𝟎𝟏𝟕. Затишье
Коридор уже пустел, тени удлинялись, как будто школа сама втягивала в себя всё, что здесь произошло. Уроки закончились, но воздух всё ещё вибрировал от недавней драки — и от того, что между ними случилось.
Суа стояла у окна, делая вид, что рассматривает двор. На самом деле она просто пыталась прийти в себя. Грудь всё ещё подрагивала от скачущего дыхания, губы — чуть припухшие, будто хранят тайну, которую она сама ещё не успела понять.
Шаги. Тихие, но уверенные.
Она даже не обернулась — знала, кто это.
Сонджэ остановился позади, достаточно близко, чтобы она почувствовала тепло его дыхания на затылке.
— Ты снова избежала смерти, — произнёс он ровно, почти лениво. Но голос... слишком низкий. Слишком близкий.
— А ты снова пришёл поздно, — отозвалась Суа, не поворачиваясь. — Прямо твоя суперспособность.
Он хмыкнул — сухо, коротко, будто сам удивился, что вообще смеётся.
— Ты... — он сделал шаг ближе. — Ненормальная. Совсем.
— Это звучит так, будто ты удивлён, — её плечи чуть дрогнули. Она хотела звучать уверенно, но голос всё равно предал её — слишком тихий, слишком горячий.
Пауза растянулась. Тонкая, режущая.
Сонджэ коснулся её локтя — будто проверяя, жива ли. Или будто хотел убедиться, что она здесь, рядом, не растворится в воздухе.
Суа всё-таки повернулась.
Их взгляды столкнулись — снова, как всегда. Но теперь в этом что-то было другое. Опасность, которая уже не пугала. Скорее... затягивала.
— Ты могла... — его челюсть дернулась. — Хенгиль не остановился бы.
— Ты же пришёл.
— Да, — он прошипел. — И мне этого мало.
Она заморгала, не понимая:
— Мало? Чего ещё ты хочешь? Благодарности? Красивая медаль?
— Хочу, чтобы ты не лезла туда, где тебя разорвут, — тихо рявкнул он, наклоняясь к ней. — Хочу, чтобы ты хотя бы раз сказала, что тебе страшно. Что ты не всесильная. Что ты—
— Что я слабая? — она усмехнулась. — Не дождёшься.
Он склонил голову чуть набок, глядя на неё как на проблему, которую бесит решать, но он всё равно будет решать.
— Вот в этом и проблема, — прошептал Сонджэ.
Она шагнула назад — но он поймал её за запястье. Ладонь горячая, хватка точная.
— Ты чего делаешь? — Суа попыталась вырваться, но он не отпустил.
— Разбираюсь с тобой. Наконец-то. Вчера нам не дали время.
Он притянул её ближе — не рывком, а медленно, вынуждая смотреть прямо в его глаза.
И этот взгляд... совсем не про злость. Больше про то, что его терпение треснуло.
— Сонджэ... — она впервые потеряла слова.
— Не начинай, Суа, — его голос стал опасно мягким. — Ты сама знала, к чему всё это идёт.
Она вдохнула — резко, почти болезненно.
Он подцепил её подбородок пальцами, проведя большим пальцем по нижней губе. И от этого простого движения у неё буквально отключился воздух.
— Видишь? — он шепнул. — Тебе тоже не всё равно.
Она хотела ответить. Хотела спорить. Хотела ударить.
Но он уже наклонился.
Поцелуй был совсем не таким, как тот — первый, с горечью и злостью.
Этот был... замедленный. Уверенный.
Он целовал её так, будто уже давно решил, что она его, и только теперь позволил себе действовать.
Его пальцы крепко держали её челюсть, упрямо, властно, но не причиняя боли — ровно столько силы, чтобы она почувствовала, что сопротивляться бессмысленно.
Суа выдохнула ему в губы, пальцы сжались в его рубашке.
