🍄 Hyphē/Гифы 🍄

Дом полковника выглядел так, как будто в нём никто никогда не жил. Он был почти таким же, как и его квартира на посту обороны Внешнего города. Что касается того, откуда Тэтэ знал, как выглядела комната полковника, всё потому, что, когда дверь лифта открылась, он почувствовал, как окружение стало слишком холодным.

Тэтэ повернул голову и встретился глазами с Чонгуком. Полковник скрестил руки на груди и опёрся на дверной косяк.

– Вернись.

Рот Тэтэ сжался.

На самом деле он и Селан не были знакомы друг с другом. Он думал об этом, когда нажимал на кнопку лифта. Если Селана нет дома или он откажет ему в его просьбе, ему станется только неловко обратиться за помощью к Колину.

Он оглянулся на Чонгука и внезапно почувствовал себя немного грустным и огорчённым. Этот человек прекрасно знал, что у него нет на базе друзей. Чонгук увидел его обиженное лицо и спросил:

– Что случилось?

Тэтэ опустил глаза и не знал, что сказать. Он действительно хотел попросить Чонгука остаться в его доме, но боялся, что полковник откажется от него.

Затем он услышал мягкий смех Чонгука.

– Я дразнил тебя, – Чонгук подошёл и оттащил его от лифта. – Сначала поужинай, а потом поспишь со мной ночью.

Ужин ели из столовой. Еда была не очень вкусной, Чонгук, сидящий напротив него, заказал грибной суп.

Однако если он будет спать с Чонгуком... это, естественно, лучше, чем спать с Селаном, и намного лучше, чем спать с Колином. Тэтэ объяснил это тем, что был знаком только с Чонгуком. В конце концов, до этого он уже дважды спал с этим мужчиной.

Приняв душ в ванной полковника, он вытерся и быстро пошёл к кровати, завернувшись в большое белое полотенце. Он сел на край кровати. У него не было пижамы.

Комната полковника казалась намного лучше его комнаты. Это может быть признаком особого обращения со стороны военных. Однако каким бы особенным ни был уход, не было ни дополнительного одеяла, ни дополнительной подушки. Он сознательно сдвинул подушку, лежащую посреди кровати, к наружной стороне.

Затем его глаза обратились на красное пятно у изголовья кровати. Там стояла простая стеклянная бутылка с тремя яркими цветами. Колючий стебель и тёмно-зелёные листья. Два из них уже полностью распустились, а у одного пока только бутон.

Впервые Тэтэ увидел растения на человеческой базе. Этот город из стали, казалось, не позволял существовать ничему, кроме людей. В воздухе витал аромат цветка. Чонгук находился в гостиной и слушал отчёты своих подчинённых. В этот момент он закончил разговор и вернулся в спальню.

Чонгук заметил, что он смотрит на букет.

– Это моя мать, – объяснил он.

– Госпожа Чон?

Чонгук говорил легко.

– Да.

Его взгляд был прикован к трём цветам. Затем, спустя долгое время, он выглянул наружу. Небо за окном было тёмным. Здания отбрасывали тёмные тени, а шестиугольный Эдемский сад стоял далеко от искусственного магнитного полюса.

Тэтэ проследил за его взглядом. Эдем действительно был похож на улей. Его мысли внезапно пришли в движение, и он оглянулся на три ярко-красных цветка возле кровати. Цвет и форма ему немного знакомы. Это было очень давно, когда Тэхён читал книгу о том, когда человеческая цивилизация еще процветала, и тогда это было обычное растение.

– Роза... – пробормотал он.

– Это роза, – голос Чонгука был лёгким.

Когда у детей в его классе было свободное время, они играли в домашние игры и их побуждали сажать цветы, используя вместо них разноцветную бумагу. Однако в Эдемском саду, казалось, были настоящие розы.

– Растут ли в Эдемском саду розы?

Ответ Чонгука был кратким.

– Нет.

Как только Тэтэ подумал, что его ответ завершён, Чонгук снова заговорил.

– Ей нравятся растения, а вот база – нет, – его голос был спокойным. – С шестнадцати лет я тренировался в пустыне и собирал семена. Маяк отдал их ей после того, как убедился, что это безопасно.

– Тогда госпожа их вырастила? – спросил Тэтэ.

– Да.

Тэтэ внезапно вспомнил запечатанные семена растений в офисном шкафу Чонгука, увиденные им месяц назад. Он думал, что Чонгук должен уделять большое внимание своей матери. Сегодня на Маяке госпожа Чон собиралась представить несколько отчётов и выглядела как исследователь. Поэтому он задавал вопрос:

– Госпожа Чон – учёный?

Чонгук некоторое время молчал, прежде чем ответить.

– Да.

Затем Чонгук внезапно произнёс:

– Ты знаешь девочку из Эдемского сада.

