Рейзенмор. Тайны прошлого

Утро было хрупким. Таким, которое боишься потревожить даже дыханием. Бледное солнце только-только касалось краёв окон, пробираясь сквозь тонкие занавески, оставляя золотистые узоры на деревянном полу.
Джеймс сидел в кресле у камина почти всю ночь. Может, дремал урывками, а может, и вовсе не сомкнул глаз. Где-то рядом, на диване, мирно спал Теодор, натянув одеяло до самого подбородка. Эдриан, свернувшись клубком в другом кресле, прижимал к себе подушку, как будто держался за последнюю стабильную вещь в этой жизни. Он тихо посапывал, и в этом было что-то успокаивающее.
Джеймс встал, стараясь не издать ни звука, и босыми ногами прошёл на кухню. Половицы чуть скрипнули под ним, но никто не проснулся. Он зажёг лампу, нашёл чайник, налил воду и поставил на огонь. Всё делал механически. Движения были точны и плавны, будто тело давно всё знало, даже если разум блуждал где-то далеко — среди голоса Эмили, её взгляда, её смеха из кухни вчера.
Пока вода медленно нагревалась, он стоял у окна, глядя в сторону леса. Там, за деревьями, пряталось их возможное завтра. Или конец. Он не знал. Но знал одно — эти часы, эти мгновения, это утро... были их. И только их.
Он услышал движение. Совсем тихое, почти неуловимое, но почему-то знал, что это она. Эмили шагнула в комнату почти бесшумно, как всегда. Она остановилась у порога, будто оценивая стоит ли вообще заходить.
— Доброе утро, — сказала она тихо. Почти шёпотом.
— Доброе, — ответил он, всё так же глядя в окно.
Пауза. Джеймс слышал, как она подходит ближе, как поскрипывает половица под её шагом, как тихо вздыхают её плечи, будто она тоже не спала.
— Чайник на плите, — пробормотал он. — Только что вскипел.
— Спасибо.
Эмили прошла мимо, их плечи почти соприкоснулись. Почти. Он почувствовал запах её волос. Всё тот же, как и тогда. Налив себе чай, Эмили молча села за стол. Джей краем глаза заметил, как она сжала кружку чуть крепче, чем надо. Пальцы побелели.
— Здесь тише, чем я ожидала, — наконец сказала она.
— Есть шанс, что Рейзен пока не знает, что мы уже вышли, — Джеймс пожал плечами. — Но долго это не продлится.
Опять тишина.
— Я слышала, как ты ночью ходил по комнате. Ты ведь не спал?
Он не ответил сразу. Только сжал губы.
— Трудно уснуть, когда в голове полный бардак, — сказал наконец. — Особенно если в этом бардаке ещё и ты.
Лучница опустила взгляд в кружку. Водила пальцем по ободку.
— Джеймс...
Он поднял взгляд, наконец прямо на неё. Медленно, выдохнув:
— Я не знаю, как с тобой говорить. Сейчас. После всего...
— Я тоже не знаю, — призналась она. — Но, наверное, надо как-то начинать.
Мечник слегка кивнул. Хотел что-то сказать, но остановился. Слишком много слов, и ни одно из них не подходило.
— Я думал, что если просто буду рядом, всё вернётся... — выдохнул он. — Но, похоже, это так не работает.
— Знаешь... я тоже иногда думала — если просто закрыть глаза, всё будет, как раньше. Но глаза всё равно открываются. И всё другое.
Джеймс отвёл взгляд. Пальцы нервно стучали по столу.
— Прости за ту ночь. За всё. Я... не знаю, зачем. Наверное, хотел показать, что мне всё равно. Хотя это было неправдой.
— Я знаю, — коротко ответила она.
Он снова посмотрел на неё. Эмили улыбнулась — почти. Лёгкая тень улыбки коснулась её лица. Усталая, взрослая, прошедшая через слишком многое. И в этот момент... На кухню зашёл Эрни.
— О, доброе утро, — сказал он, как бы между прочим, — Я что, прервал что-то важное?
