Глава XXXI. Прислушиваясь
Я медленно вдыхала табачный дым случайного прохожего, наслаждаясь горьким привкусом, что щипал мое горло. Глаза следили за падающими звездами сквозь закрытые веки. Пальцы рисовали картинки, что в режиме слайдшоу всплывающих в моей голове, на холодной лесной земле. Грязь забивается под ногти, раздражая хрупкую кожу.
Прошло чуть больше недели, как мы согласились на сделку с Добром. И тогда включился обратный отчет до конца.
Неделю назад я бы назвала этот счетчик «Конец человечества», но теперь все иначе. Чертовы Добродетели, гребанные люди, хреновое сумасшествие. Чтобы не происходило с Грехами – этим невозможно управлять.
Ачед превратилась в проблемного подростка, постоянно сбегающего из дома. И мне до сих пор не удалось узнать, нахрена же она забралась в комнату Ира.
Кстати, насчет Ира – он превратился в молчаливую копию себя. Можешь считать себя счастливым сукиным сыном, если смогли вытянуть из него два слова за сутки.
С Идией творится тоже самое – она запивает свое молчание вином, скотчем и виски. В итоге, наш запас опустел больше, чем наполовину.
Ксюр же зачастил ко мне в гости, постоянно любезничая с блондинкой. Я бы сказала, что он поступает так для того, чтобы пощекотать мне нервы, но милейшая - по ущербным меркам девиц - улыбка на его лице стала неотъемлемой частью их болтовни.
Гул и Авар были больше всего приближенны к понятию «нормальные», в отличие от братьев и сестер, но это было не сложно в такой-то ситуации. Единственное, что включало мою подозрительность – это ухмылки, которыми те любили обмениваться в любую свободную минуту.
Я же пример худшего из представителей безумия нашей небольшой семьи – бессмертная, что умерла дважды за три дня. К счастью, больше это не повторялось, толи благодаря Леснику, толи благодаря блондинке, что чудом вернула мне возможность дышать, когда пару дней назад я вновь начала задыхаться, ощущая приближение смерти. Это был переломный момент, после которого я сбежала в мотель в трех кварталах от квартиры. Я никуда не выходила, а мое местоположение знал лишь доктор, чтобы время от времени приходить и рассчитывать, сколько мне осталось до смерти. Его теплые руки измеряли пульс, давление, брали кровь на анализы, а затем он уходил, ничего не произнося. Поразительно, как я отталкиваю одних людей и принимаю других без особого анализа причин своих поступков.
Все дело в сумасшествие, да, именно так. В том, что принесло человечество в мой ослабевший разум.
Я вновь и вновь повторяла эти слова в своей голове, когда закрывала глаза, а затем вставала с дряхлой кровати и направлялась в парк через дорогу, игнорируя тьму и колючий ветер. Я находила самый пустой участок, ложилась на ледяной грунт, что впитывала тепло моей мягкой кожи сквозь шелковую пижаму, и думала, как же долго мне придется прислушиваться к грязи, чтобы услышать Землю.
А она продолжала игнорировать меня, лишь оставляя ждать смерти или же вдохновения.