ᴛʜᴇ ᴛʜɪʀᴅ
Появление Дэйва, его дыхание, ноги, волосы, всё, что он делал, — чесал ли он голень, оставляя белые черты, ставил ли деньги на стол, соприкасался ли к её руке, беря букет свежих цветов, — отзывалось в ней (на вид поглощённом приятной беседой) невыносимым ощущением кровной, кожной, многососудной соединенности с ним, словно в нем пульсирующим пунктиром продолжалась чудовищная биссектриса, выкачивавшая из его глубины весь сок, или словно этот мальчик из него вырастал, каждым беспечным движением дёргая и будоража свои живые корни, находящиеся в недрах его естества, так что, когда он внезапно менял позу или кидался прочь, это было как рывок, как варварская хватка, как мгновенная потеря равновесия: вдруг едешь в пыли на спине, стукаясь теменем, — к повешению наизворот.
Теперь всего этого нет...
Есть только одно лишь непонятное и отчаянное чувство потери,... ощущение какого-то душевного вакуума.
— Проснись, — в последний раз изучая его уже изуродованное неживое лицо, жеманным* голосом вымолвила Тиша. Слезинки скатывались один за другим по её щеке, что при падении превращались в льдинку в холодильной камере надышавших людей. -— Я помогу! — Нильсен смахнула очередную слезу, и стала поднимать его тело. — Я же знаю, ты претворяешься! Проснись же! — психический смех раздался эхом в четырёх стенах. — Дэйв, пойдём! Хватит играть, — она сново попыталась поднять труп, но все тщетно. — Ладно, — выдохнула та. — Видимо, ты затеял игру. Значит, надо следовать её правилам, — Тиша едва ли отодвинула тушу и легла рядом, при этом закрыв глаза.
Неожиданно послышался писк от прикладного ключа, и дверь в морг открылась.
— Вы что тут делаете? — ошарашено вскрикнул санитар.
— Тише, — Нильсен хихикнула и приложила указательный палец ко рту.— Мы играем. Хотите присоседиться?
— Что вы говорите? Какая игра? Немедленно покиньте камеру! — закричал тот.
— Я никуда не пойду! Дэйв боится одиночества, — Тиша ещё сильнее придвинулась к трупу.
— Какой Дэйв? Тут кроме вас и меня нет живых людей.
— Нет, неправда. Дэйв. Он тоже тут.
— С вами всё в порядке? Вы, вообще, слышите, что говорите? Вы находитесь в морге, — не проникая в смысл всей ситуации, санитар подошёл к лежащей рядом с трупом девушке, и схватил её за руку. — Сейчас же, покиньте помещение!
— Нет. Вы не понимаете, — Тиша злостно оттолкнула его руку и вернулась в прежнее положение. — Раз вы не хотите играть, не мешайте нам.
У санитара никак не укладывалось происходящее в уме. Он обескураженно выбежал из холодильной камеры и направился за помощь.
***
— Меня ждёт Дэйв. Он ждёт. Мы ещё не закончили игру. Он ждёт. Ему нельзя ждать. Мы должны закончить игру. Он должен завтра утром придти за букетом. Я его оставила. Он ждёт. Ему нельзя ждать... — тряся ногой, Тиша неосознанно тихо шептала, смотря в одну точку.
— Пожалуйста, успокойтесь! — врач, которого санитар позвал на помощь, прикоснулся к её дрожащей руке, дабы унять.
— Он ждёт. Я не могу тут сидеть. Мне надо идти. Мы должны закончить игру,— отрицательно качая головой, Нильсен резко оттолкнула врача и выбежала из кабинета.
— Ловите. Ловите её! — громко закричал док медсёстрам. — Быстрее! У неё начался первый этап синдрома Адели Гюго!
<*><*><*><*><*><*><*><*><*><*><*>
Жеманный — слащаво изысканный, лишенный простоты и естественности, манерный.