Approximately 127
Approximately 127
Глава для прочтения не обязательна. Она повествует о временном промежутке между первыми двумя частями в 3 месяца, 127 дней.
Документы подписаны, развод одобрен, брак закончен. Кенсу был рад услышать об этом. Теперь Чанель наконец полностью его, и больше нет волнений о чужом браке и назойливом обручальном кольце. Может оно и похоже на простую, как и любые другие, серебряную полосу, коих куча в ювелирных магазинах города, но Кенсу знал ценность именно этого кольца, прекрасно знал.
Развод был единственным решением: для него это был единственный выход, чтобы избавиться от гнетущего чувства вины. Кенсу наконец избавлен от вины, и он несказанно этому рад.
По крайней мере, именно так он думал.
Позволить Чанелю провести неделю с Бекхеном было, вероятно, худшей вещью, на которую он только мог согласиться, но это был решающий шаг, чтобы получить бумажное завершение развода, поэтому у него не было другого выбора, кроме как согласиться. Что могло пойти не так, как надо? Это же только неделя. Ничего не изменится, правильно?
По ночам трудно спать без Чанеля, обычно лежащего рядом. Трудно делать завтрак всего на одного человека; трудно есть одному. Появилось слишком много вещей, которые Кенсу с трудом делал на этой злосчастной неделе.
На восьмой день Чанель наконец вернулся из дома Бекхена, Кенсу был более, чем рад. Он был спасен от одиноких завтраков, спасен от нежелательных дней, когда он оставался один.
Видеть Чанеля в своей квартире было очень приятно. Он вернул миру Кенсу цвет, он вернул ему жизнь. Чанель делал Кенсу счастливым независимо от действий или слов. Кенсу никогда не считал это безумным увлечением, он всегда считал, что это любовь. Это всегда была любовь.
Кенсу подбежал к Чанелю, тут же оказываясь в объятиях, теплых и любимых. Он счастлив. Его сердце снова бешено стучит.
- Ты позавтракал? Я сделаю завтрак, что ты хочешь? - спросил он с яркой улыбкой на лице, Чанель же просто смотрел на него. В глазах парня была неуверенность, и Кенсу мельком увидел ее, когда своим пристальным взглядом всмотрелся в глаза Чанеля. Впрочем, тот этого не заметил. Чанель и с места не двинулся. - Так ты что-нибудь хочешь?
Чанель пожал плечами: он не знает, что он хочет. Улыбка Кенсу исчезла, а бровь вопросительно поднялась.
- Даже немного молока? Как насчет кофе, ты же обычно не отказываешься от кружки, - Кенсу заметил внезапное изменение в аппетите Чанеля. Чем Бекхен вообще кормил его в течение прошлой недели? Взволнованный Кенсу действительно задался этим вопросом. Чанель кивнул на предложение Кенсу и ушел в их комнату.
Взгляд Чанеля слишком изменился за прошлую неделю, и беспокойство Кенсу усилилось, - кто знает, какую пытку Бекхен придумал, чтобы он остался? - он прошел на кухню, прихватил кружку из шкафа и начал заваривать свой обычный черный кофе, садясь за кухонный стол.
Размешивая дымящийся напиток, он улыбался. Кенсу знал, как Чанель любит этот кофе. Он знал, что ему он понравится.
Завтрак подходил к концу, а Кенсу все ждал Чанеля, который так и не вышел из комнаты. Кенсу понял это только тогда, когда чайная ложка, что была меж его большим и указательным пальцем, с характерным стуком упала на стол. Кенсу действительно боролся с желанием войти в комнату, в которую Чанель зашел ранее, но сил на это больше не оставалось. Напиток остыл окончательно.
Дверь тихонько приоткрылась, позволяя Кенсу просунуть голову в дверной проем и поискать Чанеля. И, когда он увидел темную фигуру, лежащую на кровати спящей, он остановился. Широкая улыбка растянулась на его губах, а ноги сами зашагали ближе к кровати. Кенсу сел на пол, следя за мирно спящем парнем. Он вернет счастливого Чанеля. Он больше не должен волноваться.
Он дома.
Как и все те дни прошлых нескольких недель, Чанель все время смотрелся в зеркало. Он морщил лицо, смыкал густые брови вместе, строил хмурый взгляд. В очередной раз Кенсу застал это, стоя с недавно выглаженной рубашкой в руках, Чанель был восхитителен.
