Глава двадцать третья. Он
"Если вы спросите Его, сколько Ему лет, Он наверняка затруднится с ответом."
Элж Дип Кроуг, "Мысли на полях"
***
Сколько бы ни происходило с ним удивительного, Василий решил не удивляться.
И он бы рад был не удивляться, но...
Увидев Императора, он не смог ничего с собой поделать и вытянулся по стойке "смирно".
***
Чинь, во второй раз понимая, что ему тут не рады, обреченно разглядывал свою комнатушку. Было тихо и темно, в углу кто-то шуршал соломой, а сверху доносились искаженные перекрытиями голоса. Там, за стеной, текла своя жизнь, не имевшая ничего общего с одиноким узником.
Встав, Ле прошелся взад-вперед, разминая затекшие мышцы. Потрогал щеку, подбородок. Ну, если учесть, что в тот самый злополучный день отлета он брился, а сейчас его пальцы больно кольнула свежая щетина, без сознания он был довольно долго. Минимум дня три.
Он потянулся, отмечая, что ничего не болит. В углу пошуршали еще пару раз и угомонились. Настроение полицейского почему-то приподнялось и он, подобравшись для прыжка, нырнул в шуршащий угол.
- Ага, попалась!
Мышонок сдавленно пискнул, напрасно пытаясь вырваться, но его держали крепко.
- Будешь жить со мной.
Мышонок ничего не ответил на такое смелое заявление, и предпочел еще раз попытать счастья в бегстве.
Чинь положил его на ладонь и легонько погладил. Шерстка на спине и боках свалялась, и казалось, что мышонок шершавый, а не гладкий. Он судорожно дернул головой, но вырваться больше не пытался: понял свою беспомощность.
- Так же и я, дружок, так же и я... Ну, вместе веселее, верно?
***
Император возвышался над Василием. Именно возвышался, потому что макушка сыщика едва доставала тому до подбородка.
- Ваше величество... - Сдавленно выдавил Какойто, стараясь припомнить все свои грехи.
Его величество соизволило слегка наклонить голову и улыбнуться.
- День добрый, Василий Андреевич, день добрый... Да что вы вскочили? Лежите-лежите, врач сказал вам еще долго вставать нельзя...
В этот момент в комнату влетел коренастый мужичок в военной форме и со смешными круглыми очками на кончике носа. От резкого движения очки слетели, и он близоруко сощурился.
- Вам нельзя...
Император сделал неуловимый жест рукой, означающий "Код 98/33, 'я все сказал, свободен'", но врач этого жеста не заметил, продолжая щуриться в поисках очков, одновременно с этим быстро тараторя:
- Лежите, у вас многочисленные ушибы, растяжение широчайших мышц спины и перелом бедренной кости в двух местах.
После этих слов Василий, никогда не считавший себя мнительным, почувствовал, что еще секунда - и он умрет от такого количества повреждений (хотя, по сути, их было не так уж и много), и бухнулся на кровать, наплевав на правило дворцового и придворного этикета номер 313.4 пункт с "всегда уступайте Императору свое место, даже если комната пуста".
Император, выведенный из себя непочтительным к себе отношением, стал вдруг большим и очень красным.
- Да как вы смеете! - Набросился он на несчастного врача, который нашел-таки свои очки. - Немедленно извинитесь!
- Простите, Ваше величество, - начал было ничего не понимающий доктор, но договорить ему не дали, схватив за шкирку и как следует встряхнув в воздухе. От этого маневра очки вновь слетели с носа несчастного, и он, как слепой котенок, замер в сильных руках уносящего его прочь Императора, повинуясь правилу дворцового этикета номер 12.3 пункт а "никогда не пытайтесь вырваться из 'захвата за шкирку'".
***
Василий лежал, уставившись в потолок, и думал о том, как же прихотлива судьба. Вот сейчас он лежит один, со многочисленными ушибами, растяжением широчайших мышц спины и сломанной в двух местах бедренной костью, а ведь всего несколько минут назад...
Стоп. Минут?!
Какойто не стал садиться. Да и паниковать не стал вовсе. Он тихонько завыл, вспоминая произошедшее с ним.
***
Он отпустил Ра-Шана восвояси и кинул беглый взгляд на Шаа. Девушка плела праздничный ук'рун, не замечая ничего вокруг.
Гил'ха подошел к окну. В темноте загорались огни очередной планеты. Очередной мир ждал Великого Розыгрыша, чтобы навсегда погрузиться в пучину. Или нет.
Он не помнил того, что было год назад. Не помнил вкуса чта'ка и запаха зда'н. Он не знал, кто он, и был ли кем-нибудь еще.
Если бы вы спросили его, сколько ему лет, он бы наверняка затруднился с ответом...