Я твой кошмар K&M

Он ещё раз глянул на вход в парк - и вдруг увидел её. Вика вынырнула из-за поворота, накинув на голову капюшон лёгкой куртки из которого торчала коса. Когда она подошла ближе, на лице у неё расцвела улыбка.

Нет, она не просто появилась - она будто принесла с собой немного света, несмотря на серый, нудный дождь. А ещё от неё тянулся тонкий фруктовый запах.

- Привет, Мусик! - пропела она милым, чуть писклявым голосом.

- Привет... - неуверенно ответил Мусим, будто боялся, что если скажет громче, всё это исчезнет.

Вика стряхнула капли с капюшона, покосилась на мороженое, которое уже почти растаяло, и рассмеялась - смех вышел звонкий, будто не подходил этому дождливому дню.

- Ты что, всерьёз думал, что в такой дождь кто-то будет есть мороженое?

Мусим смущённо улыбнулся, выбросил оба рожка в урну и протянул ей зонт:

- Давай я подержу. Ты ведь промокнешь.

Она на секунду замешкалась от неприязни, а потом кивнула и встала под зонт рядом с ним.

Так они и пошли - медленно, не спеша, стараясь держаться подальше от глубоких луж. Дождь барабанил по куполу зонта, создавая свой собственный тихий ритм, а вокруг всё было серым, мокрым и каким-то особенно живым.

Сначала они шли молча. Мусим ловил себя на мысли, что хочет сказать что-то умное, что-то такое, что заставит Вику посмотреть на него по-другому. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от желания понравиться, и в какой-то момент не выдержал.

- Знаешь, а дождь - это ведь очень интересно с точки зрения физики, - начал он, стараясь говорить спокойно, будто это самая обычная тема для прогулки. - Капли падают под действием силы тяжести, но их форма меняется из-за сопротивления воздуха... А ещё, если присмотреться, можно увидеть, как они разбиваются о поверхность и создают маленькие всплески...

Вика шла рядом, глядя прямо перед собой. Она кивала, но взгляд её скользил по парку: по мокрым скамейкам, по отражениям фонарей в лужах, по ребятам, которые прятались за кустами и деревьями следили за нашей парочкой.

- Ага, - коротко отвечала она, когда Мусим делал паузу, словно ставила галочку, что услышала.

Он продолжал рассказывать - про испарение, про конденсацию, про то, как образуются облака. Слова лились из него потоком, будто если он остановится, тишина станет слишком громкой. А Вика всё кивала, иногда улыбалась, но в её глазах не было того блеска, который он так надеялся увидеть.

Они покормили белочек, которые, несмотря на дождь, выбежали к тропинке в надежде на угощение. Купили горячий шоколад в маленьком киоске - Вика сказала, что это хоть как-то спасёт от холода. И на мгновение Мусиму показалось, что всё не так уж плохо: они вместе, пьют горячий шоколад, и даже дождь кажется не таким уж противным.

Но потом он снова заговорил - на этот раз про какой-то эксперимент по химии, про реакцию, которую они делали на прошлой неделе. Вика слушала, поджав губы, и время от времени поглядывала на свой телефон.

- И вот если смешать эти два вещества, - размахивая руками, продолжал Мусим, не замечая, как зонт чуть наклонился и на Вику попали капли, - получится реакция, которую мы на прошлой неделе делали...

Она слегка отстранилась, вытерла щёку и вздохнула с раздражением:

- Мусим, я... я не очень шарю в этом. Ты уж извини.

Он тут же замолчал, будто его выключили. Посмотрел на неё, потом на свои кроссовки, которые уже промокли, несмотря на все старания.

- Извини, - тихо сказал он. - Я опять всё испортил.

- Нет-нет, - быстро ответила Вика, не желая, чтобы он ушёл раньше времени. - Просто я больше про другое люблю... Про фильмы, про музыку, про всякие истории...

Мусим кивнул, но внутри у него всё сжалось. Он хотел быть интересным, хотел, чтобы она смотрела на него так, как он смотрел на неё. А вместо этого чувствовал себя чужим в этом мокром парке, под этим зонтом, рядом с девушкой, которая была из другого мира.

В этот момент телефон в кармане Вики завибрировал.