Он чуть углубился, наполовину толкнув её к стене, наполовину давая ей возможность понять, что он может — но пока не делает.
И когда он всё же оторвался, она не успела спрятать дрожь в дыхании.
— Сонджэ...
— Не говори ничего, — он провёл рукой по её щеке. — Ты мне всё равно не соврёшь. Сейчас — точно нет.
Она отвела взгляд, словно это было самое сложное действие в мире.
— Ты не имеешь права так делать, — прошептала она.
Он криво усмехнулся:
— Правда?
— Да.
— Тогда скажи мне «остановись». В глаза.
Она молчала.
Молчание длилось слишком долго, чтобы быть отрицанием. Или сопротивлением.
Это было признание, которое она не могла произнести вслух.
Сонджэ понял это первым. И улыбка на его лице стала медленной, почти хищной.
— Вот поэтому, — сказал он, коснувшись её ключицы, — я и не остановлюсь.
Он всё ещё держал её за подбородок — так уверенно, будто боялся, что она снова спрячется за привычным сарказмом. Но теперь, после этого поцелуя, между ними воздух изменился. Сгустился. Потяжелел.
Суа сделала шаг назад к стене — не потому что хотела уйти, а потому что ноги неожиданно стали слабыми.
Сонджэ шагнул за ней, не давая и сантиметра пространства.
— Ты даже не представляешь, — прошептал он, — насколько ты опасна для себя.
Она хотела что-то ответить, но он, будто прочитав это по её дыханию, наклонился к её щеке.
Не целуя — сначала просто проводя губами вдоль, едва касаясь.
Тепло. Медленно. Неожиданно нежно.
У Суа перехватило воздух.
— Сонджэ... — она выдохнула его имя так тихо, будто боялась, что кто-то услышит.
Он усмехнулся. Низко, напряжённо.
— Я зверею...Если что, прости...— прошептал он, опускаясь чуть ниже.
К её шее.
Он коснулся кожи сначала осторожно — коротким, пробующим касанием.
А потом ещё раз. И ещё.
Каждый поцелуй — чуть смелее предыдущего, чуть глубже, будто он изучал её реакцию: где она задержит дыхание, где закрывает глаза, где пальцы на его рукаве дрогнут сильнее.
Суа почти не дышала.
Шея — слабое место. Слишком чувствительное, слишком честное.
И он, чёрт возьми, понял это с первого прикосновения.
Его пальцы легли ей на талию — притягивая, не обозначая границу.
Она чуть приподняла плечо, пытаясь защитить шею, но он сказал:
— Не закрывайся, — тихо сказал он. — Нет смысла.
— Ты... — её голос сорвался. — Ты слишком близко.
— Для тебя или для всех остальных? — он прижался губами к самой уязвимой точке под ухом.
Мир качнулся.
Она резко застонала, слишком тихо, но так, что он смог это услышать, пальцы судорожно сжались в его рубашке — и это было слишком. Слишком близко к тому, что она не готова признать.
Суа дернулась в сторону, резко, будто кто-то вырвал её из транса.
Рука Сонджэ осталась на её талии ещё секунду, прежде чем он позволил ей уйти на шаг назад.
Она стояла, чуть запыхавшаяся, горячая, растерянная до злости.
— Хватит, — сказала она наконец. Слишком поздно, чтобы это было убедительно.
— Правда? — Сонджэ поднял взгляд, и по его голосу было понятно, что он понял всё.
— Да, — выдохнула она, не встречаясь глазами. — Я... не могу.
Он медленно выпрямился, глядя на неё так, будто пытался разобрать, где в этой девочке заканчивается агрессия и начинается что-то, чего она боится сильнее любого врага.
— Ладно, — сказал он ровно. Но уголки губ дрогнули — опасная, тянущая улыбка. — Но знаешь, что самое интересное?
Суа молчала.
Он сделал шаг назад. Только один. Достаточно, чтобы дать ей воздух. Но не свободу.
