Глава 33
«Я любил тебя так сильно, как никто еще не любил.
Никогда.»
Путеводитель по миру снов
Нет.
Только что сказанные слова в печатались в голову, пытаясь нанести как можно больше боли. Будто каждая буква оставляла кровавые следы, которые не могли пропасть в одну секунду.
Кристал Стэйтс.
Подавить крик было так трудно, что мне пришлось задержать дыхание. Руки начали дрожать, как и все тело. Сознание падало куда-то в бездну, совершенно не соображая, что происходит.
- ... и ты. – где-то за дверью раздается голос президента, пытающийся что-то сказать дочери.
Мне не удается вникнуть в их разговор, слепо веря, что сказанные слова лишь игра моего воображения, перешедшая все границы.
- Ты понимаешь?! Только что ты мне сказал, что лучше бы я никогда не появлялась в твоей жизни, после чего я узнаю, что приемная! Или даже нет? Ты же президент, ты можешь увернуться от подобных формальностей! В этой семье меня любила только мама! Остальные только и видели, как бы избавиться поскорее! Теперь понятно, почему вы так часто разговаривали с Дэниэлом! – я слышала, как ее голос все больше дрожит от слез, а последние слова буквально срываются на писк.
- Нет! Конечно же нет! С Дэниэлом мы только говорили о его свадьбе.
- Чтобы заменить меня Клариссой? Зачем вам я, девушка с непонятным происхождением, - ее слова были настолько чисты от издевок или сарказма, что мне самой сразу же захотелось защитить ее. Я слышала, как разбивается ее душа.
- Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышал. Мы никогда не отпустили бы тебя. Дэниэл даже не знает всего этого.
- Почему? – слабо ответила девушка.
- Я не хотел, чтобы об этом вообще кто-то знал.
- Ты президент уже больше трех лет. Почему никто еще не узнал? Репортеры? Мама не могла родить ребенка просто так.
- Ты уверена, что хочешь знать это?
- Да, - на выдохе, чуть тихо, произнесла Кристал.
- Она правда была беременна, - мужчина тяжело вздохнул. В этот раз боль ударила по его душе, - и все было прекрасно до самых родов. – он опять остановился, выдержав приличную паузу, - Ребенок умер сразу после родов. Он прожил одну минуту и сорок две секунды. - у меня захватывает дыхание, а по щеке начинает катиться слеза, - Врачи сказали, что у нее анэнцефалия, которую сложно выявить во время беременности. Грубый порок развития головного мозга, который не лечится. С этим заболевание ребенок не может прожить больше трех лет, но даже это уже огромный срок. У нее не было..., - он опять замолчал, пытаясь собраться, - у нее не было больших полушарий головного мозга... части черепа...
Мой взгляд был устремлен в противоположную сторону, где однотонная стена полностью поглотила мои мысли. Я чувствовала щеки, которые все больше становились влажными. Чувствовала прерывистое дыхание. Чувствовала бешенный стук сердца. Чувствовала дрожь по всему телу. Чувствовала боль в груди, которая разрасталась неимоверно быстро, захватывая каждую часть моего тела.
- Она? Это тоже была девочка? – голос подруги окончательно сорвался, от чего она перешла на шёпот. Я почти не слышала ее, но замирала после каждого произнесенного ей слова.
- Да... Ариадна.
- Ариадна.
Воздух начал обволакивать меня, затуманив взгляд.
Боковое зрение попыталось предупредить меня о том, что ручка двери начала поворачиваться, но я была не в силах предпринять хоть что-нибудь. Тело стояла около стола, пока глаза смотрели куда-то в стену, пытаясь оповестить об опасности.
Марианна, очнись же ты! Еще секунда и тебя поймают!
Мне даже не пришлось тратить силы, чтобы заглушить внутренний голос. Другая часть сознания отгородилась сама.
- Что за... Марианна? – сын президента зашел в свой кабинет. Я не имею права даже находиться здесь, но мне все равно.
Если тебе все равно на себя и него, то хотя бы пощади Кристал! Уведи его. Никто не должен знать о том, что ты слышала.