«Наконец-то», - подумала она с облегчением, будто гора с плеч упала.

Она достала его, быстро глянула на экран и снова вздохнула.

- Мне надо ответить, - сказала она, вставая. - Это по делу. Я на минутку.

Отошла шагов на десять, подальше, чтобы Мусим не слышал, и нажала «Принять».

Мусим остался стоять под дождём. Свой зонт он отдал Вике.

А в это время Вика, отвернувшись, шептала в трубку:

- Жанна, я не могу... Он такой нудный. Я же вижу вам смешно. А мне приходится торчать с этим придурковатым.

- Да ладно тебе, - доносился из динамика голос Насти, смешанный с чьим-то смехом. - Вижу, как тебе интересно слушать ботана.

- Не неси чушь. У меня уши скоро отвалятся, если я услышу что-нибудь про какой там дождь интересный.

Дальше раздался голос Жанны:

- Мы тут с ребятами думаем, как день разнообразить. Сделай что-нибудь интересное. Ну, чтобы было что в сторис выложить.

- Что ты имеешь в виду? - насторожилась Вика.

- Ну, хоть поцелуй его! - не выдержала Лера. - Чтобы было что выложить. Ну давай, Вика, не будь скучной!

Вика сжала телефон, посмотрела на Мусима. Он всё ещё стоял под зонтом, теребил край футболки, оглядывался, будто пытался понять, куда она пропала. Эти его очки, которые он постоянно поправлял.

- Хорошо, - прошептала Вика. - Если на меня хоть капля выливается - вам не жить. Запомните.

Она глубоко вдохнула, убрала телефон, встряхнула волосами, хотя они и так уже были мокрыми, и пошла обратно к лавочке.

Мусим поднял на неё глаза, в них мелькнуло облегчение.

- Всё в порядке? - спросил он.

- Да, - Вика стала кокетничать, садясь рядом, но ближе, чем раньше. - Просто... я устала слушать про науку. Хочу чего-то настоящего...

Светловолосая прикусила губу.

Он замер, будто не понял, о чём она.

- Настоящего? - переспросил он.

Она наклонилась чуть вперёд, посмотрела ему прямо в глаза, потом на губы. В груди колотилось сердце, будто он собирался прыгнуть с высоты.

- Знаешь, - тихо сказала она, - ты мне нравишься.

Он покраснел так, что даже уши стали пунцовыми. Открыл рот, хотел что-то сказать, но не нашёл слов.

- Не надо ничего отвечать, - быстро добавила она, хотя сама не знала, зачем это говорит. - Можно тебя поцеловать?.. Закрой глазки...

Мусим, как наивный влюблённый мальчик, закрыл глаза, не подозревая, что будет дальше. И это изменит его. Начиная с этого момента он изменится.

Мусим вытянул губы, чтобы поцеловать её, вытянулся вперёд, неловко, будто боялся сделать лишнее движение. Его лицо приближалось к её лицу, хотя должно быть наоборот. Дождь стекал по волосам, по ресницам, смешивался с волнением.

«Господи, ребята, быстрее», - думала в тот момент Вика, едва сдерживая раздражение и отстраняясь от его лица. «Не хочу этого целовать...»

И в эту самую секунду Вика увидела, что ребята вышли из кустов. Помахали ей, и сверху что-то посыпалось на Мусима.

Это была мука. Прямо на волосы, на футболку, на лицо. А следом двое из ребят разбивали яйца об голову Мусима. Он уже закрыл руками голову.

А потом со всех сторон вспыхнули экраны телефонов. Жанна, Настя и ещё пара ребят стояли полукругом, снимали на видео, фотографировали, хохотали так, что у них слёзы текли.

- Это лучший кадр года! - крикнула Настя, тыча телефоном.

Вика застыла на месте. Она посмотрела на Мусима - на его растерянное лицо, на то, как он будто не понимал, что происходит. В этот момент ей не было его жаль. Она сама взяла пачку муки и досыпала ещё немного.

- Заслужил, - произнёс тот самый Дима, схватил Мусима за футболку и кинул в лужу. И начал избивать его ногами, пока ребята не отвели его подальше от Мусима. - Она моя девушка! Понял скотина?! Моя! Ещё раз увижу убью тварь.