Чанель оторвал свой взгляд от зеркала и взял протянутую Кенсу рубашку. Высокий парень кинул тихое 'спасибо' и вернулся обратно к зеркалу с тем же сморщившимся лицом, хмурясь вновь и вновь.
Кенсу улыбнулся: Чанель очень милый, когда волнуется о своей внешности, хотя, по мнению Кенсу, у Чанеля нет поводов волноваться. В глазах Кенсу он великолепен независимо от того, что он носит или как забавно корчит лицо. Он был так увлечен Чанелем, что ноги сами зашагали к серьезному парню у зеркала. Кенсу приложил свои ладошки к сильной груди Чанеля, затем они скользнули к галстуку, затягивая его. Исправлять ничего он не хотел, просто немного затянул галстук.
Кенсу ощутил дыхание Чанеля. Оно было жестким и тяжелым. Он действительно напряжен. В голову Кенсу тут же полезло волнение, но об этом он не проронил ни слова.
После того, как, по его мнению, галстук отлично сидел, Кенсу отпустил ткань и принялся за воротник, слегка поправляя. Закончив, его руки опустились и вновь уперлись во вздымающуюся грудь Чанеля. Сердце бьется. Кенсу совсем потерян.
Минута прошла в тишине.
- Я люблю тебя.
Неожиданно сказал Кенсу, удивляясь самому себе. Парень немного поднял голову, смотря на все еще серьезное лицо Чанеля. Он смотрел в эти бездонные глаза, пытаясь наладить зрительный контакт. Он смотрел на него, пытаясь привлечь внимание, физически не прикасаясь. Тяжело выдохнув, Кенсу скривил губы. Он ждал ответа.
Чанель наконец заметил столь пристальный взгляд и взглянул на Кенсу. Тихонько улыбнувшись, гигант склонился к хрупкому парню. Он подарил мягкий поцелуй в переносицу. От такого жеста Кенсу тут же улыбнулся, машинально прикрывая глаза. В то время, как он чувствовал в своем животе рой диких бабочек, старший уже направлялся к выходу, по пути захватывая свое портмоне и бумаги, оставляя Кенсу одиноко стоять на прежнем месте.
Стоя на кухне, Кенсу украдкой взглянул через плечо, видя, как Чанель вновь серьезно себя исследует; сегодняшний взгляд казался даже больше сердитым, нежели серьезным. Он улыбнулся себе под нос, наконец доделав для Чанеля сэндвичи, хотя все, о чем просил старший, это кружка кофе и ничего больше.
- Ты в порядке, Чанель? - спрашивает Кенсу с улыбкой, пытаясь смягчить напряженное выражение лица Чанеля.
Чанель смотрит на Кенсу, мельком улыбаясь и застенчиво пожимая плечами, затем вновь возвращается к зеркалу. Брови нахмурились еще больше. Кенсу лишь покачал головой, не убирая с лица мягкой улыбки. Парень уже хотел уйти, оставить любимого наедине с зеркалом и остывающей кружкой кофе, но, не выдержав, все равно остался рядом.
Уже месяц, как Чанель хмурится у зеркал, и Кенсу все еще считает это милым. Он обвивает руки вокруг талии Чанеля и медленно раскачивает их тела из стороны в сторону. Зарывает лицо в скрытые рубашкой ключицы, вдыхает такой любимый аромат.
- Я люблю тебя, Чанель.
Гигант лишь кивает и ласково гладит Кенсу по затылку, мягко приложив губы ко лбу. Он снова уходит, оставив улыбающегося Кенсу одного.
Чанель не отвечает на слова Кенсу. Кенсу этого не замечает.
На половине третьего месяца быта та же самая картина каждое утро. Кенсу встречал Чанеля у двери, прощался с ним и наблюдал, как высокая фигура исчезала позади металлических дверей лифта. Одна и та же картина каждое утро. Он оставался стоять облокачивавшимся о стену с дверным проемом в их квартиру. Кенсу начинал замечать.
Даже когда Чанель приходил с работы, они почти не виделись. Кенсу засыпал один посреди чтения очередной книги, ожидая Чанеля, который так и не приходил.
Оправдания теряли свой эффект.
И все же Кенсу не сдавался.
Утренние пробуждения для Кенсу стали холодными в отличие от прошлых нескольких месяцев. Теперь его не будила теплая рука Чанеля, вместо этого он просыпался от приглушенного света лампы на тумбочке, с очками на переносице и упавшей на пол книгой, последняя прочитанная страница была явно потеряна. Закладка всегда была где-то на кровати около него, где, как предполагалось, должен был быть Чанель.
