Рейзенмор. Тайны прошлого

Когда Абнер договорил, в пещере повисла тишина, пульсирующая между кристаллами, как дыхание самого Источника. Но эта тишина была недолгой.
— Эрни... — только и выдохнула Мэри, и в следующую секунду бросилась к нему, словно эти цепи — не препятствие, а лишь временная тень между ними. Она опустилась на колени, обняла его, несмотря на тяжёлые железные кандалы, и слёзы снова хлынули. — Я здесь. Всё хорошо. Ты жив. Мы тебя нашли. Мы пришли...
Магия вспыхнула в её пальцах — горячая, отчаянная, полная надежды. Она приложила ладони к оковам на его запястьях, пытаясь высвободить его потоками энергии. Но металл даже не дрогнул. Чары стекали с него, как вода с камня.
— Не получается... почему не получается?! — голос её дрожал от злости на саму себя.
Тем временем Эдриан уже был у Эмили и Тео. Он хватал цепи руками, пробовал их растянуть, расшатать, сломать, будто упрямство могло быть оружием. Потом достал рукоять лука, попытался направить в металл свой поток молний, но ничего. Даже искры погасли в воздухе.
— Мы пробовали всё, Эд... — глухо сказал Тео.
— Магия здесь... она не работает так, как должна. Цепи будто... подавляют её. Или глотают. — добавила Эмили, и её голос был таким же усталым, как её взгляд.
Эдриан шагнул назад, стирая пот со лба. Грудь ходила ходуном.
— Нет. Нет. Мы прошли слишком далеко, чтобы остановиться на каких-то цепях! — сквозь зубы прошипел он.
И в этот момент Абнер шагнул вперёд.
Он протянул руки — из его ладоней заструился мягкий свет, похожий на тот, что Эдриан когда-то видел в своём сне. Белый, сияющий, как свежий снег при первом рассвете. Свет окутал цепи — на Эрни, Эмили, Тео, Джеймсе и Ванессе — и звук треска прошёл по всей пещере, как будто сама реальность не выдержала напряжения.
Оковы начали лопаться. Металл падал на землю с глухим звоном, и вот — все пятеро стояли на ногах. Свободные. Они не обнимались, нет. Они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша, не веря, что это реально. Но в этих взглядах было всё — боль, вера, надежда. Они выжили.
Эдриан смотрел на них и ощущал... невероятную полноту. Они все снова рядом. Вновь вместе. Те, кто прошёл Долину Забытого Света. Кто противостоял голосам в Особняке Мерлина. Кто пережил смерть, ложь, страх, цепи. Выстояли. И Абнер, глядя на них, улыбнулся впервые за сотни лет.
— Вы — и есть ответ. Мой свет. Последняя искра, способная сжечь тьму.
Тео обернулся к нему:
— Что дальше? Нам нужно выбираться. И драться. У нас есть шанс!
— Нужен не шанс, а оружие. — тихо, но уверенно сказал Эдриан. — Мы не победим Рейзена голыми руками. Он готовился. Он силён и не допустит ошибок.
— И что ты предлагаешь? — спросил Джеймс, в его голосе всё ещё звучала боль, но и пульсировала злость.
— Нам нужно переждать. Перевести дух, собраться в конце концов. У меня есть дом... в Элдвуде. Нас там не найдут сразу. Мы отдохнём, подумаем, и только потом ударим.
— Ты предлагаешь бежать? — вскинулась Эмили. — Сейчас? После всего, что мы пережили?
— Это не бегство. А... перегруппировка. — Эдриан сжал кулаки. — Я не дам вам погибнуть, просто потому что мы не были готовы.
Начался спор. Сперва тихий, затем громче. Кто-то предлагал идти в Академию и сражаться прямо сейчас, кто-то — искать союзников. Ванесса предложила выйти на Директорию. Спорили, спорили — и вдруг...
— Амулет... — тихо сказала Мэри.
Все обернулись.
— Что если мы... просто подойдём к нему? Он же ещё там, лежит. На той скале, в середине озера. Что если... всё, что нам нужно — загадать желание, и всё закончится?
На минуту повисла мёртвая тишина.
