Глава 13
Последние три недели у Чуи прошли довольно спокойною. Он всё так же ходил на работу, успевая утром и вечером забегать в кофейню, упорно избегая раздражающего взгляда красивых карих глаз. Им с Элис, откровенно говоря, было... весело. Вот прям реально весело. Они несколько раз пекли печенье, запачкав весь стол, пол, да и себя тоже, мукой. И один раз они не успели убрать беспорядок до прихода Мори. Нет, он не был зол. Но удивлён - да. Было весьма неожиданно видеть Элис и Чую на кухне, с ног до головы перепачканных в муке, которые только отправляли в духовку новую партию печенек. И, как он отметил, его дочь в тот момент сияла от радости. Увидев отца, девочка подбежала к нему и крепко обняла, оставляя на его темной одежде белые следы рук. Чуя... не был так рад. Он уже начал было придумывать, как оправдать всё то, что они тут устроили, почему на стене над плитой осталось жирное пятно - Элис неудачно перевернула блинчик - и то, почему кухня вообще не похожа на кухню. Но Мори, увидев его растерянный вид, поспешил его успокоить, сказав, что всё в порядке, да и он как раз проголодался. Ещё они ходили гулять. Часто шли в парк неподалёку, где была небольшая детская площадка, и Элис могла там пообщаться со своими друзьями - рыжеволосой девочкой Аей и мальчиком Кью. Ну, если конечно Чуя правильно понял, и Кью действительно мальчик. После парка Чуя покупал им обоим мороженное, и они шли домой, пока Элис держала его за руку и рассказывала о чем-то, слегка подпрыгивая. Также они с Элис любили строить дома из всех подушек и одеял, что им удалось найти в доме. Потом в этих мягких, уютных крепостях они пили чай за просмотром какого-то мультфильма. Частенько бывало, что усталость давала о себе знать, и оба там засыпали - хоть Чуя и старался держаться до последнего, но сон всегда был сильнее него с самого детства. Точно так же они могли уснуть и на диване. А Мори начало казаться, что у него теперь не только дочь, но и сын. Он уже к этому привык и ему было совсем не трудно убирать от них тарелки с печеньем и укрывать пледом, когда, придя с работы раньше, он видел их спящими. Наверное, не стоит упоминать о том, насколько сильно краснел Чуя, когда просыпался. И как краснел ещё сильнее, когда понимал, что проснулся он уже после Элис, которая сидела рядом и улыбалась, а потом смеялась и трепала его волосы, когда он называл её маленькой предательницей за то, что не разбудила его.
Словом, наконец-то в жизни Чуи всё стало более менее стабильно. Он был рад, что у него есть работа и хорошая - намного больше, чем он предполагал - зарплата. К тому же работа действительно приносила ему удовольствие, и он даже затруднялся назвать это работой, вспоминая, как Элис плетёт ему косички.
В кофейне, которую он уже мог назвать родной, всё было так же стабильно. Он каждый день дважды получал свою порцию кофе с очередным ахренительным рисунком, ахренительность которого он отказывался признавать вслух. Но, если к рисункам на пенке Чуя уже привык, то было кое-что, что раздражало. Очень.Сильно. Раздражало. Все эти три недели Дазай упорно пытался привлечь внимание Чуи к себе. И Накахара очень хорошо справлялся с тем, что игнорировал его. У него прекрасно получалось не обращать внимание на его пристальные взгляды. Он без угрызений совести сбрасывал со стола салфетки с номером телефона и подписью "Дазай =)" на них. Ацуши, которому потом приходилось эти салфетки убирать был очень признателен им обоим. Он также делал вид, что не замечает камелий, появляющихся несколько раз на столике, за которым сидит Чуя. Но стоит сказать, что несколько цветков из того букета, что подарил Дазай он сохранил, положив их между страниц книги. Не потому что они от Дазая, нет. Осаму придурок и не заслужил такой чести. Просто цветы очень красивые и не виноваты, что подарил их Дазай.
Словом, Накахара долго терпел, и у него всё получалось, и он надеялся, что Дазай наконец поймёт, что ему пора оставить все свои попытки и отправиться в пешее эротическое. Но потом случилось то, что он просто не мог проигнорировать. А учитывая, что в тот день у Чуи - а точнее, у Мори - начался отпуск, это взбесило его ещё больше. Так сильно, как в тот день, Осаму Дазая ещё никто не покрывал матом. Никогда.