Я прикрыла глаза, всеми силами пытаясь отгородиться от парня. Его нахождение поблизости нервировало меня, а собственная беспомощность вызывала отвращение.
Вдох. Выдох.
Сейчас ты сотрешь слезы и уведешь парня. Меня не волнует больно тебе или нет.
Я провела рукой по щекам, чувствую холодные капли. Тело медленно повернулось к Дэниэлу.
Теперь подойди к нему.
Парень смотрит на меня с волнением и замешательством, слегка сужая глаза, от чего вокруг них начинают появляться крохотные, еле заметные морщины. Одна рука в кармане брюк – прячется от мира. Другая медленно проводит по волосам, цвета темного шоколада. Обычная уверенность испарилась до последнего кусочка, оставив место лишь беспокойству и непонимание.
В этот раз я делаю шаг на встречу ему, что дается мне очень тяжело. Ноги сливаются с полом, из-за чего поднять их становится трудно.
Еще несколько шагов и ты будешь у цели.
Второй и третий преодолевается легче, нежели предыдущий, но я продолжаю в душе отбивать ритм, оповещающий о сближении наших тел.
Последний шаг я делаю в секунду, оказавшись почти вплотную к парню, но он не отстраняется от меня, а, наоборот, пытается заглянуть в глаза, которые я так усиленно прячу.
Рука, еще недавно прячущаяся в кармане, начала приближаться к моему лицу, пытаясь пальцами коснуться моей кожи. Я резко поворачиваю голову из стороны в сторону, давая понять, что не хочу этого.
- Что ты делаешь? – мне не хочется стоять рядом с ним, а уж тем более чувствовать прикосновение его рук.
- Хочу коснуться твоей щеки, - его ладонь неуверенно повисла в воздухе, будто бы не знаю, что делать.
- Не надо. Я говорила – мне не хочется этого.
- Тебе больно, но ты не говорила, что не хочешь этого.
- Это одно и тоже.
- Нет.
Я все еще находилась в затуманенном состоянии, но парень начал приводить мой разум к более адекватному.
- Чего ты хочешь всем этим добиться? Моего разбитого сердца? Так знай, что оно никогда не пострадает из-за тебя.
- Я бы никогда не разбил тебе сердце.
Ты уже это сделал.
- Может хватит всех этих милых речей? Для меня они ничего не значат, - я говорила тихо, чтобы никто не услышал нас.
- Ты ведешь себя как эгоистка.
- Эгоистка? И это я эгоистка? Ты себя в зеркало видел? – я окончательно выбралась из амебного состояния, вернув на место все чувства и эмоции.
- Тебе не надоело постоянно ругаться со мной? Это всегда приводит к..., - он замолчал, ожидая, когда я продолжу.
- Поцелую. – закончила я и встряхнула головой, - Который ничего не значит, да?
- Знаешь, что, Марианна? Я тебя не понимаю. И не пойму никогда. Ты говоришь одно, потом ведешь себя иначе. Ты очень странная.
- Хочешь сказать – это я разбиваю сердца? Это я сын президента, который спит и видит, как бы обмануть очередную девушку, пока меня не сплели по рукам и ногам узы брака?
- Значит такого ты обо мне мнения?
- После вашего с отцом вчерашнего разговора – да.
Мы слышим отчетливый шум в кабинете президента, после чего Дэниэл чуть ли не толкает меня по направлению стола.
- Спрячься, - он кивает в сторону стула, о чего моя голова начинает кружиться.
- Я не буду лезть под стол!
- Стол или мой отец. Выбирай сама, - он выжидающе смотрит на меня, давая понять, что вариантов у меня практически нет.
- Почему я просто не могу выйти?
- Он может зайти через любую дверь, и если ты все-таки попадешься ему на глаза, то будет не очень приятно.
Не упрямься.
Я вздыхаю и обхожу стол, пытаясь придумать в голове какой-нибудь другой вариант развития события. Вижу небольшой осколок стекла, который находится прямо под столом, и сразу же достаю.
- Чего ты так долго? – нервничая, говорит он.
- Сам иди и залезь туда, а еще и на стекло. Я не виновата, что тут устроили такой погром, - ненависть к своим действиям и себе появляется слишком резко.