— Нет. — вдруг сказал Эдриан. Его голос был сдавленным. — Я... я уже пробовал во сне. Я плыл туда, брал амулет в руки... и всё рушилось. Стены падали, кристаллы трещали, голоса вопили. Это не решение, а ловушка.
Абнер медленно кивнул.
— Всё, что предлагает Рейзен, — всегда ловушка. Он не исполняет желания. Он искажает их.
Взгляды пересеклись. Стало ясно — простой дороги не будет. Теперь у них был план. И сила. Но больше всего — надежда. Пещера Источника всё ещё была окутана лёгкой дрожью, но теперь в ней витала надежда. Кристаллы, до этого трепетавшие от боли заточённых в них душ, теперь светились ровно, мягко — как будто Источник впервые за века вдохнул полной грудью.
— Перед тем как вы уйдёте, вы должны получить то, что принадлежит вам по праву. — Абнер шагнул вперёд, в центр круга, его голос звучал гулко, с эхом, словно сама пещера внимала ему. — Сила этого места не разрушит вас. Она — наша. Мы не отдали её Рейзену. Мы хранили её. Ждали.
— Но... что с нами будет после этого? — спросила Эмили чуть тише, чем хотелось бы. Она сжимала руку Джеймса, будто его прикосновение удерживало её в реальности.
— Вы останетесь собой. Но станете... сильнее. Сильнее, чем когда-либо могли себе представить. — сказала Луана. — Мы не отнимем у вас душу. Мы — её пробудим.
— Вы уверены? — прошептал Тео, глядя на Абнера.
И тот только кивнул. Его взгляд был полон любви и чего-то, что трудно описать словами. В нём было... признание. И доверие.
— Тогда... делайте. — сказал Эдриан.
Он первый встал на место в круге. За ним — Эмили, Ванесса, Джеймс, Эрни, Теодор. Мэри встала рядом с Эрни, слегка дрожащая, но не от страха, а от неизвестности, которая пахла судьбой.
Абнер, Луана и их трое детей (те, кто теперь были не совсем живыми, но и не мёртвыми) — встали между ними. Не разделяя, а соединяя. Они протянули руки к каждому из героев. И те, затаив дыхание, взялись за руки. Образовался живой круг.
В этот миг воздух будто стал тянуться к ним. Он шевелился. Шелестел. Звенел.
Абнер закрыл глаза и начал читать.
Древние слова, язык, забытый веками, вибрировал в кристаллах, жужжал в стенах, плавился в ушах, но... не пугал. Это было как песня, вспоминаемая из детства, которую ты не слышал, но всегда знал.
Он читал, а свет начал сходить с потолка пещеры, как струи дождя из звёзд. Он стекал на плечи каждого из героев — мягко, ласково, без боли. И тут это началось. Через каждого из них прошёл импульс, как будто тебя окутал тёплый океан. Мышцы будто налились силой, но не тяжёлой — обнадёживающей. Сердце забилось глубже. Каждая клетка тела будто бы вспомнила, зачем она существует.
Глаза вспыхнули у всех и в них отразился свет Источника. Каждый чувствовал что-то своё.
Ванесса — как будто голос её стал сильнее, и теперь ей не страшно говорить.
Джеймс — будто тяжесть плеч исчезла, и впервые за долгое время он почувствовал себя свободным.
Эмили — как если бы внутри неё зажгли звезду, и она поняла, что может зажечь других.
Теодор — словно за спиной появились крылья.
Эрни — будто его сердце забилось в такт с чем-то большим, чем сам мир.
И наконец, Эдриан. Когда импульс прошёл через него, он почувствовал свет. Настоящий. Чистый. Не боль, не одиночество, не ярость. А тепло, которое его предок Эдвин, пусть и в другом времени, когда-то передал бы ему. Он понял: это — его наследие. Не кровь. А свет. И он выбрал его.
Абнер опустил руки. Голос стих. Магия прекратилась. Но ничего не исчезло. Сила осталась — внутри каждого.
— Теперь вы — хранители Источника. Последние. И первые. — сказал он. — Рейзен не сможет сдержать вас. Вы не просто герои этой истории. Вы — её конец.
И тогда круг разомкнулся. Но связь — нет. Они были готовы.