- Дазай-сан, вы точно хотите, чтобы я отнёс Чуе это?! - спрашивает Накаджима, уставившись на то, что написано на кофейной пенке.
- Ацуши, я ещё никогда не был так уверен, - Дазай улыбается и выглядит словно нашкодивший кот, хотя пакость на самом деле только планируется, и он уже в предвкушении его реакции. Осаму надоело терпеть откровенный игнор от Чуи, и он решил действовать.
- Я очень сильно сомневаюсь, что это поможет вам добиться его расположения!
- Если ты сейчас не отнесёшь заказ, я лишу тебя зарплаты в этом месяце.
- Но...
- И твой хомяк умрёт от голода.
Ацуши вздыхает, обиженно говорит, что Тошико - морская свинка, а не хомяк, и обреченно плетётся к столику. Ставит чашки на стол - сначала Акутагаве, потому что так безопаснее - и спешит уйти как можно быстрее.
Чуя смотрит в чашку. Отводит взгляд. Ему показалось, не может же этот идиот быть настолько идиотом. Опускает взгляд вновь, долго смотрит, закрывает глаза и делает медленный глубокий вдох. А нет, он недооценивал Дазая. Может. Потому что на ровненькой красивой пенке аккуратнейшим почерком выведено надпись:
Кстати, ты пидор =)
И Дазаю очень сильно повезло, что кофе успел остыть, пока он это писал.
Чуя поднимается из-за стола, берёт в руку эту грёбанную чашку и уверенным шагом направляется прямо к барной стойке. Дазай не успевает ничего сказать, по залу проноситься удивлённое "ах" посетителей, содержимое чашки Чуи выплёскивается прямо в лицо Осаму, и Накахара говорит ему всё, что о нём думает, и куда тому стоит пойти. После этого наступает гробовая тишина, а все взгляды теперь направлены только на этих двоих. Бариста протирает глаза, открывает их и видит перед собой Чую. Щёки покраснели из-за гнева, он тяжело дышит, пытаясь сдержаться и не рассказать Дазаю ещё что-то весьма интересное. Он практически испепеляет Осаму взглядом, когда тот удивлённо смотрит на него. Его губы плотно сжаты, брови нахмурены, а рука с чашкой едва заметно подрагивает. Дазай не впервые выводит его из себя, но в этот раз Чуя действительно очень зол на него. И, наверное, ему стояло начать жалеть о том, что он сделал, но... Ему просто интересно, что Чуя будет делать дальше. Накахара тоже молчит. Сердце стучит слишком быстро: то ли от злости, то ли от непонятно откуда возникшего волнения, то ли от ещё какого-то странного чувства, которое он сейчас не в состоянии описать. В какой-то момент разум проясняется, и он осознаёт, что что только что сделал. Дыхание начинает восстанавливаться, и Чуя отводит взгляд от ошеломленного Дазая. Чёрт. Кажется, он перегнул. Нет, не кажется, он правда перегнул. Ему стоило просто проигнорировать это, как и все предыдущие разы, но...
Смешок. Тихий противный смешок, после которого следует уже настоящий звонкий смех. Чуя поднимает взгляд и видит, как Дазай смотрит на него, улыбается, время от времени посмеиваясь, и вытирает фартуком остатки кофе с лица. Чуя смотрит на него, не понимая, и чувствует, как злость вновь зарождается где-то внутри него. Он уже хотел начать извиняться за то, что вспылил, а Дазаю, видите ли смешно. Ему смешно, а Чуе сейчас, откровенно говоря, хреново, и он... даже не может понять почему. Такое странное чувство, будто его только что выставили посмешищем на глазах у толпы людей. Хотя, почему "будто"? Так и есть. Сейчас в глазах посетителей он выглядит каким-то ненормальным, который просто подошёл и вылил кофе на сотрудника заведения, а потом ещё и обматерил. Вот только не Чуя в этом виноват, а Дазай, который сейчас нагло с него смеётся. А ещё смеет говорить ему, что тот ему нравится. Ага, спасибо. Чуя этому рад. Он некоторое время просто стоит молча, затем с громким стуком ставит чашку на барную стойку и идёт к выходу из заведения.