Усталые глаза проморгали более двух раз, проясняя затуманенное видение. И снова свет из окна был единственным, кто приветствовал Кенсу каждое утро.
Кенсу находит Чанеля спящим на диване, все еще одетого в свою рабочую одежду. Он устал от работы - оправдание, в которое Кенсу только что перестал верить. Кенсу оглядел Чанеля с ног до головы.
Ни разу после той злополучной недели он даже не пытался доволочить ноги к комнате: где его ждала удобная кровать, где его ждал удобный сон в теплых объятиях, где его так ждали, но он никогда не приходил.
Завтрак и утро - это новое начало, но все было по-прежнему. Кенсу заварил тот же самый черный кофе и поставил кружку на журнальный столик вместе с яичницей и беконом. Теперь это уже установленный порядок на каждое утро.
Почти три месяца, и Кенсу это только что заметил.
Каждый божий день утром Чанель смотрел на зеркало с тем же хмурым выражением лица. В глазах Кенсу он просто мило дулся. Он не понимал, что напряженные черты лица, нахмуренные брови и слишком строгий взгляд все же что-то означали. В его глазах Чанель просто слишком восхитителен и ничего более.
Он как обычно налил кружку кофе, а пар клубами повалил ввысь. Размешав его, Кенсу поставил чашку на журнальный столик, а сам присел у дивана, напротив Чанеля.
- Просыпайся, соня, - парень попытался улыбнуться и поцеловал нос Чанеля. Он тут же засиял, когда глаза Чанеля, дрогнув, приоткрылись. - Доброе утро, - говорит он с улыбкой. Чанель просто улыбается в ответ.
Впервые за долгое время Кенсу смог ощутить искренность. Глаза Чанеля не обвиняли его, но что-то в них все же было. Что-то крылось внутри.
- Я заварил тебе кофе, - Кенсу очень старался не беспокоиться об этом, потому что после стольких месяцев наконец было что-то теплое. Его сердце вновь проснулось.
Но это только длилось лишь в течение недели, пока все не вернулось обратно к холоду.
Кенсу не замечал.
- Я люблю тебя.
Чанель лишь кивал и уезжал на работу. Прежде, чем выйти за двери, он возвращался к Кенсу и целовал его в лоб. Если бы не знакомые губы, Кенсу бы точно не понял, что это был "поцелуй", а не какой-то быстрый мазок по его коже.
- Ты не должен был просить его подписать документы, - как-то раз, за завтраком, Кенсу нарушает тишину.
- О чем ты говоришь? - спрашивает Чанель, пытаясь сделать глоток кофе.
Глаза Кенсу широко раскрылись и скользнули по силуэту впереди. Но, опустив голову, он возвращается к овсянке и пальцами вертит свою ложку.
- Я не дурак, Чанель, так что пожалуйста, - он все же пробует овсянку. - Ты все еще любишь его, не так ли?
Ответа нет.
- Ответь мне, Пак Чанель! - крикнул он, бросая ложку в фарфоровую тарелку. Как только его слова были сказаны, их снова окутала тишина. Чанель сидел далеко напротив него и пил кофе, приготовленный Кенсу. Его плечи опустились, кружка мягко приземлилась на деревянный стол, его пристальный взгляд не отрывался от стула рядом с ним.
Кенсу с тяжестью на сердце покачал головой. Он хотел уйти, но решил остаться и закончить завтрак.
Как всегда проснувшись раньше Чанеля, Кенсу размешивал привычный напиток. За это время он узнал, что наличие темного шоколада в черном кофе рассеивает горечь. Он также узнал, что заменить Бекхена невозможно.
Кенсу узнал, как Чанель любит кофе, который делал Бекхен.
Кенсу также узнал, что раньше пытался поверить в огромное количество оправданий. Оправдания о том, что Чанель каждую ночь просто слишком уставал, чтобы дойти до спальни и спать около него, поэтому все и заканчивалось тем, что он спал на диване.
Он узнал, что Чанель перед тем, как уйти на работу, не отвечает на его слова о любви.
Он узнал, что его так охватили мысли, что он и не заметил, как начал завтракать один, без Чанеля.
Развод был просто оправданием.
И он тоже.
И он должен был узнать об этом раньше.
Глава для прочтения не обязательна. Она повествует о временном промежутке между первыми двумя частями в 3 месяца, 127 дней.