***

Из пещеры Источника они выходили не просто как герои, а как те, кого сама история вырвала из темноты. Семь фигур, окутанных отблесками магии, на фоне рассветного неба — они шли молча, шаг за шагом по каменистой тропе, ведущей вниз от скал к берегу.
Впервые за всё это бесконечно долгое, пугающее, безвременное заточение, пятеро главных героев вдохнули свежий воздух. Он был колючим и влажным, пах мокрой землёй и соснами. Эмили вдыхала, будто боялась, что воздух исчезнет. Теодор прикрыл глаза, позволяя себе на секунду забыть обо всём. Ванесса впервые за долгое время не чувствовала боли в груди. Эрни вцепился в руку Мэри, как якорь к реальности. Джеймс слегка отстранился от остальных, всё ещё пытаясь понять — это ли настоящий мир?
Эдриан обернулся. Его глаза пробежались по каждому лицу. Он не сказал ни слова — только коротко кивнул. Они поняли: пора. Их шаги были твёрже, дыхание — свободнее. Больше не заточённые. Больше не пленники. Больше не дети, потерянные во тьме. Их было семь и они были светом, который воскрес.

Дорога до ЛостВилла шла сквозь низкие холмы, укутанные туманом. Птицы пели, как будто и не было ничего. Только небо и снова жизнь. Подойдя ближе к деревне, Эдриан, идущий впереди, чуть остановился и резко вскинул руку:
— С этого момента тише. В ЛостВилле вы всё ещё мертвы. Никто не должен знать, что вы живы.
Все кивнули. Мэри плотнее натянула капюшон. Эмили накинула на лицо тень. Тео повернул голову — даже уши его, кажется, напряглись. Джеймс сжал кулаки чуть сильнее, а Ванесса пробормотала короткое защитное заклинание на случай, если кто-то из местных их узнает.
Они прошли незаметно, как тени. В старый дом деда Эдриана пробрались через задний двор. Лошади были в стойле. Все, как будто их ждали. И вот — семёрка вырывалась в галоп. Ветер проносился мимо, будто крылья за спиной. Они мчались в сторону Элдвуда. На лошадях, как герои древней баллады.
Эдриан ехал впереди с Эмили — она держалась за его плечи, а он направлял лошадь с точностью вожака. В их тишине чувствовалась непоколебимая связь.
Мэри ехала с Эрни — она прижималась к нему, боясь потерять, снова. Он крепко держал её, оглядываясь — на всякий случай. Его меча при нём не было, но в глазах горел огонь, который был пострашнее любого оружия.
Теодор ехал с Ванессой. Не по любви. Не по согласию. А потому что так было безопаснее. Ванесса будто всё ещё сторонилась его — но в глубине души что-то начало оттаивать. Молчание между ними становилось не таким глухим.
А Джеймс... Джеймс мчался один. И всё думал: почему не он с Эмили? Почему она поехала с Эдрианом? Сердце щемило, а мысль крутилась в голове, как заколдованная карусель. Он не злился. Но чувствовал, как между ними снова возникает стена, тонкая, почти прозрачная, но отчётливая.