Сейчас все происходит очень быстро, поэтому я наклоняюсь, после чего чуть ли не заползаю под стол, оказавшись там полностью зажатой с трех сторон. В эту же секунду дверь открывается, и кто-то входит.
- Дэниэл? Ты уже здесь, давно? – будто бы невзначай бросает президент.
- Нет, я только что пришел.
Кажется, я даже под столом уловила волну облегчения мужчины.
- Ты не расскажешь, почему твой кабинет находится в подобном состоянии?
- Искал одни документы, но это не важно, - пытается уйти от темы, но его отец настроен решительно.
- Поиски документов не могут привести к такому, - я бросаю взгляд на свернутую бумажку рядом с собой и сразу же поднимаю ее.
- Перенервничал, вот сорвался немного. Ничего серьезного, отец.
Я разворачиваю документы и вижу нескончаемые цифры и буквы, рябящие в моих глазах.
- Это из-за разговора? Из-за этой девушки, - последнее слово он чуть ли не выплюнул.
- Марианна. Эту девушку зовут Марианна.
- Уже не важно, она все равно скоро покинет нас.
- Как покинет?
- А ты думал? Она будет вечно жить с нами? Нет. У нее тоже есть семья и другие дела, так что в ближайшие дни она уедет.
- На какое число назначена свадьба? – резко решил сменить тему Дэниэл.
Не понимая всего написанного в документе, я сложила его в несколько раз и попыталась положить в задний карман штанов, но у меня это получилось весьма странно, да еще и бумажка залезла не полностью.
- Я думал, ты никогда не спросишь. Британская сторона настаивает на скорейшем бракосочетании, но есть все-таки подготовка, которая длиться не один день. Минимум через две недели.
- Две недели? – я выкрикнула чуть ли не с парнем, но вовремя удержала себя. – Это так скоро.
- Мы не будем тянуть со свадьбой.
- Мало того, что даже не я делал предложение, так еще и дату выбирают за меня. Это моя свадьба. Я имею хоть какое-нибудь право выбора?
- Мы опять ругаемся, - устало произносит мужчина, и я слышу шаги в сторону стола.
- Мы не ругаемся. Я всего лишь прошу выслушать меня.
- Мы уже говорили. И ты согласился. Даже не пробуй хоть что-нибудь сказать, пока не уберешься здесь. И нет, никакой сторонней помощи. Ты сам все это устроил.
Никто больше не проронил ни слова, а я сильнее прижалась к внутренней стенке стола, надеясь, что меня не обнаружат. В слух опять врезались отчетливые шаги, а после хлопок дверью.
Я продолжала сидеть, не решаясь встать.
- Можешь выходить из своего укрытия, - голос Дэниэла навис надо мной, когда я увидела его руку. Он протягивал мне ее, хотя помочь, но я лишь отодвинула ее от себя и неуверенно встала. – Ты не рассказывала, что скоро уезжаешь.
- Меня не волнует, знаешь ты об этом или нет.
- Что ты хотела? – варьировал он, надеясь услышать ответ хоть на что-нибудь.
- Когда?
- Когда пришла сюда. Второй день подряд я нахожу тебя в своем кабинете, – нотки недоверия проскользнули в его голосе, но он попытался скрыть их.
- Больше не буду посягать на вашу территорию, мистер Эриксон.
Ты должна влиться к нему в доверие, чтобы достать бумаги. Ты и Кристал не должна пострадать.
- Зачем ты приходишь сюда?
- Каждый раз решаюсь сказать, какой вы жалкий и мерзкий, но у меня ничего не получается. А хотя нет, кажется, сейчас получилось. – я прошествовала мимо него - удивленного и находящегося в замешательстве парня. – Судьба сделает нам подарок, если мы больше никогда не встретимся, - дойдя до двери, я резко развернулась и, отведя руки в стороны, плавно поклонилась.
Осчастливленная его реакцией, – слегка приоткрытый рот, и пульсирующая на шее вена – я вышла из кабинета и направилась в сторону сада.
В этот раз я не собираюсь плакать или бояться. Джулиан не должен видеть моих эмоций, и почему-то именно сейчас это должно быть так.
Не важно появится он там или нет.