Документы подписаны, развод одобрен, брак закончен. Кенсу был рад услышать об этом. Теперь Чанель наконец полностью его, и больше нет волнений о чужом браке и назойливом обручальном кольце. Может оно и похоже на простую, как и любые другие, серебряную полосу, коих куча в ювелирных магазинах города, но Кенсу знал ценность именно этого кольца, прекрасно знал.
Развод был единственным решением: для него это был единственный выход, чтобы избавиться от гнетущего чувства вины. Кенсу наконец избавлен от вины, и он несказанно этому рад.
По крайней мере, именно так он думал.
Позволить Чанелю провести неделю с Бекхеном было, вероятно, худшей вещью, на которую он только мог согласиться, но это был решающий шаг, чтобы получить бумажное завершение развода, поэтому у него не было другого выбора, кроме как согласиться. Что могло пойти не так, как надо? Это же только неделя. Ничего не изменится, правильно?
По ночам трудно спать без Чанеля, обычно лежащего рядом. Трудно делать завтрак всего на одного человека; трудно есть одному. Появилось слишком много вещей, которые Кенсу с трудом делал на этой злосчастной неделе.
На восьмой день Чанель наконец вернулся из дома Бекхена, Кенсу был более, чем рад. Он был спасен от одиноких завтраков, спасен от нежелательных дней, когда он оставался один.
Видеть Чанеля в своей квартире было очень приятно. Он вернул миру Кенсу цвет, он вернул ему жизнь. Чанель делал Кенсу счастливым независимо от действий или слов. Кенсу никогда не считал это безумным увлечением, он всегда считал, что это любовь. Это всегда была любовь.
Кенсу подбежал к Чанелю, тут же оказываясь в объятиях, теплых и любимых. Он счастлив. Его сердце снова бешено стучит.
- Ты позавтракал? Я сделаю завтрак, что ты хочешь? - спросил он с яркой улыбкой на лице, Чанель же просто смотрел на него. В глазах парня была неуверенность, и Кенсу мельком увидел ее, когда своим пристальным взглядом всмотрелся в глаза Чанеля. Впрочем, тот этого не заметил. Чанель и с места не двинулся. - Так ты что-нибудь хочешь?
Чанель пожал плечами: он не знает, что он хочет. Улыбка Кенсу исчезла, а бровь вопросительно поднялась.
- Даже немного молока? Как насчет кофе, ты же обычно не отказываешься от кружки, - Кенсу заметил внезапное изменение в аппетите Чанеля. Чем Бекхен вообще кормил его в течение прошлой недели? Взволнованный Кенсу действительно задался этим вопросом. Чанель кивнул на предложение Кенсу и ушел в их комнату.
Взгляд Чанеля слишком изменился за прошлую неделю, и беспокойство Кенсу усилилось, - кто знает, какую пытку Бекхен придумал, чтобы он остался? - он прошел на кухню, прихватил кружку из шкафа и начал заваривать свой обычный черный кофе, садясь за кухонный стол.
Размешивая дымящийся напиток, он улыбался. Кенсу знал, как Чанель любит этот кофе. Он знал, что ему он понравится.
Завтрак подходил к концу, а Кенсу все ждал Чанеля, который так и не вышел из комнаты. Кенсу понял это только тогда, когда чайная ложка, что была меж его большим и указательным пальцем, с характерным стуком упала на стол. Кенсу действительно боролся с желанием войти в комнату, в которую Чанель зашел ранее, но сил на это больше не оставалось. Напиток остыл окончательно.
Дверь тихонько приоткрылась, позволяя Кенсу просунуть голову в дверной проем и поискать Чанеля. И, когда он увидел темную фигуру, лежащую на кровати спящей, он остановился. Широкая улыбка растянулась на его губах, а ноги сами зашагали ближе к кровати. Кенсу сел на пол, следя за мирно спящем парнем. Он вернет счастливого Чанеля. Он больше не должен волноваться.
Он дома.
Как и все те дни прошлых нескольких недель, Чанель все время смотрелся в зеркало. Он морщил лицо, смыкал густые брови вместе, строил хмурый взгляд. В очередной раз Кенсу застал это, стоя с недавно выглаженной рубашкой в руках, Чанель был восхитителен.
Чанель оторвал свой взгляд от зеркала и взял протянутую Кенсу рубашку. Высокий парень кинул тихое 'спасибо' и вернулся обратно к зеркалу с тем же сморщившимся лицом, хмурясь вновь и вновь.