К вечеру они въехали в Элдвуд — маленькая деревушка с полузасыпанными тропинками, мхом, растущим на каждом заборе, и домами, укутанными в дымок от каминов. Здесь всё было почти так же, как в прошлый раз. Спокойно. Медленно. Устало. Старый дом Эдриана стоял, будто извиняясь за то, что не смог защитить своего прежнего хозяина. Но теперь в нём снова будут жить.
Дом Эдвина — теперь дом тех, кто вернулся из мрака, чтобы покончить с тьмой. Эдриан открыл дверь с лёгким скрипом — запах старого дерева, пыли и травяных настоев тут же вырвался наружу, как призрак памяти.
— Ну что ж, добро пожаловать в дом моего прапра...деда… — хмыкнул Эд, распахивая дверь, — здесь, как и у нас, всё работает на силе привычки. Пойдём.
Они зашли. В прихожей половицы чуть поскрипывали под сапогами. В доме всё осталось таким же, как и тогда, когда сюда в первый раз приезжали Эд и Мэри.
— Так. Распределяемся, — командовал он, сбрасывая плащ на вешалку. — Родительская спальня — ваша, Мэри и Эрни. Там двуспальная кровать, мягкая, я проверял.
— Ммм, мило, — сдержанно улыбнулась Мэри, сжимая руку Эрни.
— Комната справа — моя бывшая. Эмили, она твоя.
— А ты где будешь спать?
— На кухне, на подоконнике, конечно. Шучу. Гостиная, диван, плед — что ещё нужно лучнику на пенсии?
Остальные засмеялась.
— Вейн, комната моих бабушки с дедушкой — тебе. Там немного жутковато, но, думаю, ты справишься.
— Я обожаю, когда мебель скрипит ночами. Спасибо, — усмехнулась она.
— Тео, Ричардс — пока на диване и кресле. Будем ротацию устраивать, как в карауле. Если что,ещё есть ковёр.
— О, это место для победителей, — Джеймс кивнул на ковёр. — Удобный, мягкий, да ещё и вид на камин.
Эд отошёл к выходу и окинул их всех взглядом.
— Я схожу… добуду чего-нибудь. Тут, конечно, не рынок, а скорее... натуральное хозяйство. Но я не зря рос в деревне, вернусь с добычей.
Он надел капюшон, взял свой лук и вышел в февральский лес, где деревья хрустят инеем, а воздух будто сверкает от мороза.

Лес был похож на застывшую акварель — голые ветви, припорошенные инеем, ветер, обвивающий стволы, и полумрак под кронами, как в святилище. Эдриан двигался бесшумно, как и подобает лучнику, его дыхание клубилось в воздухе, как призрачный дым.
Он приглядел заячью тропу, нащупал след — тонкий, едва заметный. Напрягся, поднял рукоять и только готовился выпускать молнии… и вдруг — лук сам вспыхнул зелёным электрическим светом, и стрела-молния сорвалась с тетивы, пронзив кусты. Шорох — падение. Эд сделал шаг вперёд и замер: в траве, под тонким снежным покрывалом, лежала дичь. Он не целился. Не успел. Лук выстрелил сам.
— Что за... — прошептал он и провёл рукой по луку. Он тёплый, будто оружие живёт своей жизнью. Своей волей.
В этот момент над головой с хлопаньем крыльев пролетела птица. Эд даже не хотел стрелять — но стрела снова вспыхнула и сорвалась. Птица рухнула на снег в десятке шагов. Он напрягся. Насторожился и решил проверить.
— Хорошо… посмотрим, насколько ты упрям, — сказал он луку и натянул тетиву, нацелившись в левую сторону от тонкого дерева с мхом. А потом резко отпустил.
Стрела изогнулась в полёте, будто её вёл кто-то невидимый, и точно попала в ствол того самого дерева, которое он мысленно выбрал до выстрела. Эдриан выпрямился, смотря на дерево с такой смесью удивления, восторга и опаски, как будто его лук только что заговорил.
— Ты... слышишь мои мысли?.. — прошептал он. Молния, пробежавшая по луку, была ответом.

С охапкой дичи на плечах и пойманной птицей в другой руке Эд вышел из леса, когда солнце уже начинало садиться, окрашивая небо над Элдвудом в красно-серебряные тона. Над домом вился дым из трубы, в окнах горел свет. Знакомый, родной. Он чуть улыбнулся. Открыв дверь ногой, он громко крикнул:
— Народ, у меня хорошие новости! Мы сегодня не едим кашу из воздуха!
— Что, ты поймал оленя? — послышался голос Тео.
— Почти. Ну, птицу и кое-что посущественнее. И... ребята, мой лук... он теперь реально с характером.
Они собрались в кухне, разложили еду, разожгли плиту, и впервые за долгое время дом наполнился ароматом готовящегося ужина, теплом и смехом.
И, стоя у окна, Эдриан сжимал рукоять своего лука, чувствуя, как по пальцам пробегает слабый электрический ток. И знал: это только начало.

