник, заполучивший добычу, иногда не сразу пожирает ее, а позволяет себе немного помедлить, как бы поиграть, насладиться своей полной, бесповоротной властью над жертвой. Сейчас он полоснет по этому тонкому вздрагивающему горлу. Он сделает глубокий надрез до кости, и горячая кровь хлынет пульсирующей широкой струей. Она умрет не сразу. Она успеет почувствовать липкий, ледяной смертный ужас. Этот ужас придаст ему сил, вольется в его душу сладким и целебным чувством победы. 

И вдруг что - то произошло. Рука с ножом, готовая сделать последнее движение, застыла. Томас окаменел, Катрин услышала совсем рядом голос:

- Стоять! Руки за голову!

Как будто из под земли перед ними выросли три силуэта. Три автомата наперевес уперлись в главного из Якудз. Катрин стала живым щитом.

- Я убью ее! - прохрипел Томас. - Бросьте стволы! Я убью ее!

В зыбком свете Катрин заметила, что двое одеты в пятнистую камуфляжную форму, а один в штатском - в белой рубашке и темных джинсах. Она узнала в этом штатском Криса. 

Спасти девочку могло только чудо. Крис знал: реакция у Томаса молниеносная, стоит кому - нибудь шевельнуться - и лезвие полоснет по горлу. Томас между тем сделал осторожный шаг к зарослям ежевики, держа перед собой Катрин, и опять прохрипел:

- Стоять! Я убью ее! Не двигаться никому!

И тут раздался тихий спокойной голос Катрин.

- Скорость, - произнесла она.

От неожиданности Томас замер. Он уже не воспринимал ее как за нечто живое, способное выговаривать слова. Она была для него уже мертва.

- У нее крыша, что ли, едет? - растерянно спросил один в камуфляжном. 

- Фильм "Скорость", - умоляющее говорила Катрин, - ну вспоминайте, пожалуйста, вспоминайте!

Крису на секунду показалось, что девочка действительно бредит. В так ситуации и здоровый мужик может свихнуться.

- Первые кадры,самое начало. Еще до автобуса. Викторина, - Катрин говорила быстро, голос ее становился все уверенней, - Shoot the hostage!

Ни Крису, ни старшому , ни младшему лейтенанту не нужен был перевод. "Подстрелите заложника" - подсказала им Катрин по - английски.

За долю секунду до того, как Томас, державший перед собой Катрин, намеревался скрыться в кустах, младший лейтенант успел пальнутьл из пистолета в широкий раструб шортов - бермудов. 

Дернувшись, Катрин сильно заехала Томасу по носу. От неожиданности его хватка ослабла, Катрин успела скользнуть вниз. Лезвие содрало кожу на шее и под подбородком, но ей показалось, будто оно вошло глубоко в горло. Падая на мокрую траву, чувствуя как горячая липкая кровь течет за ворот майки, она подумала , что умирает. Где - то вдалеке, как сквозь вату, Катрин слышала треск автоматной очереди. Потом стало тихо.

***

Как только Катрин выпустили с больницы, она позвонила своему бывшему тренеру по спортивной гимнастике, который знал ее с четырех лет.

- Я хочу уметь стрелять и драться так, чтобы никогда со мной больше такого не произошло. - сказала она.

- Попробую , но ничего не обещаю, - ответил тренер.

На следующий день ей позвонили.

Школа , в которую она попала после всяких сложных тестирований и мед. обследований, не имела определенного названия, не значилась ни в одном справочнике. Принадлежала она ЦРУ.

На окраине Норвегии, в лесопарковой зоне, бетонным забором была огорожена небольшая территория, на которой стояли два безликих трехэтажных здания, окруженные деревьями. Обучение было бесплатным и полностью анонимным. Одновременно двухлетний курс проходили пятьдесят учеников - 25 девушек и 25 парней в возрасте от 16 до 26 лет. 

Они не знали имен и фамилий друг друга, общались при помощи прозвищ и псевдонимов. 

" Ты чем - то похожа на куклу Барби", - заметила психолог, тестировавший Катрин при поступлении( сыграл роль ее новый, светлый цвет волос) и на два года Катрин стала Барби, хотя ей вовсе не нравилась эта пошлая, безликая игрушка.

Одним из условий было неотлучное проживание  в школе, без выходных и каникул. На три летних месяца учеников и преподавателей отправляли отдельным самолетом на американский континент, где у самого моря стояли точно такие же безликие трехэтажные корпуса за такой же бетонной стеной.

Жили ученики в комнате по двое, в каждой - душ и туалет. Режим был очень строгий, все расписано по минутам. Даже диета для каждого ученика разрабатывалась индивидуально с учетом особенностей его организма.

К концу обучения Катрин владела всеми видами холодного и огнестрельного оружия, знала множество приемов восточных и западных единоборств, свободно говорила на 4 языках, водила все - от самолета до мотоцикла, ныряла на глубину с аквалангом и могла вести подводный бой. Кроме того, ее научили сутками не есть  и не спать, пить и не пьянеть, знакомиться на улице, обнаруживать слежку и уходить от нее. 

Но главные принципы :

1. их учили не для защиты, а для убийства

2. никаких привязанностей

3.никакой жалости.