Кенсу улыбнулся: Чанель очень милый, когда волнуется о своей внешности, хотя, по мнению Кенсу, у Чанеля нет поводов волноваться. В глазах Кенсу он великолепен независимо от того, что он носит или как забавно корчит лицо. Он был так увлечен Чанелем, что ноги сами зашагали к серьезному парню у зеркала. Кенсу приложил свои ладошки к сильной груди Чанеля, затем они скользнули к галстуку, затягивая его. Исправлять ничего он не хотел, просто немного затянул галстук.
Кенсу ощутил дыхание Чанеля. Оно было жестким и тяжелым. Он действительно напряжен. В голову Кенсу тут же полезло волнение, но об этом он не проронил ни слова.
После того, как, по его мнению, галстук отлично сидел, Кенсу отпустил ткань и принялся за воротник, слегка поправляя. Закончив, его руки опустились и вновь уперлись во вздымающуюся грудь Чанеля. Сердце бьется. Кенсу совсем потерян.
Минута прошла в тишине.
- Я люблю тебя.
Неожиданно сказал Кенсу, удивляясь самому себе. Парень немного поднял голову, смотря на все еще серьезное лицо Чанеля. Он смотрел в эти бездонные глаза, пытаясь наладить зрительный контакт. Он смотрел на него, пытаясь привлечь внимание, физически не прикасаясь. Тяжело выдохнув, Кенсу скривил губы. Он ждал ответа.
Чанель наконец заметил столь пристальный взгляд и взглянул на Кенсу. Тихонько улыбнувшись, гигант склонился к хрупкому парню. Он подарил мягкий поцелуй в переносицу. От такого жеста Кенсу тут же улыбнулся, машинально прикрывая глаза. В то время, как он чувствовал в своем животе рой диких бабочек, старший уже направлялся к выходу, по пути захватывая свое портмоне и бумаги, оставляя Кенсу одиноко стоять на прежнем месте.
Стоя на кухне, Кенсу украдкой взглянул через плечо, видя, как Чанель вновь серьезно себя исследует; сегодняшний взгляд казался даже больше сердитым, нежели серьезным. Он улыбнулся себе под нос, наконец доделав для Чанеля сэндвичи, хотя все, о чем просил старший, это кружка кофе и ничего больше.
- Ты в порядке, Чанель? - спрашивает Кенсу с улыбкой, пытаясь смягчить напряженное выражение лица Чанеля.
Чанель смотрит на Кенсу, мельком улыбаясь и застенчиво пожимая плечами, затем вновь возвращается к зеркалу. Брови нахмурились еще больше. Кенсу лишь покачал головой, не убирая с лица мягкой улыбки. Парень уже хотел уйти, оставить любимого наедине с зеркалом и остывающей кружкой кофе, но, не выдержав, все равно остался рядом.
Уже месяц, как Чанель хмурится у зеркал, и Кенсу все еще считает это милым. Он обвивает руки вокруг талии Чанеля и медленно раскачивает их тела из стороны в сторону. Зарывает лицо в скрытые рубашкой ключицы, вдыхает такой любимый аромат.
- Я люблю тебя, Чанель.
Гигант лишь кивает и ласково гладит Кенсу по затылку, мягко приложив губы ко лбу. Он снова уходит, оставив улыбающегося Кенсу одного.
Чанель не отвечает на слова Кенсу. Кенсу этого не замечает.
На половине третьего месяца быта та же самая картина каждое утро. Кенсу встречал Чанеля у двери, прощался с ним и наблюдал, как высокая фигура исчезала позади металлических дверей лифта. Одна и та же картина каждое утро. Он оставался стоять облокачивавшимся о стену с дверным проемом в их квартиру. Кенсу начинал замечать.
Даже когда Чанель приходил с работы, они почти не виделись. Кенсу засыпал один посреди чтения очередной книги, ожидая Чанеля, который так и не приходил.
Оправдания теряли свой эффект.
И все же Кенсу не сдавался.
Утренние пробуждения для Кенсу стали холодными в отличие от прошлых нескольких месяцев. Теперь его не будила теплая рука Чанеля, вместо этого он просыпался от приглушенного света лампы на тумбочке, с очками на переносице и упавшей на пол книгой, последняя прочитанная страница была явно потеряна. Закладка всегда была где-то на кровати около него, где, как предполагалось, должен был быть Чанель.
Усталые глаза проморгали более двух раз, проясняя затуманенное видение. И снова свет из окна был единственным, кто приветствовал Кенсу каждое утро.