И он никогда не должен узнать о том, что Кристал его сестра.
*****
По пути в сад я не удержалась и зашла в свою комнату, чтобы взять несколько листков бумаги. Руки тянулись творить, но за последние недели я только и делала, что напрягалась, забыв про духовные потребности. Голова взрывалась образами и картинами, молящими оказаться на белом листе. Улыбающаяся Кристал, платье Клариссы. Даже президент, сообщающий о помолвке. Ты и Дэниэл в той комнате.
Сад был пуст. Почему-то каждый раз здесь никого нет, и только одинокий садовник Роберт может выглянуть из-за кустов, но тут же спрятаться, не решаясь нарушить идиллию прекрасного места.
Карандаш плавно ложиться в мою руку, сливаясь со мной. Будто бы он подключен к моим мыслям, изображая то, о чем я думаю.
Вот уже вырисовывается силуэт человека, но я словно играю роль зрителя, наблюдающего за работой художника. Мне не ведом окончательный результат, что пугает меня, но не настолько сильно, чтобы я обратила на это внимание.
Вот рука делает очередной штрих, а после еще несколько, и я понимаю, чей образ появился в моей голове.
Эрик.
Я не останавливаюсь, продолжая выводить плавные линии. Нос, слегка выделяющийся небольшой горбинкой на идеальном лице. Россыпь еле заметных веснушек и точеные скулы. Сейчас мне становится понятно, почему Кристал обратила на него внимание. Душа не была гнилой, а, наоборот, чистой и светлой, но и внешне его совсем не обделили. Когда-то не обделили.
Откладываю почти законченный черно-белый рисунок, переходя к новому образу.
*****
Чья-то рука касается моего плеча, от чего я сразу же вздрагиваю.
- Видимо судьба не хочет, чтобы мы не виделись, - парень продолжает стоять позади меня, а я не решаюсь обернуться.
Рядом лежит стопка изрисованной бумаги, на которую я не обращаю внимание. Прямо перед глазами маячит картинка, которую я не успела закончить. Щеки покрываются густым румянцем, но я быстро привожу себя в порядок. Парень наверняка также устремил свой взгляд на рисунок, но мне не хочется видеть его реакцию.
Комната, в которой вы были максимально близки на протяжении целых двух раз. Его и твое тело. Поцелуй.
Я резко переворачиваю лист и поворачиваюсь к парню, попутно задавая вопрос:
- Ты следишь за мной? – непроизвольно я опять перешла на неофициальный тон, который менялся из случая к случаю.
- Нет, просто прогулки на свежем воздухе помогают выкинуть лишние мысли. – он ничего не говорит про рисунок, что приносит мне лишь счастье.
- Поэтому ты пришел туда, где сейчас нахожусь я. Тут же так мало других скамеек.
- Нет, просто эта скамейка моя любимая.
- Любимая скамейка? Да ты точно следишь за мной, - я убираю бумагу к остальной куче черно-белых творений.
- Почему у меня не может быть любимой скамейкой? – он приподнимает бровь и проводит рукой по волосам.
- И из-за чего же она является таковой? – в этот раз я складываю руки на груди, переживая, что парень захочет посмотреть мои рисунки.
- Не важно.
- Ты такой надоедливый, - я вздыхаю и закатываю глаза.
Лучше уйти, потому что разговаривать с ним совершенно не входит в мои планы на оставшуюся жизнь.
Позади парня мелькает темная фигура, но я решаю, что это лишь игра воображения, которое уже давно разбушевалось.
- Я, пожалуй, пойду, - встаю, но силуэт, подошедший еще ближе, зашевелился, а, после моего частого моргания, не стал пропадать. – Позади тебя кто-то есть, только не подавай внимание, что заметил этого.
Мне не хотелось, чтобы это был Джулиан, потому что он мог вытворить все что угодно. Сказать или сделать что-нибудь ужасное.
- Как близко? – тут же ответил Дэниэл.
- В десяти метрах. Что будем делать? – я готова была побежать, но меня остановил парень, взявший за руку.
- Только не надо вырываться, не собираюсь я ничего с тобой делать. Лишь безопасность.
