Семь причин ада на Земле

- Ты с ума сошла? – вырвалось из моего рта прежде, чем я осознала ироничность этой фразы.

- Я просто хотела подыхать свежим воздухом, - спокойно ответила Зои, обратив свой взгляд в открытое окно.

На улице было довольно холодно, но из-за сквозняка казалось, что вокруг нас нет стен, защищающих от осеннего тепла.

- И таблетками напилась, чтобы дышалось лучше, - прошипела я, пытаясь побороть неугомонную дрожь в руках.

- Да, без жизни дышится легче... - она оборвала свои словами, будто вспоминая что-то.

Через миг я услышала лишь «Кира», произнесенное отстраненным голосом сестры.

Не моей сестры, но в это минуту Зои показалась мне очень близкой.

И это не удивительно, ведь она выглядела настолько же сумасшедшей, насколько и Идия с Ачед. Однако мне не понятно, почему внутри появилось обжигающее желание сесть рядом на скрипучую койку, схватиться за ее плечи и притянуть к себе. Я солгу, если скажу, что мне не понравилось представлять это в голове. Я мысленно ощутила искрен-ность семейных объятий.

- Только не злись, - звонкий голос помешал мне совершить опрометчивый поступок..

В дверях палаты стоял Ксюр, виновато пожимая губы.

Дрогнув (я списала это на холод, хотя опасалась, что дело в очередном приступе су-масшествия), я перевела взгляд на Зои.

Скорее всего она пыталась покончить с жизнью сегодня. Сначала таблетки, которые не помогли, потом крыша, которая дала бы более верный результат, но что-то ее остано-вило.

- Зайди позже, - спокойно произнесла я брату.

Он замялся, и я ощущала, как его взгляд бегает от меня к блондинке, но в конце кон-цов Ксюр оставил нас наедине.

Я не стала медлить и задала вопрос, что заставил меня задержаться тут.

- Почему ты не прыгнула? – спросила я, не двигаясь с места.

Она тоже не двинулась.

- Зои, - мой голос был удивительно мягким, но я не ощущала, что он принадлежал мне.

Как будто это было что-то из глубины души, и было бы глупо удивляться подобной мысли при таких обстоятельствах.

Услышав собственное имя, она обернулась и ее взгляд прояснился, и я увидела преж-нею Зои, веселую и в полном сознание.

- Я не хотела, - ответила она, слегла улыбнувшись.

Она опустила взгляд на пустое место рядом с собой, а затем перевела глаза на меня.

Этот взгляд вернул в мою голову проблески человеческих воспоминаний, которые да-ли мне ясно понять – она была потеряна уже давно.

Присев рядом, я продолжила:

- Тогда, что ты там делала? – я почти шептала, но Зои съежилась, будто мой тон был слишком резким.

- Я хотела проветрить голову, говорю же, - его глаза не отрывались от моей шеи.

На мне был золотой крестик, который я не захотела снимать.

Распятый Христос напоминал мне, что людям нельзя верить, что он предают всегда и повсюду, ничего не опасаясь.

А значит – достойны наказания.

Но сейчас я не хотела смотреть на него и осознавать, почему же я ненавижу все чело-вечество.

Я хотел понять, почему сами люди себя ненавидят.

- Я помню, как мама подарила его тебе, - произнесла она с улыбкой, не открывая глаз от моей шеи. – Я виделась с ней недавно, в день аварии.

Я ничего не ответила, и она продолжила:

- Она все такая же красивая, - глаза Зои прояснились окончательно, когда появились слезы, - но больше мама не помнит, что она вообще человек. Кира, я скучаю по ней, даже по отцу, что любил алкоголь больше всего на свете. Ты знаешь, почему я все равно ску-чаю?

Я замотала головой, выказывая свое непонимание.

- Потому что они делали нас семьей, которой у нас больше нет. Когда ты решила сбе-жать, я напросилась уйти с тобой. Я думала, что станет лучше, но ты, моя старшая сестра, стала мне вовсе чужой. Парадоксальная ситуация, ведь все должно было быть наоборот. Однако я и раньше был невыносимой ношей на твоей шее, а потом и вовсе камнем, тяну-щим тебя вниз. Этот крестик, я также знаю, почему мама решила подарить его тебе. Даже в своем безумной мире она видела истину, которую было не суждено увидеть мне – ты будешь дорожить только тем, что приносит пользу. Цепочка приносит воспоминания и мотивирует не быть такой, как мама и отец, а я лишь напоминала, что не стоит проявлять слабость. Вы были так похожи с мамой...

- Почему ты так решила? – вырвалось из моей груди, и вновь я не почувствовала, что голос принадлежал мне.

- Ты хотела выглядеть лучше, чем была, но ты просчиталась. Равнодушие нельзя скрыть, если видишь человека каждый день на протяжение долгих лет. Как после такого я не должна желать наглотаться таблеток или прыгнуть с крыши?

Ее голос не был ядовитым, он был спокойным, даже нежным и любящим. Казалось, Зои просила совета.

Совет, как лучше убить себя и сделать этим мою жизнь легче.

- Не знаю, Зои, - лишь произнесла я.

- Я тоже не знаю, - ответила она, и ее взгляд обратился к окну, затуманиваясь и про-падая в никуда.

Что бы не происходило в ее голове, я никогда не смогу распутать клубок ее мыслей и добраться до сути проблемы. Так же как и не смогу осознать, права ли она насчет своей сестры.

Я всегда твердила, что Кира не я. Что будет, если я признаю, что ошибалась? Это за-путает меня не меньше Зои, ведь тогда я признаю, что в моей голове есть не только я. Это ли не причина моего сумасшествия, странного поведения, привязанности к мелочам... и к людям?

Нет, Кира – это тень, а тени теряются во тьме. Тьма заполонит землю совсем скоро, а мне лишь нужно бороться против Добродетелей. Я должна бороться за свет для Земли и тьму для людей. Я не должна сочувствовать людям и желать их обнять...

... не должна ощущать себя человеком.