Ошибка кота Люцифакса

Филипп открыл глаза. Или подумал, что открыл глаза, но он, конечно, ошибался, потому что вокруг все было черно.

Он сделал еще одну попытку. Снова без результата.

Он поднес руку к глазам, чтобы открыть их. И обнаружил, что они открыты.

Какое-то время он думал, что ослеп. Но нет, он видел свои руки, когда держал их перед глазами. Просто вокруг было темно. Темно, как в самом глубоком сне.

Филипп стал вытягивать руки и увидел, как его пальцы пропадают в вязком облаке. Пальцы ничего не чувствовали, кроме теплого воздуха.

- Эге-гей! - прокричал он. Его голос провалился в черноту, как камень, брошенный в бездонную пропасть. Никакого эха, никакого ощущения пространства. Казалось, он стоял на вершине большой одинокой горы, окруженной вечностью.

«Где я?»

Он обернулся и увидел позади себя огромную и тяжелую дверь. Когда он нажал на гладкую ручку, дверь не подалась. Он навалился на нее всем своим весом, но это было все равно, что сдвинуть с места дуб. Дверь была накрепко заперта.

Филипп наклонился и заглянул в замочную скважину размером с большой палец взрослого человека. За дверью он увидел семь неровных ступенек, которые вели вверх. На каждой ступеньке было что-то вырезано. Похоже, буквы, но на таком расстоянии Филипп не мог прочесть, что там написано.

- Эй, есть здесь кто-нибудь? - закричал он и постучал по толстой деревянной двери. - Кто-нибудь слышит меня?

Тишина.

В голове крутился один и тот же вопрос: «Где я?»

- Мне это снится, - громко произнес он вслух, но получилось не очень убедительно; Филипп не умел врать. - Это всего лишь сон.

Филипп обернулся еще раз и обнаружил, что его взгляд привык к темноте. Во всяком случае, он теперь понял, что стоит на лестнице.

Она не походила на ту, что он видел сквозь замочную скважину. Ступени этой лестницы были более прямыми и значительно более широкими, как будто сделанными специально для того, чтобы здесь могло находиться очень много людей. Лестница шла круто вниз. Филипп насчитал около пятнадцати ступенек. Дальше он пропадал в дрожащем облаке.

Идти можно было только вниз.

Он так и сделал.

* * *

Воздух внизу был теплее. Гораздо теплее. Как в велосипедном подвале. Как во дворце из сказки про Ханса-Чурбана. Может быть, где-то жарили цыплят. Наверное, потому что запахло горелым.

Очень долго Филиппу казалась, что лестница никогда не кончится, но после того, как он спустился на несколько сот крутых ступенек, та стала пологой и затем перешла в извилистую тропу. По обе стороны тропы царила непроницаемая темнота, словно вдоль нее стояли две каменных стены. Но прямо впереди... Прямо впереди... О боже!

Словно покрытая льдом река, тропа текла через темноту и кончалась у гигантских ворот в середине внушительной стены, поднимавшейся так высоко, что Филипп не смог разглядеть ее верха. Перед воротами горели на подставках два факела.

«Ну, так что же это за место, в конце концов?» - растерянно подумал он.

Рядом с воротами стоял дом, освещенный слабым светом факелов. Он был сложен из черных бревен. Из кривой трубы медленно поднимался к небу дым.

Филипп осторожно приблизился к дому. Странно. Казалось бы, он должен был струсить, испугаться при виде этого огромного пространства, заполненного темнотой, синим огнем и вечностью. Но по непонятной причине он чувствовал не испуг. А только... любопытство.

В середине двери дома, разделенной на две половины, было прикреплено большое медное украшение - дверной молоток. Он был сделан в виде головы очень злого козла с острыми рогами и огромным кольцом в носу.

Кольцо опускалось на грязный латунный круг, изображавший голову старика. На лысине старика было множество трещин от легких и не очень стуков по ней кольцом на протяжении многих лет. Под глазами головы, с печалью смотревшей на Филиппа, были большие мешки. Казалось, голова умоляет его не стучать.

Филипп взялся за кольцо и ударил три раза по лысине латунной головы.

- Ой-ой-ой! - закричала голова, и Филипп испуганно отскочил. - Зачем так сильно?

- Про... прошу прощения, - забормотал Филипп и изумленно уставился на голову, которая безуспешно пыталась подуть на свой лоб. - Я не знал, что... Мне очень жаль.

