Глава 14
Адам, в отличие от меня, не сдерживает свои эмоции. Все мы переживаем несколько стадий "плохих новостей": стадия отрицания, стадия понимания (что ничего уже не изменить и все происходящее - правда), затем последняя - разъедающая. Возможно, сейчас не правильно где-то их назвал. Но это - самые важные стадии разрушения души. Их переживают все, кому сообщают что-то, что вызывает горе. Почему наш мозг поступает так - никому неизвестно до сих пор. Почему так? Чёрт его знает. Кто-то эти стадии переживает сразу и ничего не сдерживает в себе, а есть те, кто пытается задержаться на стадии отрицания и существовать дальше. Я скорее придерживаюсь второй позиции. Пытаюсь не думать, переключиться на что-то другое. Это дается тяжело, особенно когда тебя окружают люди первого варианта. Поэтому недолго думая, я сбросил вызов Адама.
В комнате царило царство Морфея. Почти. Только свет от ноутбука нарушал его "территории" Мне нужно найти информацию. В голове борется две основные темы для их логического построения. Первая: все-таки окунуться в страдания по Эсми и Дженнифер. Вторая: раскрыть дело Сьюзен Бодж. Страдания я хочу всячески оставить на потом. Рука ныла, напоминая о недавних событиях. Я взял блокнот и ручку и поспешил на свежий воздух.
Ветер небрежно шуршал осыпавшейся листвой. На темном небе ярко горели звезды. Значит, завтра будет холодно. Полумесяц угрюмо смотрел на меня. Скоро должны быть дома. Я надеюсь. В любом случае мне уже надоело разнообразие пейзажа. Осень теряет свои краски. Я вдохнул глубоко грудью. Холодный воздух мигом заставил поежиться, напоминая, что скоро должна быть зима. Усевшись поудобнее на деревянную лавочку рядом с номером, я открыл блокнот. Мысли стали путаться в комок. Кто может быть подозреваемым? Сейчас, конечно же, это сестра Сьюззи. Не зря с ней все так запутано. Затем Хит. Хоть мы его и допросили в неформальной обстановке, он кажется подозрительным. Едем дальше. Рядом послышались шаги. Голова моментом повернулась на идущего, а рука, хоть нестерпимо ныла, быстро закрыла записи. Это была Рикки. Девушка мягко улыбнулась.
- Не спится? - Спросила она, усаживаясь рядом. Будь я не так разбит, то возможно и возразил ей. Ведь своего разрешения на разговор я не давал.
- Да. А тебе не приснились смазливые мальчики и розовые ноготки?- Мэл обиженно сложила руки на груди, тем самым выпячивая ее вперед. Странно, но мне абсолютно наплевать на ее жесты и уж тем более грудь.
- Тебя исправит только могила. - Закатив глаза, ответила она. - Я правда хочу тебе помочь, но ты сам вызываешь отвращение к себе.
- Ты мне помогла доставить отца домой и меня в том числе. Спасибо. Этого мне за глаза. Верну все твои затраты сразу же, как вернусь домой.
- Мне не нужны от тебя деньги.
- Тогда чего ты добиваешься? - Даже в темноте я смог заметить румянец на щеках Рикки после моего вопроса. - О Боже, что же ты там напредставляла в своей голове?- Девушка вмиг отвернулась, пряча свое лицо.
- Ничего. - Отрезала она. Ну-ну.
- Не знаю как ты, Рикки, а я хочу спать. - По актерски зевнув, соврал я. Мэл лишь что-то пробурчала себе под нос. Я взял блокнот и поспешил удалиться. Все-таки неудобно работать и мыслить, когда над душой кто-то стоит или же сидит.
***
Было холодно. Очень холодно. Темнота постепенно рассеивалась, перенося меня в библиотеку. Библиотеку отеля. По коже пробежали миллионы мурашек. Горела лишь одна лампа. Слеза Анхеля - мой самый большой кошмар. Я подошел к освещенному столу. Сердце бешено колотилось. На столе небрежно разбросаны мои записи и зарисовки. Кто подозреваемый. Дверь в библиотеку открылась и в нее вошла Дженнифер. Абсолютно спокойно, даже не обращая внимание на меня. Она прошла к тому самому креслу и легла на него так же, как и в тот раз. Это немного раздражает. Наверное, раньше бы я ей об этом сообщил. Но не сейчас. К таким повадкам я уже успел привыкнуть. Ноги повели к столу. Я взял первый попавшийся листок. Это была зарисовка. Только на ней был далеко не Энрик. Сьюзен Бодж. Давно я не делал зарисовки. Затем взял другой. Там были записаны имена. Только совсем другие, не те, что были на водопадах. Хьюго, Чанг, Золин, Бодж. Я нахмурился. Не понимаю. Мой мозг так устал, что выдает какую-то чепуху. Послышались шаги. Я поднял глаза. Дженн подошла к столу и уставилась на меня.