Они оба одновременно качнули головой, чуть вразнобой ответив:
— Нет.
— Всё в порядке.
Эрни, скрестив руки на груди, приподнял бровь.
— Ага. А теперь правду?
Джеймс хмыкнул.
— Просто разговор.
— Слишком тихий для "просто", — заметил Эрни и направился к чайнику. — Ну, если решите продолжить "просто разговор" позже — предупредите, я приду с чем нибудь вкусным.
Эмили выдохнула через нос, впервые по-настоящему улыбнувшись этим утром. Джеймс чуть дернул уголком губ. И в этот момент стало ясно: разговор они всё-таки начали. Может, не тот, который всё решает, но... уже не молчание.

***

Снежное утро выдалось на редкость ясным. Деревья, стоявшие в молчаливом карауле вдоль тропы, словно склонялись перед идущими. Семеро — плечом к плечу — покинули порог старого дома Муров и шагнули в лес, подальше от деревни, туда, где можно было, не опасаясь чужих глаз, впервые испытать силу Источника.
Небо было бледно-серым, воздух — морозным и звонким. Сапоги скрипели по насту, лошади, оставленные у опушки, фыркали, запрокидывая головы. В центре небольшой поляны, между заснеженных сосен, они остановились. Эрни шагнул вперёд. Его голос прозвучал спокойно, но властно:
— Не забывайте, то, что нам даровано, — это не игрушка. Это древняя магия, что копилась веками, магия боли и памяти, крови и света. Нам нужно научиться обращаться с ней, прежде чем положиться на неё в бою.
Он оглядел остальных.
— Начнём с простого. Мэри. Несс. Направьте на меня удар. Лёгкий. Я хочу проверить чувствительность.
— Ты уверен? — прищурилась Ванесса. На её ладони уже затеплился синий огонь. — Если что, я не умею "слегка".
— Я стою, а значит, я готов.
Ванесса метнула первый заряд. Он взвился в воздухе, сверкая, как молния, и... рассыпался в искры в шаге от Эрни.
— Что?... — Мэри тоже попробовала, но её заклинание повторило судьбу первого, исчезнув во вспышке света.
— Попробуй сильнее, — твёрдо сказал Эрни, не отводя взгляда. — Не держи руку.
Снова удар. Магический заряд сорвался с руки Ванессы, будто стрела, пущенная в лоб. Воздух завибрировал, но заклинание, едва коснувшись невидимой оболочки вокруг Эрни, растаяло, как иней на солнце. Он медленно выдохнул.
— Магия... не берёт меня.
И в ту же секунду, словно отзываясь на его осознание, в его правой руке вспыхнуло пламя. Но не жаркое, нет — оно было странно плотным, будто из гранита выточено, и в нём плавал отблеск алого клинка. Оружие возникло молча, будто давно ждало своего часа. Клинок был прямой, как клятва, и тяжёлый, как потеря. Все замерли. Даже Ванесса, обычно не теряющаяся, впервые опустила ладони.
— Это… — начал Эдриан, но замолчал.
— Я не звал его, — прошептал Эрни. — Он явился, когда я понял правду. Что моё тело не поддаётся магии… потому что теперь моё оружие — сам Источник.
Теодор усмехнулся, разрывая напряжение, как стрела воздух:
— Клинок… Хиггсу? А почему не гусли? Или балалайка. Чтобы ты мог убивать стихами, а не ударом.
— Или лютня. — Джеймс усмехнулся. — Чтобы под серенаду падали целые армии.
Несс покачала головой, улыбаясь, а Эмили тихо хмыкнула.
— Видно, баллады всё же не спасли вам рассудок, — пробормотал Эдриан. — А мы-то думали, почему вы не обезумели за время, проведённое в Источнике.
— Потому что я уже был наполовину безумен, — криво усмехнулся Эрни, оглядывая клинок.
Снег хрустнул под сапогами. Порыв ветра обрушился на поляну, подняв снежную пыль. Первое оружие новой эпохи было вызвано. Двое из семерых теперь знали, на что способны. И пятеро ещё только готовились пробудиться.
