ᴇᴘɪʟᴏɢᴜᴇ
Спустя месяц.
Девушка приняла его за живого человека, но это был он, а произошло это потому, что она и раньше имела склонность к расстройствам психики.
В данный момент её беспокоила лишь одна вещь, без которой она не могла себя ассоциировать — красная помада.
— Итак, Мисс Нильсен, пришло время разговоров с психиатром, — без стука зашёл в седьмую палату её лечащий врач.
— Я никуда не пойду, — качаясь из стороны в сторону, монотонно сказала Тиша.
— Мисс Нильсен, Вы уже пропустили два приема. Я это делаю не для себя, а для Вас,— уже грубо начал тот.
— Я никуда не пойду, — повторилась девушка.
— Хорошо. Я Вас понял, — без споров произнёс док и покинул палату, при этом заперев дверь на ключ.
Нильсен пусто посмотрела на дверь и встав с пола, легла на кровать. Перед глазами всплывал лишь тот образ, который был совсем недавно, а именно в момент получения писем от возлюбленного.
Послышался звук открывающегося ключа в скважине двери, и та резко вскочила с кровати и снова села на пол, поджав колени к груди.
— Мисс, можно с Вами поговорить? — добрым голосом произнесла Аннабель.
— Нет. Уходите! — коротко и ясно дала понять Тиша.
— Выйди! — строго приказал психиатр сзади стоявшему врачу.
Ранее пришедший врач непонятно взглянул на Аннабель, и закатив глаза, вышел.
— Мисс, что мне сделать, чтобы Вы со мной заговорили? — с заботой спросила та, медленно подходя к больному.
— Красная помада, — резко выпалила Нильсен.
— Что «красная помада»?
— Принесите мне мою красную помаду, — девушка встала с пола, подошла к Аннабель и посмотрела на психиатра умоляющим взглядом.
— Хорошо. Я сделаю то, что Вы хотите, — кивнув, женщина скрылась за дверью.
***
— Держите, — Аннабель поднесла к ней помаду.
— Это не моя, — взяв предмет из её рук, она кинула на пол.
— Мы не имеем права трогать Ваши вещи, и тем более они не в госпитале.
— Выйдете! — крикнула Нильсен.
Женщина посмотрела на больную с понимаем, и тяжело вздохнув, удалилась из палаты.
Тиша подбежала к помаде и подняла её с пола. Недолго рассматривая, та подошла к белой стене и вырисовала огромное кровавое сердце.
— Ты навсегда останешься в моих цветах...