- Можно? - Спросила она, беря в руки листки со стола. Я кивнул. Девушка улыбнулась. Ее глаза быстро стали бегать с листка на другой листок. Дженнифер засмеялась. Я вскинул бровь.
- Что смешного?
- То, что тут не хватает посредника. - Дженн подбросила листки вверх. Ее смех разносился об стены и стеллажи библиотеки.
- Какой посредник? Ты его знаешь? - Дженнифер игриво закусила губу и побежала прочь от меня вглубь библиотеки. Я поднялся со стула и побежал за девушкой. - Стой, Дженнифер! Пожалуйста! Что ты этим хочешь сказать? - Она обернулась на ходу и продолжила хохотать.
Стеллажи книг удлинялись. Это стало походить на страшный сон. В прочем, изначально мне и стоило этого ожидать.
Смех Дженнифер походил уже на истерический плач. Я остановился, чтобы отдышаться. Волосы встали дыбом. Я попал в лабиринт. Быстро поворачиваюсь назад. Тоже лабиринт. Ноги вновь впряглись в бег. Легкие стало обжигать. Плач перешел в настоящую истерику вперемежку со смехом и плачем. Желание помочь Дженнифер возрастало с каждым ее всхлипом или смехом. Нужно прислушаться, чтобы найти источник - Дженни.
Уже успел сбиться со счета, какой пробегаю поворот. Кажется, будто бегу по кругу. Наконец-то решил остановиться. Дженнифер не прекращала истерику. Вот оно - мое внутреннее самоедство. Я схватился за голову, облокотился на стену и съехал вниз. Не могу больше этого терпеть. Весь мой страшный сон становится явью.
- Мэтт, что ты наделал?! - Откуда не возьмись, прозвучал голос Эсмиральды. - Я просила тебя забыть про это дело! Ты доволен?! - Теперь сон стал окончательной явью - к истерике Дженнифер прибавился плач Эсми. Я закрыл руки и готов взреветь. Ком в горле не давал покоя. Я должен им помочь! Лабиринт стал рушиться, готовя для меня живую могилу.
***
- Эй, проснись! - Прозвучал встревоженный голос отца. Сразу всплыло воспоминание из детства, когда папа приходил узнать, что за ужас мне приснился. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Цифровые часы показывали три двадцать пять. Казалось, что этот кошмар длился век. Я проморгал. Глаза привыкли к темноте и внимательно уставились на отца. Он был не на шутку встревожен. Рядом с ним стояла сонная Рикки.
- Посредник. - Произнес сухо я, глядя на отца. Папа в недоумении сморщил лоб. - В деле Сьюзен Бодж замешан посредник.
- С чего ты взял?
- Вы расследуете то самое дело певицы Бодж? - вдруг бодро спросила Мэл.
- Нет! - В один голос ответили мы.
- Ладно, поняла. Лезть не буду. - Буркнула Рикки. Папа вновь сосредоточился на мне.
- Думаю, сынок, нам стоит выйти, поговорить как отец с сыном. - Сухо произнес он. Вот оно. Самое ужасное. Все-таки кошмар продолжается.
Серьезный разговор. Когда отец о чем-то говорит, у меня в голове звучал тот дурдом, что был во сне. Посредник. Послышались щелчки. Я сфокусировал свое внимание на внешнем мире.
- О чем я сейчас говорил? - Серьезно спросил отец. Так. Действительно, о чем?
- О нравственности? - Вздернув бровь, спросил я. Папа покачал головой.
- Нет, Мэттью. С тобой уже рано говорить о нравственности.
- Думаешь?
- Уверен. - Сухо проговорил он. - Я говорил по поводу твоего посредника. С чего ты это взял?
- Мне во сне сказали. Приснилось. Как Менделееву приснилась его таблица.
- Не уместное сравнение. - Я пожал плечами.
- Зато точное.
- Ты понимаешь, что этими словами можешь совсем завести в тупик это дело?
- А что, то, что у нас сейчас имеется, разве не тупик? Люди из твоей компании уволились. Где и кто будет искать нам информацию? Кто? Близкие? Друзья? Я не хочу рисковать их жизнью. - Отец опустил глаза. Он о чем-то задумался. Интересно, о моих ли словах? - Я верю этому сну.
- Как и гадалкам еще скажи. - Огрызнулся отец. Затем смягчился. - Ты уверен? - Я кивнул. - Что же, будем тогда проверять твою версию.