Кенсу находит Чанеля спящим на диване, все еще одетого в свою рабочую одежду. Он устал от работы - оправдание, в которое Кенсу только что перестал верить. Кенсу оглядел Чанеля с ног до головы.
Ни разу после той злополучной недели он даже не пытался доволочить ноги к комнате: где его ждала удобная кровать, где его ждал удобный сон в теплых объятиях, где его так ждали, но он никогда не приходил.
Завтрак и утро - это новое начало, но все было по-прежнему. Кенсу заварил тот же самый черный кофе и поставил кружку на журнальный столик вместе с яичницей и беконом. Теперь это уже установленный порядок на каждое утро.
Почти три месяца, и Кенсу это только что заметил.
Каждый божий день утром Чанель смотрел на зеркало с тем же хмурым выражением лица. В глазах Кенсу он просто мило дулся. Он не понимал, что напряженные черты лица, нахмуренные брови и слишком строгий взгляд все же что-то означали. В его глазах Чанель просто слишком восхитителен и ничего более.
Он как обычно налил кружку кофе, а пар клубами повалил ввысь. Размешав его, Кенсу поставил чашку на журнальный столик, а сам присел у дивана, напротив Чанеля.
- Просыпайся, соня, - парень попытался улыбнуться и поцеловал нос Чанеля. Он тут же засиял, когда глаза Чанеля, дрогнув, приоткрылись. - Доброе утро, - говорит он с улыбкой. Чанель просто улыбается в ответ.
Впервые за долгое время Кенсу смог ощутить искренность. Глаза Чанеля не обвиняли его, но что-то в них все же было. Что-то крылось внутри.
- Я заварил тебе кофе, - Кенсу очень старался не беспокоиться об этом, потому что после стольких месяцев наконец было что-то теплое. Его сердце вновь проснулось.
Но это только длилось лишь в течение недели, пока все не вернулось обратно к холоду.
Кенсу не замечал.
- Я люблю тебя.
Чанель лишь кивал и уезжал на работу. Прежде, чем выйти за двери, он возвращался к Кенсу и целовал его в лоб. Если бы не знакомые губы, Кенсу бы точно не понял, что это был "поцелуй", а не какой-то быстрый мазок по его коже.
- Ты не должен был просить его подписать документы, - как-то раз, за завтраком, Кенсу нарушает тишину.
- О чем ты говоришь? - спрашивает Чанель, пытаясь сделать глоток кофе.
Глаза Кенсу широко раскрылись и скользнули по силуэту впереди. Но, опустив голову, он возвращается к овсянке и пальцами вертит свою ложку.
- Я не дурак, Чанель, так что пожалуйста, - он все же пробует овсянку. - Ты все еще любишь его, не так ли?
Ответа нет.
- Ответь мне, Пак Чанель! - крикнул он, бросая ложку в фарфоровую тарелку. Как только его слова были сказаны, их снова окутала тишина. Чанель сидел далеко напротив него и пил кофе, приготовленный Кенсу. Его плечи опустились, кружка мягко приземлилась на деревянный стол, его пристальный взгляд не отрывался от стула рядом с ним.
Кенсу с тяжестью на сердце покачал головой. Он хотел уйти, но решил остаться и закончить завтрак.
Как всегда проснувшись раньше Чанеля, Кенсу размешивал привычный напиток. За это время он узнал, что наличие темного шоколада в черном кофе рассеивает горечь. Он также узнал, что заменить Бекхена невозможно.
Кенсу узнал, как Чанель любит кофе, который делал Бекхен.
Кенсу также узнал, что раньше пытался поверить в огромное количество оправданий. Оправдания о том, что Чанель каждую ночь просто слишком уставал, чтобы дойти до спальни и спать около него, поэтому все и заканчивалось тем, что он спал на диване.
Он узнал, что Чанель перед тем, как уйти на работу, не отвечает на его слова о любви.
Он узнал, что его так охватили мысли, что он и не заметил, как начал завтракать один, без Чанеля.
Развод был просто оправданием.
И он тоже.
И он должен был узнать об этом раньше.
За столь долгое время Кенсу привык утром просыпаться один, привык к тому, что больше некому стаскивать с него одеяло. Он привык проходить мимо дивана, где теперь Чанель спит каждую ночь. Он привык заваривать кофе Чанеля и размешивать его на журнальном столике в гостиной около дивана.
Он привык к этому.
Однажды утром Кенсу проснулся от яркого света. Он привык и к этому.