- Я обойдусь без твоей помощи, - прошипела я, смотря на руку, которую он так и не отпустил.
- Он преградил единственную тропу, по которой мы бы смогли дойти до отеля. Нам придётся идти по дорожке позади тебя.
- Я не хочу идти в противоположную сторону, - сразу же среагировала я.
- Придется. Либо ты попадешь к нему в руки. Уверен, это ворон, а он не несет радугу и пони.
- Мне прекрасно это известно. Ты знаешь дорогу?
- Могу отвести в тот дом, где мы прятались в прошлый раз.
- Я не собираюсь находится так долго вместе с тобой.
- Может хватит ворчать? Хочешь оказаться рядом с врагом, пожалуйста. Я не зову тебя.
- Как ты собираешь это провернуть?
- Просто развернись. Оставь эти бумажки тут, он может отвлечься на них. Мы медленно пойдем в ту сторону, а потом побежим.
Я ни коим образом не хотела оставлять рисунки воронам, но Дэниэл прав – они могут помочь нам. И почему мне каждый раз выпадает такая честь, встретиться с врагом?
*****
Я тяжело дышала, пытаясь привести свой организм хоть немного в порядок. Все опять было возбуждено, но внутри не крылся страх или беспокойство. Мне просто не хотелось видеть никого из них.
- С тобой все хорошо? – Дэниэл подсел на пол рядом со мной, при этом оставляя между нами расстояние в полтора метра.
Я промолчала, не хотя отвечать. Мне надоело все.
Наши скучные разговоры и тайны, раскрывая которые понимаешь, что появляется еще с десяток других.
- Знаешь, ту скамейку я очень часто посещал в детстве с мамой, - я напряглась, вслушиваясь в каждое слово, но он замолчал.
- И?
- Это будет фактом. А тебе же они так не нравятся, ведь ты считаешь их пустыми.
- В этот раз можно сделать исключение.
- Тогда я буду ждать ответной истории, - он с грустью сложил руки на груди, ожидая моего ответа, но я молчала. – Ладно, как хочешь, - он провел рукой по волосам, и между нами воцарилось тянущее молчание.
- Я согласна.
Казалось, парень удивился, хотя в душе я думала, что именно этого он и добивался. Он тут же продолжил рассказ, погружая меня в свои слова.
– Мама показывала мне на цветы и говорила их названия, а я каждый раз спрашивал, почему их назвали именно так. - он слабо улыбнулся, - И каждый раз она рассказывала мне какую-нибудь историю. Первый цветок, который заинтересовал меня, это ромашка. Она говорила, что для нее это своеобразный символ солнца. Когда-то давно, в те времена еще не существовало солнца и луны, один мужчина решил нарисовать нечто необычное. Он взял песок цвета охры, обозначающий зыбучесть того холодного времени, и перо белой совы, что являлось символом свободы и безграничности. Песок сыпался прямо из его рук, показывая секунды, исчезающие на глазах. Образовался ровный круг, светящийся теплотой и чем-то невозможным. Перья подхватил ветер, сооружая небольшие лучики. Мужчина увидел завораживающую красоту в своем творении. Наступающая ночь перестала нести в себе темноту. Луна, будто бы выложенная из тех самых перьев, красовалась на небе. Утро же началось с яркого восхода солнца. Оно переливалось, а от взгляда на него начинало рябить в глазах, но мужчина продолжал упиваться им. Его творение пропало, но в тот же вечер он заметил странное растение, не знающее прежде. Это был цветок с белыми лепестками и желтой сердцевиной.
Дэниэл закончил, смотря прямо перед собой. Я была настолько заворожена его рассказом, что мне хотелось услышать еще что-нибудь. Историю или хотя бы слово.
- Что случилось с твоей мамой? - мой голос, еле слышный, нарушил тишину, возникнувшую между нами.
- Она заболела, но, когда это обнаружили, было уже поздно. Нам оставалось лишь смотреть, как она умирает. Прямо на наших глазах.
Ему было так же больно, как и президенту. Они потеряли одного и того же любимого человека, переживая горе поодиночке.
- Ее звали Элизабет?
Я заранее знала ответ на этот вопрос.
- Да.