Безликая

Мама Томаса приняла решение, что всю оставшуюся субботу и воскресенье я останусь у них. Противится не было смысла.
Домой возвращаться было страшно, но взять хоть какие нибудь вещи нужно. В квартире никого не было. Странно сейчас все должны были быть дома. И отчим, и мама, и даже Ляхтич, но никого из них не было.
Подойдя к шкафу я взяла с собой: одну толстовку, нижнее бельё, домашние штаны и топ с костюмом, в котором я ходила в четверг. Когда выходила накинула куртку и в карман положила пачку сигар.
Сигареты. Вроде бы вредные, но иногда такие нужные. Я начала курить после смерти брата. Докуривала его пачку, которая осталась на той самой крыше. Часто ходида на то место, а потом стало невыносимо плохо и я перестала там появляться. Как покупала? Легко и просто, поддельный паспорт. Да, и такие документы у меня есть.
Как только я вышла из квартиры, у меня зазвонил телефон. На экране высветилось "Василиса Огнева (Мать)". И чего ей надо?
- ало.
-ало, Ли, Марк попал в больницу из-за отца. - отцом, мать называла отчима. Видимо считала, что так правильно.
- поздравляю, мне от этого не легче, не сложнее.
- просто к сведению. И да, если продолжишь ночевать у друзей, будут проблемы! - когда она начила угрожать, это означало, что всё серьёзно. В такие моменты в детстве я была готова сбежать, провалиться сквозь землю, но только не видеть этот озлобленный взгляд.
Я сбросила трубку. Сейчас мне было глубоко наплевать, что будет потом. Самое главное, что сейчас всё более менее хорошо.
Даже не закрыв квартиру я вышла на улицу. За спиной был рюкзак, а руки в карманах нащупали пачку ротманса. Зажигалка всегда была с собой. На всякий случай.
Достав одну сигарету, я закурила и медленным шагом направилась в сторону дома Томаса.
Мысли снова путались, казалось что я скоро утону в них. Надежд на жизнь не существовало. Они исчезли вместе в доверием к миру. Неожиданно вспомнились счастливые моменты с Вик. Это было когда мы жили в одном городе.
" Две пятилетние девочки играют в саду.
- эй, Вик смотри как я умею!
Первая девчонка сделала прыжок, который в балете называется Гранд Жетте.
- о, я тоже так умею.
Это смотрелось совсем нелепо и так по детски.
Родители малышек были друзьями и у них был снят один дом на две семьи. Брат первой девочки был у бабушки. Так настояла мама.
Вик была единственным ребёнком в семье и похоже самым счастливым. Её родители редко ссорились и всегда помогали ей.
- девочки! Идём кушать! "
Это было беззаботное время, когда всё было хорошо.
Я сидела на лавочке возле дома Раджи. За это время было выкурено две сигареты. Противный вкус никотина остался во рту.
- ты снова куришь? - произнёс до боли знакомый голос.
- Вик! - на глазах проступили слёзы. Я не видела её так давно.
- я тоже рада тебя видеть, но не настолько чтобы душить друг друга.
- прости.
- ты чего тут сидишь? Ты же живёшь через два дома в ту сторону. - она указала пальцем куда-то вдаль.
- пока не могу туда вернуться.
- и у кого ты контуешься?
- у Раджи.
- так ясно, а почему в подъезд не заходишь? Холодно же.
- просто задумалась.
- иди, заходи. Увидимся через два дня. Я учусь с тобой в одном классе.
- одно радует).

***
Снова ком подступающий к горлу. Слёзы текут ручьями и стекают по щекам. Холодный ветер заставляет всё тело дрожать. Дрожь пронизывает всё тело, начиная от головы заканчивая кончиками пальцев.
Мне хочется кричать. Мне хочется жить. Я не хочу всего того что произошло.
Слёзы душат, будто змеи. Они связывают горло и перетягивают с такой силой, что я задыхаюсь. В глазах постепенно начинает темнеть. Мне некуда себя деть, я беспомощна. Здравый рассудок отходит на второй план, а губы с охрипшим  голосом повторяют лишь одно:
-пожалуйста...пожалуйста..прошу нет...нет...пожалуйста...нет...умоляю...пожалуйста не надо...
   Когда-то давно мольбы с казалось волшебным словом "пожалуйста" спасали и безотказно работали. Почему вдруг в один момент всё пошло не так...?
      Меня предупреждали, а я не верила. Мне угрожали - я не верила. И теперь моё "не верю" обернулось против меня.
В глазах окончательно темнеет, но всё рассеевается и снова расходится спазмами. Перевязанные запястья ноют. Должно быть они уже стёрты в кровь.
    Они рядом...они рядом и хотят убить меня...Но..он не позволит.
Он любит. Он дорожит. Он хочет, чтобы я жила.