— Моя очередь, — сказал Теодор и шагнул вперёд.
Его походка была нетороплива, но в плечах — уверенность, как у воина, что давно знает цену своим решениям. Глаза сверкали, в них — вызов, губы — чуть поджаты, но внутри горел азарт. Он встал на тот же клочок земли, где минутой раньше сиял алый клинок Эрни.
— Кто на меня? — усмехнулся он и кивнул Мэри и Ванессе. — Только не жалейте. Серьёзно. Я не развалюсь.
Мэри скрестила руки.
— Это мы ещё посмотрим. Надеюсь, ты не рассыплешься как сахарный шарик.
— Ха. Я скорее тебя в печенье превращу.
Первый заряд сорвался с пальцев Мэри — тонкий, ярко-фиолетовый, как росчерк света на чёрном бархате. Он вонзился в грудь Теодора... но не оставил ни ожога, ни боли. Вместо этого раздалась вспышка, треск.
Вокруг его тела мгновенно сомкнулись серебристые молнии, сверкающие, живые, обвивающие руки, плечи, грудь. А потом, словно подчиняясь его движению, одна из молний рванулась в сторону дерева — и с силой врезалась в кору, разорвав её, как тряпку.
— Что это было?... — Ванесса смотрела с приоткрытым ртом.
Мэри сделала шаг вперёд.
— Подожди, я хочу проверить кое-что.
Её следующий заряд, куда мощнее, сгустился в ладонях и полетел в Тео с яростной скоростью. И снова — никакого ущерба. Вместо этого молния-цепь сорвалась с его плеча, поймала поток магии и швырнула его обратно, метко, точно в мишень, как будто у Тео появился живой щит и хлыст одновременно. Теодор обернулся к остальным. На его лице не было ни высокомерия, ни страха — только шок и восхищение.
— Похоже... я теперь проводник. Или... как это сказать — заземление? — Он поднёс руку к груди, откуда ещё пульсировали молнии. — Но эта штука не просто принимает удары. Она их накапливает и направляет туда, куда я захочу.
Его ладони дрожали — не от страха, от энергии. От новой силы.
— Ты ещё скажи, что можешь заряжать нас, — хмыкнул Джеймс, опираясь плечом о дерево. — Мы тогда вообще непобедимы.
Эмили шагнула ближе, глаза её горели.
— Тео... ты же мог бы спасти нас всех в бою. Если на тебя идёт атака — ты превращаешь её в оружие.
— Как зеркало, только с искрами, — добавил Эдриан и хлопнул друга по плечу. — Поздравляю. Теперь ты буквально ходящий удар грома.
Тео усмехнулся. Его руки всё ещё искрились. Молнии плясали вокруг запястий, щекотали воздух, вплетались в снежинки, что оседали на его плечах. Он впервые за долгое время чувствовал себя... цельным.
— Ну что, — сказал он. — Кто следующий?
— Осталось всего... четверо.
И все затаили дыхание. Потому что сила Источника раскрывалась с каждым из них по-своему. И кто знает, что ждёт их дальше?
Пока Теодор, всё ещё окружённый мерцающими молниями, экспериментировал с передачей энергии на валяющееся неподалёку бревно, где-то за его спиной раздался короткий, удивлённый вдох. Мэри обернулась.
— Несс...?
Её рука, совсем ненароком, скользнула по локтю подруги — лёгкое, ничего не значащее прикосновение. Но этого хватило. Ванесса вздрогнула словно её током пробило, хотя в этот раз Теодор был не при чём. Глаза её распахнулись, ладони сами собой поднялись и вдруг вокруг неё закружился сверкающий вихрь. Он вспыхнул из воздуха, как будто вырванный из самой глубины льда. Осколки — кристаллы цвета лунного света — закружились по спирали, оберегая её. Было слышно, как они звенят, как будто тонко поют. Щит. Магический, неземной, живой.
— Что за... — прошептала Эмили. — Она что, сейчас сама его создала?
Ванесса медленно выдохнула. Щит начал растворяться, но его отблеск ещё плыл в воздухе.
