Факты не лгут

Когда Чинь зашел в каюту, он понял, что что-то не так. Стараясь не производить шум, он вытащил билеты из кармана сумки и уже хотел уходить, как вдруг что-то с силой вцепилось ему в ногу.

- Антарессс... - Прошипело это "что-то", стараясь утянуть Ле на пол. Полицейский аккуратно отцепил от себя бессознательного Джона, который благополучно свалился с кровати и теперь лежал прямо на проходе. Чинь уложил его обратно и накрыл одеялом.

- Антарес, - как-то совсем жалобно заявил дипломат, затихая. Ле вздохнул и вышел из каюты.

В кают-компании Василий и Пол старательно мыли посуду. Когда полисмен появился в дверях, они резко повернулись, чуть не роняя несчастные блюдца.

- Ну и что там с нашими билетами?

Чинь неторопливо прошел вглубь комнаты, сел на диван. Прищурился.

- Мы перепутали каюты. Наша, скорее всего, должна была вмещать в себя Джона и Чужого.

Какойто отложил тарелку, вытер руки.

- Получается, жучки предназначались им?

Ле кивнул.

- Да, только вот зачем кому-то шпионить за обычным дипломатом?

- Конкуренты? Министерство? Разведка?

- Список можно продолжать. Одно мы точно знаем: эти ребята - не те, за кого себя выдавали.

- Погоди-ка. Это еще что значит?

- Это значит, что наш дипломат действительно важная шишка. Или же, что он не дипломат.

- А кто? - Тупо переспросил Василий, чувствуя, что опять запутался в гениальности друга.

- Откуда я знаю? Может, Папа Римский! А может, действительно киллер. Какой-то киллер, - он улыбнулся.

Василий все-таки обиженно запыхтел.

- Ну хватит уже! И так запутал окончательно, так еще и издеваешься. Вот как так можно? Фу таким быть, Чинь, фу!

Ле расхохотался, поднимаясь и обнимая друга.

- Ну что ты, Вась! Не обижайся. Я больше не буду.

- Ты всегда так говоришь.

- Теперь точно не буду. - "По крайней мере пока" мысленно добавил он, продолжая улыбаться.

- Ну ладно, поверим. Что мы будем делать?

Ле отступил, пожимая плечами.

- Не знаю, если честно. К Мопсу мы не можем обратиться, пока не будет достаточно улик, а кроме него и не к кому...

- Вы знакомы с господином Мопсом?! - Воскликнул Пол, распахивая глаза. Чинь удивленно на него посмотрел.

- Ну да, а в чем дело?

- Ну как же! Это же самый честный полицейский Галактики! Он раскрывает все дела, наказывает всех преступников, помогает всем обиженным!..

Ле поморщился.

- Замените "раскрывает" на "замораживает", "обиженным" на "своим родственникам", а "преступников" вообще выкиньте: эта псина сажает всех, до кого лапы дотягиваются.

- Но как же так? - Пилот выглядел очень огорченным.

- Вот так. Поверьте, я с ним работаю уже очень много лет. И за все это время он сам не раскрыл ни одну самую мелкую кражу, не пошевелил ни одним пальцем, чтобы восстановить порядок. Так что к нему мы не пойдем, пока не станет совсем туго.

- Хорошо, но ведь есть же еще начальники. Пусть младше Мопса чином, но зато более честные.

- Тогда нам не надо никуда ходить. Ну, или можете официально ко мне обратиться, но я думаю, это излишне...

- Простите... Что?

- После Мопса в отделении полиции Третей Галактической я старше всех.

- Ну ты скромняшка, Чинь...

- А что такое? - Улыбнулся тот. - Это правда.

- Так вы тот самый Чинь Ле, француз, раскрывший дело о трех звездолетах?

- Эм, ну, там еще Васька был. Я один с этими бюрократами ни за что в жизни не справился бы.

- А вы - сыщик Василий Какойто, легенда сыска, беспроигрышный боец с преступностью и несправедливостью?

- Во-первых, к чему такой пафос? Во-вторых, откуда вы столько всего знаете про нашу жизнь?

- Я всегда этим интересовался. Как-то с детства хотел было поступить в сыскной, но тесты не сдал. Пошел в летную и вот... Летаю теперь. Хотя скорее всего, меня теперь отстранят от полетов недели на три...

Василий украдкой посмотрел на Чиня, который почему-то широко улыбался.

- Ну так что мы решим на счет связи?

- Думаю, надо выходить в реальное пространство. Свяжемся со станциями связи, сообщим все, что знаем. Думаю, они с этим справятся и без нас.

- А как же приключения? - Лукаво ухмыльнулся Чинь.

- Парень, у меня на работе полно приключений. Но сейчас я - в отпуске, поэтому дай мне от них отдохнуть!

- Но мы не сможем попасть на Флор. Раз уж свяжемся с политиками, от нас так быстро не отстанут.

- Все же лучше, чем висеть в пустоте с двумя трупами на борту!

***

Общаться с представителями власти Василий снова предоставил Чиню. Ибо его фамилия не вызывала смешков. Даже наоборот.

Вообще-то ничего удивительного в том, что пилот знает Ле, не было. Его теперь не знает разве что только глухой. Дело о трех звездолетах было самым сложным за всю историю их с Чинем карьеры. И самым успешным.

Три звездолета, тройная головная боль. Три адмирала, возомнившие себя богами. И только несколько дней на урегулирование ситуации. Потому что потом адмиралы откроют огонь по планетам.

Василий так и не мог понять их логики. Да, у них были три авианосца. Да, у них были шансы разбомбить половину планетарных щитов. Но потом прилетел бы имперский флот. И все.

Но рисковать было нельзя. Поэтому вызвали их. Не дипломированных политиков, а самых обыкновенных полицейских. Вернее, полицейского и сыщика.

Убедить адмиралов в их заблуждении было непросто. Сказать по правде, Василий так и не понял, что заставило их пойти на попятный. Но бумажек после этого расследования они им впихнули просто море.

Какойто не питал особых иллюзий по поводу будущего этих адмиралов. Скорее всего, они давно уже сидят по психиатрическим клиникам, строя страшные заговоры против медсестер. И, если уж быть откровенным, Василию их жалко не было. К чему жалеть тех, кто чуть тебя не убил?

А вот Чиня их судьба интересовала. Впрочем, тоже не долго. Следующее дело выбило из его светловолосой головы все мысли типа "бедненькие адмиральчики" и "как же они теперь?". Чему сыщик был несказанно рад, ведь выслушивать такое каждый день - занятие не для слабонервных. К которым Василий себя справедливо относил.

Само дело о трех звездолетах было рискованным, но абсолютно бредовым. Непонятным самим участникам. Пожалуй, только сумасшедшие адмиралы могли бы в нем разобраться. Но им до него теперь точно дела нет.

Какойто не думал, что судьба когда-нибудь подкинет ему дело, не уступающее тому по бредовости и рискованности. Что ж, он уже привык ошибаться.