***
Яркий свет не даёт мне открыть глаза. Это не больничная палата, не подвал и даже не тюрьма. Это комната похожая на мою. И вдруг в голову приходит осознание - я у Томаса. Да, это его комната.
Я жива...я жива...
Мне всё ещё страшно и больно. Мне всё ещё больно...очень больно.
Голос хрипит. Я хочу что-то сказать, но ничего не выходит. Получаются только тихие хрипения, почти не похожие на слова.
Дверь настежь открыта. И только сейчас я замечаю фигуру, сидящую на стуле. Она встаёт и приближается ко мне.
     Всё тело парализовывает. Меня накрывает страх и паника.
Я облегчённо выдыхаю, когда понимаю, что это Томас. Он садится на край кровати и тихо спрашивает:
- воды?
Я легонько киваю. Раджи помогает сесть и подаёт кружку с водой.

От лица Томаса.
Она жадно отпивает три глотка. Её голос хрипит и Лия не может ничего сказать.
Страшно представить, что вчера она пережила. Неужели это повторялось с ней на протяжении нескольких лет... В голове не укладывается. Как эти люди могут так бессердечно поступать с человеком, собственным ребёнком...?
- как себя чувствуешь? - я задаю немой вопрос, зная что она не ответит. Льдистые глаза смотрят на меня с  пустотой, но в тоже время с теплотой и спокойностью.
Лия поднимает руку и наклоняет в две стороны по очерёдности. Более менее.
- это лучше, чем плохо. - она пытается ответить, но не может и делает еле заметный кивок.
- может ещё чего нибудь хочешь? Чай или еды? - Лия отрицательно махает головой и раскрывает руки для объятий.

От лица Лии.
Его объятья. Такие ласковые и нежные...и по истине родные. Он сделал слишком много для меня и пока что это единственное, чем я могу его отблагодарить.
Я даже не заметила как медленно начала погружаться в сон.
" Тёмный коридор. В нём нет ни начала ни конца.
-Где я?
    Немой вопрос раздаётся по всему пронстанству и возвращается эхом. Я схожу с ума? Что происходит? Я сплю? И вот я вижу свет. Нет....нет..нет нет...пожалуйста. Я кричу, а мой голос разносится эхом. Я падаю на колени. По щекам вновь идут слёзы. Сейчас меня некому спасти. Сейчас я должна спасти себя сама.
Я встаю и начинаю отходить в другую сторону от света. Когда ты видишь свет ‐ это не значит, что, То, что находится там хорошо. И неожиданно я упираюсь в стену. Пространство сужается. Меня накрывает паника."

Я резко вскакиваю на кровати. Тяжёлая отдышка.
- всё хорошо, всё впорядке. - слышу я голос рядом.
Его рука держит мою. Я начинаю приходить в себя, как вдруг меня заключают в объятья.
- сколько сейчас времени и какой день? - совсем тихо и хрипло произношу я.
- сейчас понедельник 17:43. Просыпалась ты сегодня же только рано утром, часов в шесть где-то. - отвечает мне Томас.
- боже, какой-то ужас.
- тебе бы поменьше разговаривать, а то снова голос пропадёт. Кушать будешь? - я киваю. - надевай тапочки, полы холодные.
Томас придерживал меня, наверно беспокоился, что я могу упасть. И это было правдой ходить было сложновато. Всё тело болело.
Раджи разогрел жареную картошку, котлету и поставил передо мной тарелку.

***

Я лежала на кровати, а совсем рядом, в ногах лежал Таффи. С этим пёсиком мы хорошо сдружились. Казалось будто он понимает намного больше, чем некоторые люди.
По телевизору шла какая-то программа, но я её не смотрела и даже не слушала.
В пятницу суд и мне нужно сделать всё возможное, чтобы не остаться с матерью. Планов в моей голове пока не было, но я точно знала в этот раз мне повезёт.