***
Дазай остановил его уже на улице. Ну... как остановил: схватил его за руку и отказывался отпускать, пока они не поговорят, несмотря на все угрозы, оскорбления и пинки полученные от Чуи за это время. Поэтому сейчас они сидят на скамейке с другой стороны улицы, Чуя гладит какую-то собаку, которая тут бегала - Дазай более чем уверен, что не будь её тут, Накахара бы сразу от него ушёл - а Осаму тем временем пытается придумать, с чего начать разговор. Нужно извиниться, найти общий язык, быть более дружелюбным и вежливым, так что...
- Знаешь, наверное, она думает, что ты её сородичь.
Быть вежливым не получилось.
- Не начинай, а? Ты меня и так уже выбесил. - Чуя закатил глаза, продолжая чесать большого лабрадора за ушком. - С ней намного интереснее, чем с тобой между прочим, - Чуя ухмыльнулся, Дазай недовольно фыркнул, а собака лишь сильнее завиляла хвостом от радости. - Кто тут хорошая девочка?
Осаму вздохнул, скептически поглядывая на животное, не понимая почему Чуя так с ним возится.
- Это просто собака.
- А ты завидуешь ей?
- Мы вообще-то хотели поговорить.
- О чём? Я всё сказал в кофейне.
Дазай опять закатил глаза, слегка оттянув мокрый от кофе воротник рубашки.
- Мне из-за тебя придётся целый день ходить в мокрых бинт.. - он резко замолчал, когда понял, что затронул тему, которую затрагивать не стоило. Сейчас начнутся ненужные вопросы. Дазай знает. Он привык к этому. Ведь каждый считает своим долгом напомнить ему о том, что - о неужели! - его руки и шею закрывают бинты. Каждый считает, что нужно спросить, для чего они, что такое с ним случилось, всё ли в порядке у него в жизни и ещё куча ненужного внимания. Поэтому он уже подумывает, что соврать на этот раз, когда Чуя спросит. Но...
- Ну уж прости, ты сам меня спровоцировал.
Он не спрашивает. Хотя Дазай уверен, он слышал. Не мог не услышать. Осаму переводит на него взгляд. Чуя выглядит немного задумчивым. Улыбка с его лица пропала, и теперь он более серьёзный. Он слышал. Тут не может быть сомнений. Но почему-то не хочет спрашивать. И Дазай благодарен ему за это. Безумно благодарен, ведь, чёрт возьми, он буквально первый человек, который ничего у него об этом не спрашивает. Хотя это странно, учитывая то, какие у них своеобразные отношения, Накахара мог бы как-то прокомментировать это. Но он не просто проигнорировал, он ещё и забыл о том, что произошло буквально только что. Дазай улыбнулся. Кажется, он не ошибся, когда решил, что Чуя действительно хороший человек. Особенный. Не такой, как все.
- Ладно, - протянул Дазай, откинувшись на спинку скамейки. - Допустим, я перегнул палку, и шутка не удалась.
- О, правда? - Чуя сделал вид, что удивился. - Дошло?
- Но ведь и ты отреагировал слишком бурно.
Чуя фыркнул, продолжая гладить довольную собаку.
- Но ты слишком горд, чтобы это признать, так что скажу сразу, что я тебя прощаю.
- Какая честь.
- И... Так как я провинился перед тобой, думаю, было бы правильно загладить вину.
Чуя вопросительно посмотрел на Осаму.
- Учитывая твои странные знаки внимания, я боюсь представить, что ты имеешь ввиду под извинениями.
- Да ладно тебе, я не настолько ужасен!
- Допустим. - Чуя обречённо вздохнул, когда собака убежала, увидев кошку на другом конце улицы. Теперь он остался с Дазаем один. - Что дальше?
Дазай думал недолго. Более идеального варианта быть не могло. Это поможет им обоим немного расслабиться и получше узнать друг друга. Ну, если за это время они не убьют друг друга...
На лице Дазая появилась ухмылка, из-за чего Чуя только сильнее нахмурился, чувствуя что-то неладное.
- Хочешь выпить сегодня вечером?
- Чего?!