32 часть
Я не знала, сколько времени прошло.
Может, час, может, весь день.
Голова гудела, тело ломило, во рту пересохло, а кожа была покрыта мелкими царапинами и грязью.
Когда я открыла глаза, первое, что увидела — высокие деревья, склонившиеся надо мной.
Лес.
Настоящий лес.
И холодный, влажный мох под спиной.
— Это что такое... — я села, схватилась за голову.
Всё плыло, но мысли начинали проясняться.
Меня усыпили.
Меня вывезли.
И выбросили.
Где Влад?
Где Лера?
Почему она это сделала?
В голове крутились вопросы, но вместо ответов — только страх и злость.
И пустота вокруг.
Я поднялась на ноги, огляделась.
Ветки хрустели под ногами.
Телефона с собой не было.
Ничего.
Только я и этот жуткий лес.
Сквозь кроны деревьев пробивалось солнце, мягкое и тёплое.
Судя по его положению, был ещё день — где-то два или три часа.
Я облегчённо выдохнула: до заката оставалось достаточно времени, чтобы хотя бы попытаться выбраться отсюда до темноты.
Я осмотрелась внимательнее.
Лес был густым, но не диким — где-то вдалеке я услышала шум воды. Может, ручей или река. А может, дорога рядом.
Я пошла на звук, стараясь не паниковать и не бежать, чтобы не запутаться и не уйти дальше от возможного выхода.
Каждый шаг отдавался в теле болью, но страх давал силы.
В голове крутилась одна мысль: Лера перешла черту.
Через пару минут я вышла к какой-то речке.
Я остановилась, тяжело дыша.
В нескольких минутах от меня была избушка..Ну или как это назвать?..
Я подошла к зданию и увидела бабушку.
Старушка сидела на скамейке у покосившегося домика, будто вышедшая из старой сказки — в платке, с корзиной у ног, полной трав и баночек.
— Бабушка... извините... а вы не подскажете, как мне до Москвы добраться?
Она прищурилась, осмотрела меня с ног до головы, и, услышав слово "Москва", вдруг громко рассмеялась:
— Ой, деточка, из такой глуши-то... Пешком, может, дня через два дойдёшь... если не свернёшь в болото. Хотя туда и свернуть особо негде, лес да тропа одна.
Я застыла.
Два дня пешком.
Телефона нет.
Ни связи, ни транспорта.
Всё внутри похолодело.
— А автобусы? Машины? Кто-нибудь тут вообще проезжает?
Бабушка покачала головой:
— Только по выходным кто-то на рыбалку приезжает. Сегодня-то четверг. Так что сиди, отдышись. Может, кто и проедет.
Я села рядом, чувствуя, как мир вокруг рушится. Но в голове уже зрело решение.
Я не останусь здесь.
Я выберусь.
И Лера пожалеет, что не добила меня сразу.
Старушка взглянула на меня с неожиданным сочувствием и, взяв меня под руку, медленно повела в сторону своего дома.
— Пойдём, деточка. Отдохнёшь, наберёшься сил-то. Вид у тебя совсем неважный.
Я молча кивнула, ощущая, как ноги будто сами идут за ней.
Дом был старый, и чем ближе мы подходили, тем сильнее било в нос сыростью.
На пороге скрипнула рассохшаяся дверь, и я перешагнула внутрь.
Пол скрипел под ногами, воздух был тяжёлым, пахло плесенью и чем-то затхлым.
Обои местами облезли, из углов потянуло сыростью, а в одной из комнат прямо в потолке чернело пятно плесени.
Но странным образом всё это не вызывало ужаса — скорее чувство, будто ты попала в старое забытое время, в котором тебя ещё могут укрыть.
— Прости за беспорядок, — сказала она, поправляя старую кружевную занавеску. — Живу одна, не до уборки. Но кровать есть, тёплая. Печку натопим. Переоденься, вон там лежит старый халат, тебе впору будет. А потом чайку попьём.
Я кивнула и прошла в небольшую комнату.
Всё внутри казалось чужим, но сейчас — безопасным.
Я опустилась на кровать, в которой будто когда-то спали десятки людей до меня.
Всё, чего я сейчас хотела — отдышаться и всё обдумать.
Потому что когда я вернусь... Яна будет совсем другой.
Мне, как сестре миллионера, было немного непривычно ходить в старых сланцах и ношеном халате, который, кажется, повидал ещё Советский Союз.
Он немного пах пылью и старой древесиной, а сланцы скрипели на каждом шагу.
Всё это выглядело так нелепо — я, привыкшая к чистым белым простыням, стильным пижамам и завтракам из миндального круассана, теперь сидела в деревенском доме на полуобрушившемся диване, закутавшись в облезлый плед.
Но странным образом... я чувствовала себя свободной.
Ни Леры с её безупречной улыбкой, ни Влада с его холодным тоном.
Никто не знал, кто я здесь.
Не было ожиданий.
Не было плана.
Только я, старая кружка с облупившейся эмалью и чай с горькими травами, которые бабушка собирала сама.
Я прислушалась — за окном скрипела калитка, где-то блеяли козы, а внутри потрескивали дрова.
Казалось, мир снова замедлился. Но долго я здесь не задержусь. У меня всё ещё есть незаконченное дело.