-патия

-Господа, сейчас наша жертва находится в 9 клинической больнице. Давайте навестим уважаемого, - Арсений первым начал обсуждение нашей насущной проблемы.

-Давайте, все свободны? – я принялась поправлять волосы и платье. -Сегодня как раз отличная погода! Я готова к приключениям!

-Вот бы мне твой энтузиазм, - Вероника улыбнулась.

Мы прибрались, попрощались с тетей Аней и отправились на ближайшую автобусную остановку по улочкам дворов. Вокруг все цвело и пахло. Сквозь кроны деревьев и в перерывах между нескончаемыми лабиринтами пятиэтажных блоков и арок, просачивались лучи июльского солнца. Природа была на пике своей деятельности. Дышать было легко и приятно. Хотелось отдохнуть в заманчивой тени, промочить горло у автомата с водой и посидеть у ближайшего фонтана, чтобы ощутить бодрящую прохладу и проснуться от захватывающей тело истомы.

Арсений то и дело рвал цветы у подъездов из чужих цветников, казалось, он тоже взбодрился и теперь увлеченно перепрыгивал ограждения, чтобы сорвать очередную гортензию. Когда он собрал приличный букетик, протянул Веронике:

-Твои любимые.

-Зачем ты... А, к черту, давай.

Артем косо посмотрел на Арсения, кашлянул и взглянул на часы. Затем поднял взгляд на небо, зажмурился и нахмурился. Он выглядел слегка угрюмо и задумчиво. Потом Артем засунул руки в карманы и отсутствующим взглядом провожал беседки, клумбы, площадки и фонтаны, которые мы проходили.

Внезапно Арсений подбежал и к нему, притянул его за плечо к себе и приблизился к лицу Артема так, что тот мог ощутить его дыхание.

-А чего мы грустим?

-Ха, парень, чего ты прилип ко мне?

-Ну а как же иначе, ты мой лучший друг, а так холоден. Даже парой слов со мной не соизволил перекинуться, а ведь мое сердечко билось быстро-быстро, когда я, зайдя в комнату, увидел тебя в ареоле таинственности и загадочности в углу. Будто бы ты, не понятый целым миром, столько переживший в своем юном возрасте, несчастный сидишь в глубокой печали. Ну просто герой нашего времени.

Артем засмеялся, откинул волосы назад, взглянул на Арсений, сбросил его руку со своего плеча и слегка оттолкнул локтем вбок. Арсений ответил, и они принялись выталкивать друг друга с дороги.

Я подошла к Веронике, которая рассматривала букет гортензий:

-Ника, сколько лет прошло, как мы не виделись, скажи, ты хотя бы скучала по мне?

-Конечно, каждый день думала о тебе. Как просыпалась в 7 утра, так до 8 вечера только тебя и вспоминала. Разве что по воскресениям делала небольшой перерыв.

-Я в тебе не сомневалась. Кстати, почему ты всегда так груба с нами? С остальными одноклассниками ты вела себя вполне себе вежливо. Чем мы тебе так не нравимся.

-Ха, Лизонька, ты же любишь честность, вот я и проявляю ее. Считайте это проявлением вежливости к вам, я хотя бы не лгу, показываю свои истинные чувства. Вот так. С остальными я натягиваю улыбку, чтобы не вызывать никому не нужных конфликтов, кормить их самолюбие и, о возможности, игнорировать какой-либо контакт. Мне это неприятно. Довольна ответом?

-Вполне, я действительно люблю больше искренних людей. Но, пожалуйста, будь помягче.

-Постараюсь.

Мы дошли до остановки возле парка, людей не было, несмотря на прекрасную погоду и лето, посреди дня все трудились на работе. В приятном теньке мы расположились на лавке вчетвером и принялись наблюдать за проезжающими машинами. Внезапно я кое-что вспомнила:

-А, ребят, кто как ЦТ сдал?

-с Божьей помощью, - оживился Арсений.

-Я серьезно.

