Часть 1. Глава 1
Я дремал на парте у окна, и сквозь сон ощущал, как по лицу мелькали солнечные зайчики, отраженные от стекол многоэтажки напротив. Высшее Бессознательное уже освободилось, и теперь корпело над моей последней мыслью перед тем, как я закрыл глаза, запуская механизм гипноза. Время от времени зайчики исчезали, и тогда в полусне я представлял, как яркое майское солнце заслоняют облака, которые быстро гонит прохладный ветер, пришедший с Балтийского моря. Там, у его берегов на горизонте мелькают торговые судна, идущие в Гданьский порт. Я думал о шуме волн и о том, как они бьются о берег, их брызги попадают мне на лицо, а я облизываю губы и чувствую вкус соли. В полусонном состоянии мне стало казаться, что я лежу на своей парте, а мои ноги погружены в теплый, почти горячий песок, я слышу шум с улицы и представляю, что это не шелест остролистных клёнов, а ветер в кронах высоких старых сосен на песчаном обрывистом берегу. Слышу чайку и вздрагиваю, звук кажется слишком отчётливым. Я приоткрываю один глаз и через линзы съехавших очков вижу белый силуэт в небе. Это действительно чайка.
В помещении прохладно, темно и тихо. Не верится, что в этой обители спокойствия, всего пару дней назад была безжалостно распята психика более, чем двадцати несчастных. Тогда я сидел за этой самой партой и вертел в руке карандаш. Глаза бегали по одним и тем же строчкам, в голове эхом отдавался стук часов. Присутствующие старались быть беззвучными, поэтому особенно отчетливо можно было услышать скрип стульев, шелест перевернутой страницы и нервный стук пальцев по столу. В комнате пахло новой канцелярией. Раздражающая муха билась о стекло. Неприятные звуки натягивали нервы до предела как струну, которая от ударов по ней, вот-вот порвется.
Я окончательно просыпаюсь, но глаза не открываю. Слышу звук шагов в пустом коридоре школы, который становится четче. У дверей класса человек останавливается. Спустя несколько минут шаги возобновляются, они легкие и неторопливые, он медленно подходит к окну, кажется, раздумывая о чем-то. Из-за жары все окна открыты, поэтому я отчетливо могу представить силуэт среди развевающихся занавесок из шифона. Он направляется ко мне.
-Спишь? - в голосе я узнаю свою соседку по парте.
Неожиданно чувствую прикосновение к своим волосам. Она осторожно касается их, а потом соединяет наши руки. Я ощущаю ее взгляд на себе, из-за него от затылка к копчику пробегают мурашки и хочется вздрогнуть. Ульяна проводит пальцем по моим запястьям так, что мне становится щекотно, и вдруг начинает смеяться. Она обходит парту, тянет меня со стула на пол, кладет в проходе между партами. Затем переступает ногой мое тело, наклоняется, копошится в карманах юбки, извлекает из них что-то и приступает к действию, суть которого сложно уловить, полагаясь только на звук. Наконец, она вздыхает, выпрямляется и медленно отходит, а я наконец приоткрываю веки, щурясь от света, и улыбаюсь ей.
-Не двигайся, -Ульяна оценивающе смотрит на меня.
Я приподнимаюсь на локтях и вижу вокруг моего тела силуэт из мела.
- Выглядит очень драматично. У меня отлично получилось, - она смеется.
Я устал от ее выходок, поэтому просто ложусь на пол с твердым решением подремать еще немного. Мои веки опускаются, погружаясь в сон, я вижу выбеленный недавно школьный потолок и слышу, как Ульяна начинает разыгрывать спектакль сама с собой:
-Сфотографируйте здесь. Что ж такое, это третья жертва за неделю. Дело обещает быть запутанным. А вы, Антон Павлович, что вытворяете? Вы избили подозреваемого, это недопустимо. Еще одна жалоба и вас выпрут из милиции. И если вы думаете, что гибель вашей жены послужит достаточным оправданием для избиения...