— Ты остановила меня, — сказал он. — Но себя—нет.
Слова ударили сильнее, чем его хватка.
Суа дёрнулась, будто он схватил её снова, но теперь — словами.
— Ты вообще ничего не понимаешь, — прошептала она злым, дрожащим голосом.
Сонджэ наклонил голову.
— Понимаю. Больше, чем ты хочешь.
И вышел чуть раньше, чем она успела придумать ответ.
Оставив её стоять среди пустого коридора, с горящей шеей, путаным дыханием и ощущением, что это все—к добру не приведет.
***
На следующий день между ними повисла плотная, почти осязаемая тишина. Не враждебная, а опасная. Та, что дышит под кожей и заставляет смотреть в пол, когда хочется смотреть прямо.
Суа целый день держалась за план, как утопающий за холодный край льда. Нужно контролировать себя. Нужно использовать эту близость. Нужно найти его слабые точки и сломать его так, чтобы он даже не понял, в какой момент проиграл. Это был её курс, её стратегия, её броня.
Но было «но».
Проклятое, назойливое «но».
Если бы он не нравился... разве она позволила бы ему то, что позволила? Разве её сердце тогда не билось бы в бешеном ритме? Разве её руки не дрожали бы от одного воспоминания о том, как он прижимал её к себе?
Эта мысль ударила по ней, как молоток по стеклу — тихо, но с трещинами.
И, естественно, она не выдержала. Её тайны никогда не жили долго.
Она рассказала Хэсу всё — под лицемерным предлогом «это для плана».
Хэсу сидела на кровати с открытым ртом, как будто её лицо зависло на полуслове.
— Блядь, ты должно быть пиздишь...
— Нет, — Суа вздохнула. — Абсолютно честна. Клянусь, всё лишь для плана! Он мне не нравится.
— Ладно. Пока поверю. Но вы... встречаетесь?
— Пока нет. А как мне ему об этом сказать?
Хэсу начала тереть виски, будто пытаясь перезагрузиться.
— Позови его. Но, слушай, мы реально перегибаем. Мне кажется, мы уже не держим на него зла. Сейчас надо понять, кто на тебя охотится и зачем. А Сонджэ будет скорее мешать, чем помогать. Но... ладно. Ты ведь настрадалась от него.
— Хорошая идея! Я его позову. Хотя да... он правда будет мешать.
***
Она написала ему ночью. Просто: «Встретимся у школы?»
И даже сама не поняла, почему выбрала именно это место. Может, потому что там всё началось. Или потому что именно там всё может рухнуть.
Улица была ледяной. Воздух — тонким, прозрачным, будто мир стал чище, чем стоит. Фонари горели тёплым жёлтым светом, снег мерцал под их сиянием, и всё выглядело так спокойно, что хотелось верить в чудо. Хотя она знала — чудес в её жизни давно нет.
Она стояла у ворот школы, кутаясь в шарф, и чувствовала, как собственное дыхание превращается в пар — будто душа вырывается наружу в холодные слои воздуха.
Сонджэ подошёл ближе — тихо, уверенно, как будто ночь сама расступалась перед ним.
Суа стояла неподвижно, но внутри всё дрожало — не от холода.
— Ну? — спросил он. — Зачем позвала?
Она не сводила с него глаз.
И не стала юлить.
— Что для тебя значит наш поцелуй?
Слова упали между ними как осколок стекла — звонко, прямо в точку.
Сонджэ замер.
На секунду. На вдох.
Потом его взгляд стал другим: не резким, не злым... чересчур честным.
— Вот так сразу? — произнёс он тихо, без привычной дерзости. — Прямо в сердце, да?
Суа ничего не сказала, просто держала взгляд.
Она впервые не пряталась.
Сонджэ усмехнулся уголком губ — неуверенно, будто сам удивлялся себе.
Шагнул ближе.