Тэтэ кивнул. Чонгук видел Лили, и Тэтэ нечего было скрывать.

– Как много ты знаешь?

Тэтэ догадался, что полковник спрашивал его, что он знает об Эдеме. Он вспомнил слова Лили и ответил:

– Я знаю Декларацию Роз.

Он увидел, как Чонгук смотрит в окно, как будто вспоминает прошлое. Мужчина открыл рот.

– Говорят, что когда ей было двенадцать, благодаря её интеллектуальному развитию, база предполагала, что её участие в научных исследованиях внесёт больший вклад в будущее человечества, чем рождение детей, и её отправили на Маяк учиться.

– Потрясающе.

Ему всегда были любопытны люди с более высоким IQ.

– Затем она подала заявление о переводе обратно в Эдемский сад, чтобы взять на себя репродуктивные обязанности, изучая усовершенствованные методы выращивания эмбрионов.

– А потом?

– Никакого «потом» нет. Она до сих пор этим занимается.

Тэтэ вспомнил появление госпожи Чон. Несмотря на то, что на ней была маска и оставались видны только её глаза, она произвела на него глубокое впечатление. Он воскликнул:

– Она очень красивая.

– Спасибо.

Тэтэ оглянулся на сегодняшний день и задал вопрос:

– У тебя с ней хорошие отношения?

– Нет.

Тэтэ моргнул.

– Почему?

Он чувствовал, что Чонгук очень беспокоится о своей матери.

– Она всегда думала, что я пойду в Центральный объединенный фронт, но, в конце концов, я решил пойти в Суд высшей инстанции, – тон Чонгука был скучным. – Может, я убил слишком много людей.

– Она не может принять это?

– Это я больше не хочу заботиться о её чувствах, – Чонгук взял подушку и бросил её.

Тэтэ обнял подушку и уставился на Чонгука. Как ни странно, он понял, о чём говорил этот человек. Чтобы всегда быть правым, всегда бодрым и всегда равнодушным, Судья должен полностью изгнать себя. Изгнание – это слово внезапно пришло в голову Тэтэ.

– Эдемский сад и Суд высшей инстанции делают противоположное. Это потому, что тебя нельзя поколебать? – спросил Тэтэ.

– Молчи, – Чонгук наклонился, вытащил подушку из рук Тэтэ, приподнял Тэтэ и положил подушку ему под голову. – Тебе запрещается открывать глаза.

Тэтэ лежал на мягкой подушке, и его сознание постепенно затуманивалось. Он был очень сонным и с трудом боролся сегодня.

Прежде чем он полностью заснул, он увидел, что Чонгук поднимает серебристо-белую коробку. Это было то, что сотрудник дал Чонгуку, когда они покинули Маяк. Тэтэ не знал, что это, и не думал, что ему нужно знать. У полковника всегда есть свои причины для любых действий.

***

Сложенная одежда Тэтэ лежала в стороне, с воротника посыпалась серая пыль. Это была пыль, которая не принадлежала ни полигону, ни Маяку. Однако Чонгук знал, что в то время была проблема с мониторингом Эдема, и из-за неразберихи оказалось невозможно отследить местонахождение Тэтэ.

Взгляд Чонгука переместился, и его палец нажал кнопку коробки. Серебристая шкатулка открылась, и из неё поднялся холодный белый парок. Под замороженным слоем была тонкая игла, наполненная чем-то бирюзовым.

Его пистолет был поставлен рядом с коробкой. Глаза мужчины остановились на этих двух предметах, и он повернулся к Тэтэ, сцепив пальцы на рукояти пистолета.

Именно тогда...

Тэтэ перевернулся и мягко прислонился к нему.

Он заснул. И был похож на маленькое животное под одеялом. Его молочно-белые шея и плечи обнажились. С вытянутыми бровями, и слегка загнутыми ресницами, его дыхание оставалось ровным и спокойным.

Пальцы, немного выступающие из-под одеяла, слегка сжаты, но расслаблены. Не было никаких признаков напряжения нервов. Он спал здесь безо всякой бдительности, как будто находился в... безопасном месте, которому доверял всем своим сердцем. Он считал, что здесь его никто не обидит.

Чонгук внезапно вспомнил день два месяца назад.

В тот день, когда они впервые встретились, Тэтэ посмотрел ему в глаза и сказал:

– Он действительно не ранен.

Споры, вопросы и гнев – вот с чем он сталкивался бесчисленное количество раз на дню.

Однако такие глаза он видел впервые. Они не задавали вопросов и не недоумевали, им было просто грустно. В печали было наивное спокойствие, как будто, если Чонгук объяснит причину, этот человек всё примет и всё простит.

До этого Чонгук игнорировал все просьбы, но в тот день он поднял белую ткань, покрывающую тело, чтобы показать рану человека.

Колебание человека начинается с первого доброго сердца.