- Очень жаль? - повторила голова и с удивлением посмотрела на него. - Ты сказал, что тебе жаль?

- М-м, ну да, - ответил Филипп в растерянности, не совершил ли он опять какой-то ошибки.

Скупая слеза побежала из уголка глаза головы по ее блестящей щеке.

- Впервые за почти две тысячи лет, что я тут провисел, я слышу эти слова из других уст, а не моих собственных. Я сам много раз говорил, что мне очень жаль, что я раскаиваюсь в том, что совершил. Это совсем не моя вина. Ни в коем случае не моя. Я говорил им, что, по-моему, этот человек не виновен ни в каком преступлении, я даже предложил им отпустить его. Но они не хотели слушать. Они требовали осудить его, и я вынужден был сделать это! А теперь осужден я сам. На веки вечные обречен висеть здесь и мучиться так, как я сам когда-то мучил других. Никто не слушает меня, никто не хочет понять, что это совсем не моя ви... Ой!

Никто не дотрагивался до латунного кольца, но оно вдруг само поднялось и еще раз сильно ударило человека по лбу.

- Заткнись! - приказала голова козла, висевшая выше. - Уши кровью обливаются, когда я слушаю твои вечные стенания!

За дверью послышалось шарканье, потом звон тяжелых цепей и скрип: кто-то нажал на ржавую ручку.

В двери открылась верхняя половина, и, когда странный дверной молоток исчез в доме, Филипп услышал шепот латунной головы:

- Спасибо за добрые слова, мой мальчик. Они согреют мое старое сердце, которого, кстати, у меня больше нет.

- И какой дьявол может стучать так рано ночью? - прогремел низкий скрежещущий голос, и в верхнем окошке появилось внушающее ужас существо. При виде его Филипп чуть не задохнулся.

- Я так хотел, черт меня побери, насладиться заслуженным отдыхом этой ночью!

Чудовище было высотой в три метра и скорее напоминало древнего ящера, чем человека. Кожа его была зеленой, морщинистой и облупившейся, а над извергающими пламя желтыми глазами торчали два рога длиной в руку Филиппа и толщиной в его ногу. На подбородке «ящера» росла витая длинная борода, похожая на кривой коготь, с плеч чудовища свешивался потасканный халат.

- Ну, кто тут есть? - спросил «ящер» и осмотрелся. Его взгляд скользнул поверх Филиппа, который ему был не выше чем по пояс.

Чудовище посмотрело на дверной молоток.

- Это вы тут опять ссоритесь? Черт бы вас разодрал, ну как же мне надоело вставать только потому, что вы не можете разобраться...

- Это я, - осторожно сказал Филипп.

Ящероподобное чудовище посмотрело вниз и зажмурилось.

- Ты один? - фыркнуло оно, и из его широких ноздрей появились два столба серого дыма. - Меня поднимают из моей мягкой постели, чтобы я впустил только одного? Никогда этого не будет! А то, чего доброго, кто-нибудь подумает, что наказывают здесь меня! Минутку!

Гигант исчез в двери и появился через несколько секунд с огромной книгой, переплетенной во что-то, напоминающее светлую кожу. Он открыл книгу и перелистал ее, косясь желтыми глазами на Филиппа.

- Ты ведь довольно юный, да?

Языком, конец которого разделялся надвое, незнакомец послюнявил покрытые чешуей пальцы и перевернул еще несколько страниц.

- Сколько лет тебе?

- Тринадцать.

- Тринадцать? - буркнуло чудовище с большим уважением. - К нам редко попадают столь юные. Значит, тебя рано не полюбили.

- Как это понимать? - Филипп покачал головой. - И что это вообще за место?

- Что за место? - Чудовище приподняло бровь. - Так ты еще не понял? Да, да, злоба и глупость часто ходят рука об руку. - Кривая улыбка обнажила острые зубы «ящера», а его скрипучий голос превратился в шепот. - Это, сынок, преддверие Ада. А вон там, - кривой коготь показал на черные ворота, - находится Ад.

- Ад? - шепотом повторил Филипп, и в его голове картинка прокрутилась еще раз.

Кот, который разговаривал с ним. Толчок в спину, который бросил его на дорогу. Радостный вопль Сёрена. Визжащий звук тормозов. Пожилой мужчина за рулем. И поглотившая Филиппа тьма...

- Это мне снится, - произнес он, когда стоял на самом верху длинной-предлинной лестницы, но он уже тогда твердо знал, что это ложь.