Ещё ближе.
— Ладно, — выдохнул он. — Хочешь честно — будет честно.
Его пальцы легли ей на щеку, медленно, осторожно, как будто он боялся, что она исчезнет, если прикоснётся слишком резко.
— Это значит, что я хочу повторить, — сказал он. — Чёрт возьми... хочу сильнее, чем должен.
Она успела вдохнуть. Не выдохнуть.
Потому что он наклонился и поцеловал её вновь.
Не резко, не грубо — напротив, слишком мягко для Сонджэ.
Так, будто проверял, впустит ли она его ближе сама.
Её пальцы дрогнули.
Она не оттолкнула.
Поцелуй стал глубже — на секунду — и именно в эту секунду он всё понял первым.
Он отстранился, но не отпустил её лицо.
— Вижу по глазам, — прошептал он. — Тебе не всё равно.
Суа хотела что-то сказать — оправдаться, отвернуться, скрыться в привычной колкости.
Но он не дал ей.
— Значит, слушай, — сказал он низко. — Для меня это не ошибка. Он провёл большим пальцем по её щеке. — Не случайность. И не игра.
Она замерла.
— Это значит, что я тебя хочу. Ты... как будто бы магнит. Притягиваешь, даже если ненавижу. Точнее, ненавидел.
— И если ты позвала меня, чтобы услышать это... — он коснулся её губ ещё раз, едва, как искра. — То вот. Считай, услышала.
Он отстранился ровно на шаг — оставив воздух дрожать между ними.
— Теперь твоя очередь, Суа. Что поцелуй значит для тебя?
Суа стояла так тихо, что даже холодный воздух казался громче её дыхания.
Сонджэ смотрел на неё — не давил, не торопил, просто ждал.
И от этого ждать становилось невыносимо.
Она сглотнула, отвела взгляд в сторону — на секунду — и снова подняла глаза на него.
— Знаешь... — начала она тихо. Голос дрогнул, что уже было слишком большим признанием. — Я не знаю, что это.
Пауза.
Она чаще дышит, чем говорит.
— Но... если бы мне было всё равно... я бы не позвала тебя сегодня.
Он чуть наклонил голову, взгляд стал глубже — будто он уже слышал между строк то, чего она не сказала.
— И... — Суа выдохнула. — И я бы не думала об этом весь день.
Плечи напряглись.
Она почти шептала:
— И не хотела бы... повторить.
Тишина упала как снег — тихая, холодная, но по коже прошёл жар.
Сонджэ моргнул, будто что-то в ней наконец сломало его спокойствие.
Он убрал волосы с её лица, медленно, почти бережно.
— Значит... не всё равно? — спросил он мягче, чем должен был.
— Да,—честно.— Не всё равно.
Он усмехнулся так тихо, будто боялся спугнуть её признание.
— Знаешь, Суа, — произнёс он, делая шаг ближе, — ты говоришь не «да», но и не «нет».
Его пальцы коснулись её подбородка, легко и тепло.
— Но я не идиот. Я всё понимаю.
Она опустила глаза — опасно честно.
Он подцепил её подбородок и заставил посмотреть на него.
— Тогда скажу я, — спокойно, уверенно. — Я хочу быть с тобой.
Суа застыла — будто слова врезались прямо в грудь.
— Сонджэ... — она едва выдохнула. — Я... не знаю, смогу ли...
Он перебил тихо, но твёрдо:
— Не надо знать всё сразу. Просто ответь.
Он смотрит прямо в её глаза.
— Ты хочешь меня рядом? Да или нет.
Она сглотнула.
Её пальцы дрогнули.
Щёки чуть покраснели от холода и... от другого.
— Да... — сказала она почти неслышно, но достаточно. — Хочу.
Он улыбнулся так, как он никогда не улыбался—по-настоящему.
Потом он шагнул ближе, обнял её за талию и медленно притянул.