Он заерзал и сел на кровати, свесив ноги с одной стороны; выключил лампу, которую забыл этой ночью; поместил свои очки на тумбочку, привычно поднимая с пола книгу. Он уже привык искать страницу, на которой остановился ночью, хотя даже не мог вспомнить о чем читал. Он поместил свою закладку между страницами, которые, как он считал, были последними. Книгу он положил на тумбочку к остальным вещам. Теперь она забыта, и вспомнят о ней только около полуночи.
Этим утром он решил никуда не идти. Он решил пропустить работу и остаться дома в своей теплой постели на целый день.
Сегодня он решил подождать. Он ждал чего-то другого. Он надеется на что-то отличающееся от повседневного установленного порядка.
Одна его часть знала, что это абсурд.
По утрам Чанель не соглашается ни на что кроме черного кофе. Даже куска хлеба или немного лапши быстрого приготовления ему не хочется. Всегда лишь черный кофе. Он редко садится с Кенсу за обеденный стол. Наверное, этот один редкий день - был именно сегодня. Он просто решил прочесть спортивную колонку в газете Daily News. Кенсу был удивлен этому.
Из-за такого питания щеки Чанеля теперь были впалыми. Скулы значительно осунулись. Кости на запястьях красочнее всего показывали, что он был близок к состоянию кожа да кости.
В комнате царила тишина. Это было тяжело.
- Ты должен, по крайней мере, съесть хоть что-нибудь, Чанель, - сказал Кенсу прежде, чем взять ложку супа. - Каждое утро лишь кружка черного кофе. Это действительно не нормально, ты же знаешь.
- У меня нет желания завтракать, - просто сказал Чанель. Он говорит это, исключительно потому что не мог вспомнить ничего, кроме дымящейся кружки на столе Бекхена в день, когда он оставил его. Он всегда думал, что это был кофе, заваренный способом, которым всегда так нравился Бекхену: с молоком и сахаром.
Кенсу делает вдох.
- Я волнуюсь о тебе. И что это ты говоришь? Нет желания завтракать? - он изо всех сил старается не закричать. Он сможет, но голос все же предательски дрожит. - По крайней мере, скажи мне что-то более правдоподобное, чем это.
- Последней вещью у Бекхена, которую я видел, был кофе, - взгляд Чанеля все еще был прикован к выведенным черными чернилами словам на газете. Кенсу был озадачен. - Пойдет? - Чанель наконец отвел взгляд от текста и посмотрел в чужие глаза, смотрящие в его душу. - Ты хотел что-то интересное, правильно? - Кенсу молчал. - Ты был подготовлен к правде?
Кенсу набрал побольше воздуха в легкие и быстро выдохнул. Он не был готов к такому ответу.
- Да, я все еще люблю Бекхена. За ту одну неделю я влюбился в него. Теперь ты счастлив? Я ответил на твои вопросы, есть еще что-то, что ты хочешь узнать? Я все же могу ответить на них честно.
Комната резко опустела, остались лишь обрывки старых фраз и давящая тишина.
- Больше ничего? - Чанель поднял бровь и свернул газету, оставляя ее около кружки с недопитым кофе. - Прошу меня простить. У меня работа.
Он встал со стула и направился в гостиную, захватывая свой дипломат и смотря в зеркало, более сердито чем когда-либо.
- Я буду ждать тебя! - чуть ли не крича, говорит Кенсу. Чанель замирает на месте, не смея развернуться к Кенсу.
- Я продолжаю ждать тебя, Пак Чанель, - плакал Кенсу. Чанель слышал шаги, шаркающие по деревянному полу. Тонкие руки легли на его талию. Объятия Кенсу были слабыми, но Чанель не смог их покинуть. - Я продолжаю ждать тебя ночью. Я продолжаю ждать, когда ты ляжешь в кровать около меня и обнимешь, Чанель. Но ты никогда не приходишь. Утром я уверяю себя, что ты заснул на диване, лишь потому что сильно устал. Но за все эти три месяца ты так и не пришел!
Пальто Чанеля было сделано из толстого материала, не позволяющего ему почувствовать теплые слезы, струящиеся по щекам Кенсу.
- Я продолжаю ждать тебя каждый день. Я ничего не говорю, я просто остаюсь здесь и жду тебя. Каждый день. Я устал, Чанель.
Выбравшись из слабых объятий Кенсу, Чанель наконец поворачивается к нему.
- Если ты так устал, почему бы тебе просто не прекратить ждать и отпустить! - закричал Чанель. Он не спрашивал, он утверждал. Кенсу наконец стало ясно, что Чанель не будет останавливать его.
