одержимость в оттенках черного.

Песня к главе: crystal castles - kerosene.

Темнота обволакивает меня, словно густой туман. Сначала — лёгкое покалывание в кончиках пальцев, потом волна тепла прокатывается по телу, и вот уже мир начинает медленно плыть перед глазами.

Я сижу на холодном подоконнике, обхватив колени руками, и смотрю в окно. За стеклом — размытые огни города, превращающиеся в разноцветные пятна. Они танцуют прямо перед моими глазами.

Я сутки просидела в четырех стенах, не съев ни крошку еды и ни капли воды. Меня досихпор ломало от наркоты, но я не могла себе позволить.

Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Не больно - скорее странно. Словно я наблюдаю за собой со стороны, будто это не моё тело, не мои мысли. Голос в голове шепчет: «Наконец‑то ты свободна».

Свободна? От чего? От страха? От сомнений? От самой себя?

Что-то треснуло в подсознании. Я ни капли не отошла от того, что видела в подвале особняка. Из за эйфории Я практически ничего не помнила, но я знала. Знала, что он убил их. Понятия даже не имею как я сбежала, тем более вытащив Юнону.

Время теряет смысл. Минуты растягиваются в часы, а может, наоборот - часы сжимаются до мгновений. Я пытаюсь вспомнить, зачем я здесь, почему я сделала это, но мысли ускользают, рассыпаются, как песок сквозь пальцы.

Я закрываю глаза и вижу вспышки света: красные, синие, зелёные. Они кружатся, сливаются, создают образы, которых не существует в реальности. Я слышала их, они что-то шептали мне.

«ты обречена.»

«тебе от меня никуда не деться.»

«ты не сбежишь.»

Шепот раздавался по комнате, отдаляясь в каждый угол. На самом деле, я уже тысячу раз пожалела, что заглянула в тот угол.

Память начинает возвращаться обрывками. Лица. Слова. Сцены, которые я хотела бы забыть. Они наплывают одна на другую, как кадры из старого фильма, который никто не потрудился склеить. Я вижу глаза того, кто зажимал между моими пальцам пистолет, нажимая на курок.

Холод пробежал по спине.

Тишина давит на уши. Я пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Мир снова начинает вращаться, и я падаю обратно на подоконник. В голове — гул, словно тысячи голосов шепчут что-то неразборчивое. Я закрываю уши руками, но это не помогает. Голоса становятся громче, настойчивее.

Я вновь встаю с подоконника, шаткими шагами я плетусь к кровати, опираясь об стену. Пару раз я все же упала, один раз чуть не влетел головой об угол шкафа. Упав перед кроватью, сил залезать обратно не осталось.

Нащупав телефон где-то в кармане, я открыла мессенджер. Мне нужна была помощь, иначе бы я точно сошла с ума. Муть в глазах не давала ничего разглядеть, я зашла в первый чат и начала тыкать по буквам по памяти.

Сообщение отправилось.

«— мнк нуднв помдшб плмогтте мнк»

Я откинула телефон. Голоса давили на уши, виня меня во всем.

Ты виновата.

Ты виновата.

Ты виновата.

ТЫ ВИНОВАТА.

ТЫ. ВО. ВСЕМ. ВИНОВАТА. САМА.

Я схватилась за голову громко закричав, думая, что это отгонит всех сущностей. Я отползла к стене и прижалась к ней затылком, вырывая волосы.

Мне захотелось забыться. Уснуть. Не проснуться. Не слышать ничего в этом мире.

После, я начала биться головой об стенку, также дёргая волосы. Я билась так сильно, что потеряла сознание.

***

Я погружаюсь в вязкую тьму, словно тону в густом сиропе. Время теряет смысл — то растягивается в бесконечность, то схлопывается в мгновенье. Сначала всё окрашивается в кислотные оттенки: изумрудное перетекает в пурпурное, а потом взрывается россыпью золотых искр.

Вижу себя — но не себя. Отражение в зеркале дробится на сотни осколков, и в каждом — другая я: то смеющаяся до слёз, то рыдающая без причины, то застывшая с пустым взглядом. Пытаюсь прикоснуться к стеклу — оно пульсирует под пальцами, словно живая плоть.

Я разглядываю все эти силуэты, трогая пальцами. Они сбегают от меня. Не дают их поймать. Вновь. Много зеркал. Я покрутилась вокруг себя. Зеркала. Отражения. Они тычут на меня пальцами.

Я пнула ногой в зеркало, множество маленьких осколок разлетелись по пространству. Один осколок прилетает мне по щеке, почти под глазом.

Они показывают на меня. Что я сделала?

***

Я открываю глаза. Комната изменилась. Стены пульсируют, словно живые, мебель расплывается, превращаясь в бесформенные массы. Я пытаюсь сфокусироваться на чём-то реальном, но реальность больше не имеет границ.

В дверь кто-то с силой долбится. Я повернула голову в сторону коридора. Пошатываясь, я встала. Уже не как алкаш. Я подошла к двери и посмотрела в глазок.

Юнона.

Я открыла ей дверь, она залетела ко мне сразу же. Она хватает меня за плечи, вглядываясь в зрачки.

— ты употребляла ещё? — первые слова, которые я слышу за двое суток.

Я мотаю отрицательно головой.

Она хмурится, спустив брови к переносице.

— ты почему мне не писала? Я о тебе три дня не слышала.

Три дня? Я была не в себе три дня?

Она отошла и осмотрела меня. Волосы мои были растрёпаны как только можно, я ведь своими руками хотела их вырвать клочками.

На затылке застывшая кровь. Ого. Это я билась об стену. Мешки под глазами, зрачки размером с радужку, бледный цвет кожи и торчащие ребра. Я не ела и не пила три дня.

— Мадди.. ты медленно убиваешь себя, понимаешь? — она жалостно на меня посмотрела.

Я кивнула.

— тогда я останусь у тебя, приведу тебя в порядок.

***

Я сходила в душ под ее присмотром, она следила за мной как за лялькой.
Заставила есть, насильно засовывая салат мне в горло. А ещё. Она выкинула пакетик. Злосчастно выбросила его. Не оставила и грамма. Запичкала меня таблетками и капельницей.

Вечером, я будто снова ожила. Сидя с ней на диване под какой-то фильм она болтала о своем, я же только ее слушала.

— Юнона..

— да?

— как тебя себя так хорошо чувствуешь? При тебе убили людей, ты на работе то тряслась.

— Ам.. я.. я пью таблетки просто от стресса. Помогает.

— а, понятно.

— если я задам вопрос, ты ответишь честно? — она даже после слов взяла, и поставила фильм на паузу, оставив нас в нагнетающей тишине.

— ну.. да.

— зачем ты употребила их?

Я замялась. Я сама еще не разобралась зачем. Я ещё не полностью осмыслила свое существование.

— я боюсь, Юна. Я боюсь что он меня найдет, и заставит вновь терпеть. Я боюсь что он настигнет тебя, убив моими руками. Я не хочу этого.

Она внимательно меня слушала, перебирая край кофты.

— я хочу забыться. Забыть это все как страшный сон, желательно вообще не проснуться.

Мой мир рухнул, рассыпался на осколки.