— Тогда всё. Мы встречаемся.
Суа будто потеряла опору на секунду — от близости, от его уверенности, от того, что она сама это сказала.
— Ты... слишком легко это принял, — пробормотала она, пытаясь спрятать смущение.
— Нет, — он коснулся её губ своим дыханием. — Я просто ждал, когда ты перестанешь убегать.
Он снова поцеловал её — мягко, глубоко, как будто ставил точку, которую никто из них уже не сможет стереть.
Она понимала, что к хорошему это все—не приведет.
Суа вернулась домой к Хэсу уже поздно. Щёки у неё были красные — то ли от холода, то ли от того, что она только что пережила.
Хэсу сидела на диване, листала телефон и даже не подняла голову:
— Ну? Он пришёл? — спокойно, будто спросила, дошла ли Суа до магазина.
— Ага... — тихо.
Хэсу подняла на неё глаза.
Прищур.
Секунда.
— Ты что-то сделала.
— Нет, — слишком быстро.
— Суа.
— Ну... — она села рядом. — Мы... типа... встречаемся.
Тишина.
И тут же из кухни раздался звук падающей кружки, и появился Баку, который был там чисто по приколу, потому что «кухня Хэсу — его безопасное место».
— ЧТО?! — он чуть не выронил вторую кружку. — Вы...ЧТО?!
Он подошёл так быстро, будто хотел убедиться, что она не шутит.
Хэсу лишь поправила волосы, вздохнула:
— Баку, только без истерик.
— Без истерик?! — он тыкал пальцем в Суа, как будто делал полицейский допрос. — Ты сказала «он мешает плану», «он не должен узнавать», «мы его сломаем». И ТЕПЕРЬ ВЫ ВСТРЕЧАЕТЕСЬ?!
— Ну... — Суа пожала плечами. — Оно само.
— ОНО. САМО. — он схватился за голову. — Вы поцеловались ещё раз??
— ...Да.
—Ну блять... — Баку сел на пол, будто его снайпер снял.
Хэсу тихо хмыкнула, но лицо у неё было такое, будто она в душе тоже кричит.
— С ума сошли оба, — сказала она спокойно. —
Баку поднял палец:
— Я требую объяснений. Прямо сейчас. Каждую деталь. Что он сказал? Как это вообще произошло? Кто начал первый?
— Он, — сразу ответила Суа.
Баку театрально приложил руку к сердцу:
— Всё. Готов хоронить своё достоинство.
Хэсу шлёпнула его подушкой:
— Она тебе не нравится. Успокойся.
Баку посмотрел на Хэсу безжизненно, зная, что они оба не поймут его чувства.
— Это называется «дружба», — добавив, закатила Хэсу глаза.
Баку лишь промолчал.
Он всплеснул руками и снова повернулся к Суа:
— Ты понимаешь, что теперь ты будешь ходить с ним, держаться за руки, смотреть на него так, как будто он не сжёг тебе жизнь?!
— Баку... — простонала она.
— А если он опять сделает больно?! Я кого бить пойду?! Его? Он же будет прикрываться тем, что он твой парень.
Хэсу уже устала от этого цирка:
— Успокойся. Он её любит...наверное.
—Любит? Ну да, нездоровый человек умеет любить. — и ушёл обратно в кухню, бурча: — Буду пить чай, чтобы успокоить нервы, которых у меня не было, но они появились, чтобы умереть.
Хэсу тихо засмеялась.
Суа улыбнулась ей — устало, но мягко.
—Он забавный.,—проговорила Хэсу.
—Он что?!
—Ой... ну, с ним просто всегда... Ай да иди ты нафиг. Ничего.
Суа улыбнулась, понимая, что что-то намечается.
________________
ГЛУБОЧАЙШИЕ МОИ ИЗВИНЕНИЯ за долгое отсутствие. Просто нет ни отзывов, ни читателей. Интерес угасает🥲