Это был не сон.

«На меня наехал автомобиль, - подумал он сейчас. - Наехал, и я умер. Я умер и теперь нахожусь в... в...»

- В Аду? - произнес Филипп и почувствовал жуткое смятение.

Как он мог оказаться в Аду? В Ад попадают только плохие люди. Ведь, правда, это так?

- Я в Аду?

- Похоже, это нужно повторить трижды, только тогда до тебя дойдет, - сказал демон и продолжил листать книгу. - Но ты успокойся. Многие вынуждены повторять это больше двух раз, прежде чем до них дойдет. А-а! Вот это место. Давайте посмотрим!

Из нагрудного кармана халата чудовище вытащило очки с серебряным ободком и нацепило их на нос. Огромный палец тут же воткнулся в нужную страницу.

- Ну, что я тебе говорил? - раздраженно крикнул демон и стукнул по книге кулаком. - Сегодня ночью не надо было впускать никого! Не раньше чем через несколько часов, когда здесь появится большая порция политиков! Вот черт! - Чудовище безнадежно покачало головой. - Ну, раз уж ты здесь и уже нарушил мой ночной покой, я могу сразу послать тебя отбывать наказание. Как тебя зовут, сынок?

Филипп не ответил, он с ужасом смотрел на демона.

- Проснись! Не тратить же на тебя целую ночь. У тебя впереди вечность. Имя?

Филипп уныло откашлялся:

- Филипп.

- Филипп, Филипп, Филипп, - бурчал демон, листая книгу и морща лоб. - Очень странно. А у тебя есть еще другие имена, кроме Филиппа?

Филипп назвал себя полным именем, и демон снова принялся изучать книгу. Морщины на его лбу становились все глубже, а желтые ногти встревожено чесали голову. Он покачал головой и, вздохнув, захлопнул книгу.

- Твое имя вообще нигде не зарегистрировано. Напутал какой-то проклятый дурак, сынок. Тебе вообще не сюда.

- Не сюда? - повторил Филипп и почувствовал, как его охватывает горячая волна облегчения. Затем его взгляд упал на чернильную темноту, окружавшую стену Ада, и облегчение прошло. - А куда же мне?

- Придется повернуть назад и подняться по лестнице, - уточнил демон. - В конце найдешь дверь. Войдешь в нее и попадешь на другую лестницу с семью ступеньками. Пойдешь вверх и попадешь туда, куда тебе положено. Удачи, парнишка!

Демон зевнул и хотел закрыть верхнюю часть двери.

- Я пробовал открыть дверь, - поторопился сказать Филипп, - но она была заперта.

- Как заперта? - Окошко в двери опять раскрылось, демон посмотрел на него широко раскрытыми глазами. - Ты уверен?

- Да.

- Не понимаю!

- Да, заперта.

- Вот это хуже. - Чудовище покачало головой и смочило губы раздвоенным змеиным языком. - Ошибка, оказывается, более серьезная. Я буду вынужден обратиться к руководству, чтобы разрешить эту проблему. Вот Дьявол! Сто двадцать два года без единой ошибки! Еще четыре года, и я побил бы рекорд! Когда найду виновника этого безобразия, я с корнем вырву у него рога! - Демон так рассвирепел, что из ноздрей у него повалил густой черный дым. Можно было подумать, что у него внутри пожар. - Я оторву у него хвост и хвостом буду бить так, что ему никогда больше...

- Мне лучше пойти назад и подождать, - осторожно сказал Филипп и начал медленно пятиться.

Демон заморгал, бешенство исчезло, его взгляд стал приятным и дружелюбным. В одно мгновение чудовище почти превратилось в доброго старого дядюшку. Правда, страдающего странной болезнью кожи.

- Ни в коем случае, - сказал он, и очки для чтения переместились в нагрудный карман халата. - Конечно, это преддверие Ада, но мы не преследуем те души, которые не заслужили, чтобы попасть к нам. Ты можешь подождать у меня. Я очень уважаю тех людей, которые способны вести нормальный разговор, а не издают дикие вопли. Заходи и чувствуй себя как дома. А зовут меня, кстати говоря, Драная Борода.

Теперь и нижняя часть двери открылась, и Драная Борода отступил в сторону.

Филипп помедлил, бросил взгляд на непроницаемую тьму, которая составляла пейзаж в этом мире, и принял приглашение.