***

Запах запечённого мяса и тушёных корнеплодов наполнял старый дом так, как, казалось, не бывало здесь уже много лет. Они собрались за столом — семеро, кто выжил, кто не сломался, кто теперь сильнее, чем когда-либо. Пятеро бывших узников Источника, двое спасителей. Семья, собранная не по крови, а по выбору, выжившая вопреки всему.
Эдриан сидел в углу, рядом с Эмили, размешивая ложкой в своей миске. Он задумчиво смотрел на рукоять своего лука, лежащую на столешнице, будто та была не просто оружием, а старым другом, который впервые заговорил.
— Вы знаете, — сказал он, заговорив в середине ужина, — мне кажется… этот лук… он теперь не просто лук.
Все замолчали и повернулись к нему.
— Он будто… слышит. Думает. Видит, что мне нужно. Сегодня в лесу я не целился — он сам стрелял. Я даже попробовал пустить стрелу в другую сторону, но она, как по воле, вернулась и ударила ровно в цель, о которой я только подумал.
— Ты хочешь сказать… что у тебя теперь магия контроля над луком? — осторожно спросила Ванесса, отложив вилку.
— Не просто контроль. Он сам... будто живой. Я думаю, это только часть силы Источника.
— Думаешь, у нас у всех тоже есть что-то похожее? — Теодор приподнял бровь. — Только спрятанное пока?
— Именно, — кивнул Эд. — Мы ещё не знаем, на что способны. Но я чувствую... что это не конец. Это только начало.
Эмили взволнованно посмотрела на свои руки, потом — на Джеймса, затем перевела взгляд на всех по очереди.
— Может, у нас тоже что-то проснётся... или уже проснулось, просто мы ещё не поняли как?
На минуту повисло молчание, прежде чем Эрни, самый собранный, тот, кто почти всегда говорит последним, но чаще всех — в точку, отложил миску и проговорил:
— Завтра утром мы всё протестируем. Один за одним. Но не сегодня.
— Почему? — переспросил Тео, но уже знал ответ.
— Потому что нам нужно побыть с собой. С этими силами, с этой свободой, с этой новой частью самих себя.
— …и выспаться наконец, — добавила Мэри, и все усмехнулись, почти синхронно.
— После ужина разойдёмся, — продолжил Эрни. — Каждый пусть обдумает всё, что с нами случилось. Мы теперь другие. И пока не поймём, кем стали, в бой идти не стоит.

Когда вечер перешёл в ночь, и в доме стало тихо — только потрескивала печка, да ветер за стеной напевал свои зимние мелодии — Эдриан вышел на крыльцо, вдохнул морозный воздух и прислонился к перилам. Через пару минут к нему вышел Эрни. Он не сказал ничего, просто подошёл и встал рядом. Несколько секунд между ними царила тишина. Потом:
— Спасибо, — тихо сказал Эрни.
Эд, сбитый с толку, усмехнулся.
— О, да ладно, если ты о том, как я поймал эту дохлую птицу в лесу, — он мотнул головой, — там было больше магии, чем мастерства.
Эрни качнул головой и негромко, но твёрдо сказал:
— Нет, Мур. Я не про птицу. И не про спасение.
— А про?...
— Мэри.
Эд перестал улыбаться. Его плечи чуть опустились, и он посмотрел на Эрни, сбитый с толку, но не перебивая.
— Спасибо за то, что был рядом с ней, — тихо продолжил Эрни, — за то, что не дал ей утонуть в этой лжи. За то, что остался, когда она осталась одна.
Эдриан отвёл взгляд. Его голос стал ниже:
— Я не мог иначе. Она... она держалась за вас. А я держался за неё. Мы оба старались не исчезнуть.
— Я знаю, — кивнул Эрни и посмотрел прямо в глаза Эду. — И, если бы не ты, она бы, может, и не дождалась. Поэтому — спасибо.
Эд сначала хотел что-то сказать. Но потом просто молча улыбнулся — тепло, искренне, без капли бравады. Он протянул руку. Эрни взял её. Их руки сомкнулись крепко, надёжно — не как у старых друзей, но как у тех, кто теперь точно будет стоять друг за друга до конца. Они молча постояли так, глядя в ночь, которая, впервые за долгое время, не казалась такой уж пугающей.