-Я тоже, ладно, я сдавал математику и физику. Сдал вроде бы неплохо, у меня так-то по математике 95, по физике 71. Черт, не люблю физику, ерунда какая-то, даже сил на нее не тратил. Открываю бывает этот учебник, хочу взяться за что-то, смотрю, что дело плохо, сплошное занудство, и закрываю. Так что вот.

-Ну, тоже неплохо. – Артем улыбнулся. – У меня тоже самое с химией, а по биологии 90.

-Да вы, ребята, молодцы.

Подошел автобус. Раздалось небольшое шипение, двери отворились. Автобус был пустой. Мы расселись по одному, проезжали мы узким улицам, поэтому было довольно тихо, и из-за тени, созданный близким расположением домов, свет почти не просачивался. Из форточки дуло, ветер трепал волосы, поэтому мне постоянно приходилось их поправлять и затягивать ленточки потуже.

Наконец, мы доехали до остановки больницы. На самом деле мы все неплохо ориентировались в этом районе, поэтому найти нужное отделение и вход не составило труда. Слава богу, благодаря простоте обустройства больницы и отсутствию контроля, без лишних эксцессов мы оказались у палаты нашей жертвы.

Палата была рассчитана на четырех человек, мы были готовы. Внутри оказалось двое. Изначально мы хотели придумать какой-то план, историю, если угодно, чтобы само собой не выдавать нашу настоящую цель визита. Но затем пришли к выводу, что это бесполезно, и учитывая нестабильное психическое состояние паренька, мы решили надавить. Я приблизилась к койкам и как можно мягче спросила:

-Здравствуйте, извините, где мы можем найти Павла Эдуардовича?

С койки у окна приподнялся симпатичный парень лет двадцати с синяками под глазами, перебинтованной головой, гипсом на руке и, кажется, на ногах. Он прищурился, усмехнулся, взглянул на свои ноги, его взгляд бегал. Потом он успокоился, как будто с чем-то смирившись, и с вызовом сказал:

-Ну я, а кто спрашивает?

-Здравствуйте, Павел Эдуардович, нам нужно с вами переговорить по поводу вашей связи с нашей одной хорошей подругой. Думаю, вы отлично помните Ульяну. Скажите, пожалуйста, вы действительное предложили ей двойное самоубийство?

Парень напрягся и сжал здоровой рукой одеяло:

-Не совсем. Но вы вряд ли поверите, ребята.

- А вы попробуйте. Так получилось, что мы как раз за этим сюда и пришли. Мы готовы вас очень внимательно слушать.

-Хорошо. Ульяна встретила меня в марте прошлого года в одном из городских парков. Я стоял на мосту. Скорее всего я выглядел слегка потерянно, она окликнула меня, спросила, в порядке ли я. У нас завязался разговор, признаю, в тот момент меня преследовали довольно депрессивные мысли, и я был не в лучшей форме, но мыслей совершать самоубийство у меня не было. Тогда были небольшие трудности: я потерял отца, да и с моими взглядами на профессию были проблемы. Я учусь на художника в Академии искусств, пытался разобраться правильно ли я выбрал призвание, чего хочу, такие дела. Мне она понравилась, взбодрила ее эмпатия, она сочувствовала мне, поддерживала. Мы даже стали отличными приятелями. А потом в один день неожиданно сказала, что видит мир иначе, что не может найти своего счастья и хочет поскорей умереть. Что предложила сделать и мне, потому что якобы увидела во мне нечто схожее. Я отказался, она обиделась, но потом извинилась и сказала, что поспешила с решением. Я думал, что наконец все закончилось, но нет, спустя полгода летом, она призналась мне в любви. Она мне, конечно, нравилась, как очень приятный в общении, да и в целом добрый человек, но таких чувств я к ней не испытывал, вот и отказал. На этот раз она серьезно разозлилась, стала угрожать, что покончит с собой. Мы перестали общаться, а потом я узнал о ее смерти. Долгое время меня мучила совесть. Я понимал, что моей вины здесь быть не должно, но эти мысли меня постоянно преследовали. Однажды я выпил лишнего и, будучи не в себе, поднялся на крышу пятиэтажного здания, там споткнулся и полетел вниз.