— Это не я, — прошептала она. — Это... Мэри. Ты меня тронула, и... всё вспыхнуло. Щит. Я... чувствовала Источник, но по-другому.
Мэри нахмурилась.
— Что за ерунда... — пробормотала она, и, не думая, коснулась Эрни.
Как только её пальцы легли на его запястье вспыхнул свет. Не больно, не резко. Мягко, но мощно. Алый клинок Эрни, уже знакомый, ярко сверкнул... но теперь он будто знал себе цену. Его пламя стало глубже, насыщеннее, оно не только горело — оно пело. Звук звенел в ушах, как древняя песня на забытом языке. Эрни застыл.
— Что это?... Он... он стал другим.
Он сжал рукоять, и в его ладонь будто влилась энергия. Легко, без усилий. Такого не было. Раньше он должен был вызывать клинок намерением, звать его изнутри. А теперь — достаточно было прикосновения.
— Мэри, — сказал он. — Это ты. Ты усилила его.
Эдриан медленно покачал головой.
— Подожди... Это значит, что ты...
— Усиливаешь. — договорила Эмили. — Твоё прикосновение пробуждает их силу сильнее, чем они могут вызвать её сами.
Мэри отступила на шаг, глядя на свои руки как на что-то новое. Чужое и родное одновременно.
— Это не я. Это семья Ла Варра. Они... сделали нас проводниками чего-то большего.
Ванесса подошла ближе, ещё немного напряжённая, но уже спокойнее.
— Мой щит... — сказала она. — Он был сделан из того же, что и стены пещеры. Осколки. Они были из Источника. Я чувствовала в них защиту, но не для себя — для других.
— А ты? — Эдриан повернулся к Мэри. — У тебя же и так была магия. Что теперь?
Мэри опустила глаза.
— Она другая. Глубже. Я могу управлять её направлением, её плотностью. Но главное... я чувствую силу остальных. Как будто каждый из вас стал свечой, а я фитиль, соединяющий вас с огнём.
Они все переглянулись. Эти силы были даны не просто так. Каждая — не только отражение их самих, но и часть мозаики. Части, что складывались в нечто большее.
— Ну что ж, — хмыкнул Джеймс. — Если это всё правда... тогда я очень хочу увидеть, что ещё у нас прячется.
И где-то далеко, за деревьями, ветер закрутил снег в спираль, будто слушал их. И шептал в ответ:
— Скоро узнаете.
— Ладно, остались только вы двое, — протянул Эдриан, усевшись на поваленное бревно, закинув руки за голову. — Что будем делать, дети света?
Джеймс нахмурился.
— Мы не дети. И вообще, может ты подскажешь, как это работает, вместо того чтобы сидеть как самодовольный павлин?
— Как ты со мной разговариваешь, ты самовлюбленный мечник... — начал было Эд, но Мэри хлопнула его по плечу.
— Ребята, фокус. Давайте без скандала, просто… надо как-то разбудить силу.
Они стали предлагать идеи. Эмили задумчиво щурилась:
— Может, надо сосредоточиться… на чем-то личном?
— Может, кто-то должен нас ударить, — буркнул Джеймс.
— Ух, дайте я, — оживился Теодор. — С радостью.
Неловкий смех, нервный.
— Нет, — вмешался Эдриан, и его голос стал серьёзнее. — А может, вы двое просто должны… сразиться. Вместе. Как в тот раз, на арене.
Все притихли. Джеймс вскинул бровь.
— Что, снова драться? Ты совсем рехнулся, Мур?
Эд пожал плечами.
— Просто вспомните ту дуэль. Она была настоящей. Там была злость и чувства. Вся гамма эмоций, которая у вас копилась. Тогда что-то проснулось. Сейчас… у вас есть шанс разбудить это не как враги, а как те, кто многое друг о друге знает. Может, даже слишком многое.
Эмили молчала, потом медленно кивнула.
— Стоит попробовать. Почему нет?