- Да и кто такого полюбит? Урод, - добавила Вика, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Ребята подхватили её под руки и потянули прочь, выкрикивая что-то про «легендарный контент» и «миллионы просмотров». Вика шла, не сопротивляясь.

Мусим медленно поднялся из лужи иза боли в теле. Вода стекала с него ручьями, смешиваясь с мукой и яичным белком - вся эта липкая масса на одежде и волосах уже начала схватываться, будто превращаясь в густое тесто. Он машинально провёл рукой по голове, пытаясь убрать остатки разбитых яиц, но пальцы лишь сильнее размазывали склизкую жижу.

Вокруг стояла звенящая тишина - смех ребят уже растворился где-то вдалеке, остались только шум дождя да тяжёлое, рваное дыхание самого Мусима. Он стоял посреди пустой аллеи, мокрый, перепачканный, и смотрел прямо перед собой, будто пытался сфокусироваться на чём-то одном, чтобы не рассыпаться на тысячи осколков.

Капли падали на его очки разбитые, размывая мир до бесформенных пятен. Он снял их, протёр краем рукава - но ткань была такой грязной, что стало только хуже. На стекле остались мутные разводы.

Мусим сжал кулаки, чувствуя, как под слоем грязи и муки дрожат пальцы. Ему хотелось закричать, сорвать с себя эту промокшую одежду, смыть с кожи каждый след сегодняшнего дня. Но вместо этого он только глубоко вдохнул холодный, сырой воздух - и тут же закашлялся, потому что в горле стоял ком, горький и колючий.

Он посмотрел туда, где ещё недавно стояла Вика, где мелькали телефоны, слышался хохот. Теперь там никого не было. Только мокрые кусты, пустая скамейка и лужи, в которых отражалось серое небо.

С трудом переставляя тяжёлые, налипшие грязью ботинки, Мусим сделал шаг. Потом ещё один. Каждый шаг давался с усилием, будто он тащил за собой не только мокрую одежду, но и весь этот стыд, всю эту боль, все те слова, что прозвучали сегодня.

«Она моя девушка... Кто такого полюбит?.. Урод...» - эти фразы снова и снова прокручивались в голове, царапая изнутри, как осколки битого стекла.

Дождь не утихал. Он смывал с лица муку, стекал по щекам, смешиваясь с тем, что Мусим изо всех сил старался не называть слезами. Он шёл вперёд, не выбирая дороги, просто подальше от этого парка, от этой скамейки, от этого дня.

Когда он наконец добрался до своего подъезда, дождь будто тоже устал - стал тише, реже. Мусим остановился у двери, посмотрел на свои руки: грязные, дрожащие, с ободранными костяшками, будто он цеплялся за что-то, чтобы не упасть.

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на мгновение - и толкнул дверь.

Родителей не было дома и это хорошо.

Теперь ему нужно было просто смыть с себя этот день. Всё до последней капли.

С этого момента он решил: больше никаких попыток. Никаких разговоров, никаких прогулок, никаких надежд. Пусть мир остаётся где-то там, за стеклом, а он будет держаться в стороне, где не больно.

***

Позже Мусим узнал о плане ребят. Они хотели унизить его, и для этого следили за ними, делая фотографии и отправляя их Диме, парню Малиновской. Дима быстро приехал, увидел, как Мусим пристаёт к ней, и избил его.

- Правду говорят... Урод конченый. Как же я себя ненавижу. И зачем вообще тогда к ней подошёл? Будто не знал, чем всё кончится. Любовь - она как лезвие: режет, даже если просто держишь в руках. А если не взаимна - так и вовсе в сердце вонзается. И ведь кто-то запросто этим пользуется...

Мусим сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё горит от стыда и злости - на себя, на этот день, на ту наивную надежду, что жила в нём ещё пару часов назад.

- Больше ни одну девушку к себе не подпущу близко к сердцу, - прошептал он, будто давая клятву, которую нельзя нарушить. - Не позволю себе снова так раскрыться, чтобы потом из этого сделали посмешище. Любовь - это боль. А я больше не хочу чувствовать эту боль.

Но тут как Мусим и ожидал пришёл Дима. С шумом распахнул дверь в туалет.

Логично впрочем.