-Допустим. А как вы умудрилась отделаться переломами? – Арсений пошатывался на стуле напротив. На этот раз я решила пояснить:

-Моя приятельница как-то падала в состоянии алкогольного опьянения. Повредила позвоночник, полгода лежала в больнице, но все обошлось - все двигательные функции восстановились. Это может зависеть и расслабленности человека, и от того, на какую поверхность он падает, и от того, удалось ли замедлить падение, и еще от каких-то факторов. Но все же гарантии дать никто не может, кто из сотни разбившихся окажется выжившим вопреки всей логике счастливчиком.

-Ну в целом да, мне самому нечто похожее и здесь сказали, я сам плохо помню, говорю же, пьяный был. Кстати, можете меня Пашей звать.

-Знаешь, Паша, а я ведь видела тебя тогда на крыше, ты мне порядком настроение испортил. Но ничего, ты оказался вполне себе ничего. Вероника, можешь называть Никой, - она протянула руку для рукопожатия.

-Прости, парень, но этого недостаточно, чтобы безоговорочно тебе поверить. Хотя Ульяна, конечно, была... своеобразной. Так, а кто ее убил тогда, если не ты? Если даже милиция не знает, а ты невиновен, то я без понятия, - Артем нахмурился. – Да и стоит ли это вообще выяснять, если она готова была сделать жертвой невинного человека?

-Извините, ребята, что вмешиваюсь, но я знаю одного типа. Она мне на него постоянно жаловалась так, что голова от этой девчонки болеть начинала. Он, по ее рассказам был крайне жутким, якобы клялся ей в любви, преследовал, все дела. Каждый раз она его отвергала, но парня это не останавливало. У меня есть гипотеза, что он решил, что лучше бы она не досталась никому, вот и решился на убийство. Второй вариант, конечно, что ее смерть – обычный несчастный случай и не более. Но я в это вмешиваться больше не буду. Хватит с меня. –Паша вздохнул и откинулся на подушки. – И вообще, ребята, если вы закончили допрос, уходите. Я устал, не хочу об этом думать.

Я внезапно почувствовала перед ними неловкость, мне захотелось извиниться, по всей видимости Паша говорил правду:

-Извини, пожалуйста, конечно, тебе нужен покой. Мы уже уходим.

Мы попрощались с парнем и направились к выходу. Вероника весь разговор смотрела на Пашу. Даже теперь, выходя, она провожала его взглядом и не отвечала мне, так что мне пришлось окликнуть ее несколько раз прежде, чем она пришла в себя.

-Что с тобой?

-Он милый.

-Серьезно? Мы еще не решили, убийца ли он.

-Ладно. Да поняла я, чего так смотришь?

Пока мы шли по коридору больницы и вдыхали фенол с хлоркой, парни шепотом решали, куда отправиться дальше. Слава богу, мы захватили с собой дневник Ульяны. Он, конечно, не был похож на мемуары, и там были обычные заметки, вроде списка продуктов, домашнего задания и иногда небольших размышлений, которые могли занимать то абзац, а то и одну строчку, наподобие: "Хочется есть". Видимо, она таскала его везде и использовала, как вздумается, почерк был неаккуратный (в отличие от ее конспектов), местами листы были небрежно порваны.

С некоторым трудом я нашла страницу с жалобами на некого Антона, и кое-что да разобрала. Например, то что он живет в соседнем подъезде ее дома, о чем я сразу и сказала ребятам.

-Ну что, едем?

-К незнакомцу, который живет один и подозревается в убийстве? Конечно, не вопрос, - Арсений засмеялся.

-Да, если честно, уже все равно. Давайте поскорее разберемся с этим делом, - Вероника говорила слегка раздраженно.

-Хорошо, решено.