Осколки чести[18+]

Три года спустя

Комната была залита густым золотом заходящего солнца. В этой тишине, нарушаемой лишь нашим сбитым, прерывистым дыханием, казалось, замерло само время.

Сегодня был тот редкий день, когда дом принадлежал только нам. День, когда можно было забыть о ролях родителей, хозяев, друзей и просто быть собой.

Я прижалась спиной к прохладной стене возле кровати, чувствуя, как его ладони — собственнические и горячие — блуждают по моему телу, пробуждая знакомый ток. Я потянулась к нему, запуская пальцы в волосы на затылке, и притянула для поцелуя. Адам ответил глубоко, властно; от этого напора мои колени подогнулись, и я едва не осела на кровать, но его руки удержали меня, не давая разорвать этот момент.

Мир сузился до кончиков его пальцев, когда он коснулся шлейки моей майки.

— Я схожу по тебе с ума... — выдохнул он мне в губы.

Договорить он не успел. Внизу с оглушительным грохотом хлопнула входная дверь, и дом мгновенно наполнился звонкими детскими голосами.

Волна разочарования накрыла меня так ощутимо, что я не выдержала и закатила глаза, сложив руки на груди. Адам, вместо того чтобы расстроиться, лишь низко ухмыльнулся, глядя на моё лицо.

— Продолжим вечером, жена, — прошептал он с дьявольским огоньком в глазах.

Нам пришлось спешно приводить себя в порядок и спускаться. В прихожей царил хаос: Фибби, Рафаэль и Даниэла вернулись с прогулки. Фибби, тяжело дыша, осторожно присела на пуф.Беременность сделала её еще более нежной и трепетной — она сияла тем особым светом, который бывает только у женщин, ожидающих чуда.

— А ну-ка, мелюзга, марш играть! Нечего со взрослыми тереться, — скомандовал Рафаэль, подгоняя детей. Их сыну недавно исполнилось три, и они с Арион были практически неразлучны.

Я стояла рядом с Адамом, чувствуя, как его рука собственнически обнимает меня за талию. Он явно продолжал забавляться моей реакцией на прерванную идиллию.

— Кетрин, что с тобой? Ты какая-то... запыхавшаяся? — подмигнула Даниэла.

Но Адам ответил за меня, не скрывая насмешки:

— Проходите, проходите. Она как раз вас ждала. Именно в эту минуту.

«Смешно ему, гаду», — подумала я, проходя мимо Рафаэля и едва слышно шепнув:

— Могли бы и позже прийти.

Он понимающе усмехнулся:

— Ну извините, леди Харден, нужно было предупреждать. Мы вообще-то решили, что сегодня идеальный вечер для барбекю. Так что, Кет, марш на кухню резать овощи.

В этот вечер Рафаэль назначил себя главнокомандующим у мангала. Адам же, в своей привычной манере, развалился на лавочке с видом короля на отдыхе.

— Может, ты мне поможешь, Ваше Величество? — проворчал Рафаэль, отмахиваясь от дыма.

— Я помогаю тебе морально. Это бесценно, — отозвался Адам.

Пока мы с девочками крошили салаты, в кухню вихрем влетели дети, едва не перевернув стол.

— Арион! — прикрикнула я. — Вы же сейчас дом по кирпичикам разнесете!

— Мама... Натан хочет меня укусить! — пожаловалась дочка, забавно коверкая слова от возмущения.

— Неправда! Не хотел я, не слушайте её! — тут же возразил мальчик.

Мы лишь переглянулись и рассмеялись, выпроваживая «вулкан и его жертву» обратно во двор к отцам. Натан, сын Даниэлы, рос удивительно мягким и спокойным ребенком с огромными глазами матери. А вот наша Арион... это была стихия. В свои три года она, казалось, держала в страхе всё поместье. Стоило ей нахмурить темные брови и взглянуть на кого-то своими ледяно-голубыми глазами — единственным, что она унаследовала от меня, — как все споры затихали. В остальном же она была маленьким зеркалом Адама: та же походка, тот же упрямый разворот плеч.

Позже, когда сумерки окончательно опустились на сад, а воздух наполнился ароматом жареного мяса и ночных цветов, мы сидели в кругу самых близких. Фибби грустила, что её муж в командировке, но мы с Даниэлой не давали ей погрузиться в меланхолию.

Я смотрела на смеющихся друзей, на Адама, который о чем-то спорил с Рафаэлем, на детей, копошащихся в траве, и комок подступил к горлу. Не от боли, нет. От переизбытка жизни.

Судьба долго вела меня по кругу, ломая и сжигая всё дорогое, но только для того, чтобы я оказалась здесь. В этом дворе, наполненном смехом. С этими людьми, которые стали моим щитом. Я поняла: вот оно, моё счастье. Оно не в отсутствии проблем, а в тех, кто стоит рядом с тобой, когда эти проблемы приходят.

Двор наполнился теплом, которое не давал ни один костер. Это было тепло наших душ. Наконец-то, спустя столько лет, я была абсолютно, бесповоротно дома.

КОНЕЦ.