- Потому что ожидание тебя мне что-то доказывает! - закричал в ответ Кенсу сбившимся до дрожи голосом и полными слез глазами. Время для Чанеля остановилось. - Я люблю тебя, вот почему я жду!
- Но я не чувствую то же самое, Кенсу! Разве ты не понимаешь, почему я больше не ложусь с тобой в одну кровать? Почему я не отвечаю на твое «Я люблю тебя»? Разве ты ничего не понимаешь?
- Я не хочу отвечать, Чанель, - слабо говорит Кенсу, его голова опущена, а волосы прикрывают красные глаза. - Я хочу, чтобы ты чувствовал то, что чувствую я. Я хочу, чтобы ты любил меня, но не Бекхена, - Кенсу наконец поднимает голову. Заплаканные глаза встречают сухой взгляд.
- Люби меня, Чанель, - Кенсу делает два шага вперед. - Пожалуйста, Чанель, - рыдает он, медленно падая на трясущиеся колени. - Люби меня.
Чанель качает головой. Он ушел, покидая Кенсу, вот уже в который раз оставленного без ответа.
Кенсу остался перед закрытой дверью, сжимая свое тело и рыдая. Он чувствовал себя подобно использованной газете, которую Чанель прочел, разорвал и выбросил, как ненужную вещь.
- На сколько я опоздал?
Чанель оставил Кенсу без ответа и со слезами на глазах. Он уехал на работу. Даже если и приедет, то сразу же уедет.
Потому что ожидание тебя мне что-то доказывает!
Ответ Кенсу отзывается эхом в его голове, и он тут же прогоняет его, пытаясь убежать. Он уезжает из города, но не в направлении дома Бекхена, в другое место. Не имеет значения куда: он просто должен уехать сейчас, именно в эту минуту. Он уезжает. Небоскребы превращаются в старые деревья, шоссе с бесконечными пробками перетекает в лесные перекрестки с обилием зелени.
Он не знал, что происходит. Еще одни разрушенные отношения. Это отвратительно. Этот опыт подобен тому, что был прежде.
В их браке отсутствовало общение, Бекхен никогда ничего не говорил. Бекхен не помешал Чанелю уйти, не прикладывал никаких усилий.
В голову Чанеля никогда не приходила мысль, что Бекхен ни разу не препятствовал Чанелю уезжать, потому что работа всегда будет вторым домом. Работа всегда была важнее, чем Бекхен. Чанель всегда был слеп к Бекхену.
Мысль, что он должен был приложить некоторые усилия, что он также должен был сделать что-то для их брака, никогда не приходила ему на ум.
Он этого не понимал, пока все внезапно не исчезло.
Тогда, даже если бы Бекхен и начал ругаться с Чанелем, то Чанель бы был упрямым, упорным и даже бы не захотел понять своего мужа.
Каждое начало дня вызывает в Чанеле надежду. Он надеется, что его телефон зазвенит, и Бекхен попытается поговорить с ним, чтобы тот отказался от развода. Он сидел в своем офисе и ждал, хотя прекрасно знал, что ничего не произойдет.
Однажды утром открыв дверь адвокату Бекхена и услышав роковые слова, что у Бекхена рак мозга, не мешало ему надеяться. Но он знал, что ничего не изменится.
Противоположными были молчанию Бекхена, попытки Кенсу, борющегося за его чувства, борющегося за Чанеля, борющегося за отношения, которые сформировались в то время, как другие рушились.
Уставший ждать и быть ожидаемым, Чанель поехал обратно. В эти моменты в его сознании пробегали вопросы, а глаза наполнялись слезами.
Что, если бы Бекхен сделал то же самое?
Чанель бы, возможно, остался?
Даже если бы Бекхен и сделал, то Чанель бы ушел?
Чанель вернулся в квартиру. Внутри было темно, лишь с открытой кухни доносился тусклый свет. Он прошел на кухню и увидел, как Кенсу что-то ест, его глаза красные и раздутые, кажется, он совсем не экономил кофе.
Парень подошел к Кенсу сзади, тот ел кубик темного шоколада и пил кофе, приготовленный способом, который так нравится Чанелю. Гигант заключил младшего в объятия, но его движения были такими скованными.
- Прости, - почти в ухо вздыхает Чанель.
Кенсу молчал. Он проглотил последний кусочек шоколада, который до этого так лениво жевал. Он уже знал, что опоздал приблизительно на 127 дней.