Они вышли в центр поляны, став друг напротив друга. Никакого оружия. Только руки. Только дыхание. Только они — и то, что застряло между ними годами. Снег поскрипывал под подошвами. Джеймс разминался, Эмили сгибала и разгибала пальцы — как будто пыталась ощутить хоть намек на искру внутри. Но не было ничего. Пауза затянулась. Напряжение в воздухе можно было резать тем самым клинком, которого ещё никто не вызывал.
— Да чтоб вас, — проворчал Эдриан, встал и запустил снежком прямо в спину Джеймсу.
Снег плюхнулся с глухим "пфф", оставив след на тёмной ткани.
— ЧТО?! — развернулся Джеймс, срываясь. — Ты, Мур, чертов идиот. У тебя мозги как у дохлой совы!
— Рад, что ты заметил! — с невозмутимой ухмылкой ответил Эдриан и вторым снежком запулил прямо в плечо.
Джеймс взревел. Буквально. Его лицо вспыхнуло злостью. Он бросился вперёд — не на Эмили, нет, на Эда, сжимая кулак... но в тот миг, когда он занёс руку — что-то в воздухе дёрнулось. Мгновение и его рука вспыхнула. Из неё, будто вытянутый из самой сути его ярости и решимости, вырвался клинок. Не стальной. Энергетический. Чистый, пульсирующий. Прозрачный, но сияющий. Как будто собранный из его боли, сожалений, вины, силы и чего-то ещё. По форме — привычный меч. Но его отблеск был как у ветра в морозный вечер — холодный и до дрожи точный. Он замер. Все замерли. Даже птицы в лесу перестали шевелиться. А Эдриан ухмыльнулся. Широко. Самодовольно. Как всегда.
— Не благодари, Ричардс.
И это был тот самый момент, когда Эмили почувствовала, как из её ладоней начинают тянуться тонкие нити энергии — тонкие как паутина, но прочные как канаты. Они сплелись, обвились вокруг её рук и в тот же момент Джеймс почувствовал, как клинок в его руке начал пульсировать иначе — в такт её дыханию. Они посмотрели друг на друга. И в первый раз с дуэли — действительно увидели.
Из ладоней Эмили продолжали вытягиваться эти тончайшие нити энергии — сперва словно паутина, блестящая и невесомая, но с каждым мгновением они утолщались, становясь прочнее, обретающей форму. Они сжимались, скручивались в воздухе, и, будто подчиняясь её воле, начали собираться в ладонях в два чётких, ярко светящихся кинжала. Небольшие, лёгкие, с короткими лезвиями — но в этих лезвиях читалась вся сила Эмили: её решимость, храбрость, осторожность и выдержка. Клинки будто были сотканы из самой ночной грозы. Их поверхность мерцала, переливаясь синим, фиолетовым и серебристым — и время от времени по ним пробегал лёгкий разряд.
Она сжала рукояти и они вспыхнули в ответ. В этот момент Джеймс дернулся, будто кто-то ударил его током. Клинок в его руке запульсировал в унисон, будто откликнулся. Связь между ними стала почти физической — не просто взаимодействие магий, а будто сами их сущности тянулись друг к другу. Словно его меч искал её кинжалы. А её кинжалы — звали его меч.
Ветер поднялся. Он закружил снежинки вокруг них, как в каком-то древнем танце. Остальные герои притихли, заворожённо наблюдая за тем, как между двумя воинами разгоралось нечто куда большее, чем просто сила.
Эрни поднял бровь. Мэри даже слегка открыла рот. Теодор прошептал Эдриану:
— Это… это нормально?
А Эдриан, стоящий чуть поодаль, прищурился. Его взгляд метнулся от Джеймса к Эмили и обратно. Он заметил, как энергия вокруг них сгустилась, стала почти зримой, как между их телами растянулась невидимая, но ощутимая нить, будто тонкий мерцающий мост.
— Интересно... — пробормотал он себе под нос.
Он кивнул, как человек, который только что заметил нечто, что позже обязательно потребует разбирательства. Это было не просто взаимодействие. Это было нечто... большее. Может быть, у этой силы были последствия. Может быть, у этой связи были тайны. Но пока — это было только начало.