Тень и Свет

Они вошли в Ичираку Рамен. Колокольчик над входом звякнул привычно и весело, как звякал тысячи раз до этого, когда Наруто врывался сюда за своей порцией мисо-рамэна. Но сегодня все было иначе.

Посетителей было немного двое шиноби в углу доедали завтрак, старушка ждала заказ навынос. Все трое повернули головы на звук колокольчика. И замерли.

Саске Учиха. Собственной персоной. В простой темной одежде, без герба клана на спине, но с узнаваемыми чертами лица, которые не спутаешь ни с кем. И с браслетом. Синими печатями светящимися на запястьях.

Тишина повисла тяжелая, вязкая. Старушка поджала губы и отвернулась. Шиноби переглянулись, и один из них - широкоплечий парень с хвостом на затылке - скривился так, будто в рот попала кислятина.

Наруто заметил это сразу. Каждое движение глаз, каждый косой взгляд. Его кулаки сжались под стойкой, но он заставил себя вдохнуть. Медленно. Спокойно. Он здесь не для драки. Он здесь для Саске.

- Дядя Теучи! - крикнул он нарочито бодро. - Два мисо-рамэна! Двойная порция мяса! И онигири, как обычно!

- Сейчас-сейчас, Наруто! - отозвался старик, и его голос был ровным, приветливым, без тени напряжения. Теучи видел всякое в своей лавке. Он знал Наруто с тех пор, когда того еще называли демоном-лисенком. Он не судил людей по слухам.

Саске сел в дальний угол - тот самый, где они когда-то ели еще детьми, командой номер семь. Наруто плюхнулся рядом, слишком близко, как делают те, кому не нужно личное пространство.

- Сейчас самое вкусное принесут, - пообещал он, потирая руки. - Ты такого рамэна не пробовал. Я серьезно. Он жизнь меняет.

- Ты говоришь это каждый раз, - заметил Саске.

- Потому что каждый раз это правда.

Они ели в тишине, нарушаемой только стуком палочек. Саске держал спину прямо, но ел жадно - видно было, что тюремная баланда не шла ни в какое сравнение. Наруто периодически поглядывал на него краем глаза и чувствовал, как внутри разливается что-то теплое и гордое. Он здесь. Он ест. Он на свободе. Пусть пока с браслетом, но все же.

- Смотрят, - тихо произнес Саске, не отрываясь от миски.

Наруто напрягся.

- Плевать, - ответил Саске раньше, чем Наруто успел что-то сказать. - Пусть смотрят.

- Но...

- Сегодня я все равно ничего не смогу сделать, - продолжил Саске ровным голосом.  Этот браслет блокирует технику. Так что драться я бы не стал, даже если бы хотел. А я не хочу. Пусть привыкают. Это неизбежно. Так или иначе им придется смотреть на меня каждый день. Чем раньше начнут, тем лучше.

В этом был весь Саске. Холодный расчет даже в собственном унижении. Или то, что казалось унижением. Наруто вдруг понял: Саске не стыдится. Не прячет глаза, не опускает голову. Он принимает происходящее как данность. Как этап. Как цену, которую готов платить.

- Ты... потрясающий, - вырвалось у Наруто.

Саске бросил на него короткий взгляд:

- Заткнись и ешь.

Их перепалку прервал скрип отодвигаемого стула. Тот самый широкоплечий шиноби поднялся. Подошел к их столику. Остановился, глядя на Саске сверху вниз с плохо скрываемым отвращением.

- Значит, вот он какой, - процедил он. - Легендарный предатель. Смотрю, Хокаге совсем с катушек слетел, раз таких по улицам водит.

Наруто вскочил мгновенно. Стул отлетел назад и с грохотом упал на пол.

- За базаром следи, - рявкнул он, и его глаза опасно блеснули. - Ты вообще знаешь, кто перед тобой? Это Саске Учиха! Тот, кто сражался против Кагуи! Без него нас бы всех здесь не было! Он герой войны, понял?!

Шиноби усмехнулся, скрестив руки на груди. Он был крупнее Наруто, но, видимо, плохо знал, с кем связывается.

- Герой? - переспросил он с издевкой. - Герои в наручниках не ходят. Это преступник. И место ему в камере, а не в приличном заведении.

- Ах ты...

Наруто рванулся вперед. Еще секунда - и Расенган закрутился бы сам собой, без команды, потому что ярость застилала глаза красной пеленой. Но ледяные пальцы сомкнулись на его запястье.

Саске.

Он встал. Не быстро, без лишних движений. Встал и оказался между ними - между разъяренным Наруто и ощетинившимся шиноби. Он не поднял кулаков, не принял боевую стойку. Просто стоял.

- Ты прав, - сказал он спокойно, глядя шиноби прямо в глаза. - Я хожу в наручниках. Это факт. Если хочешь что-то мне предъявить, предъявляй. Он здесь ни при чем.

Шиноби опешил. Он явно ожидал чего угодно - оправданий, агрессии, угроз. Но не этого. Не спокойного признания собственного положения без попытки понравиться, без заискивания, без гнева. Саске не пытался быть хорошим. Ему было все равно, что о нем думают.

- Пошли отсюда, Наруто, - сказал Саске, отпуская его запястье. - Мы еще не все посмотрели.

Он развернулся и пошел к выходу. Наруто, все еще кипя, подхватил оставшиеся онигири и двинулся за ним. У двери он обернулся и бросил на шиноби уничтожающий взгляд, но промолчал. Ради Саске.

…

Улицы Конохи были полны жизни. Восстановленная деревня сияла свежей краской, новыми вывесками, чистыми мостовыми. Они шли неспешно, и Наруто то и дело указывал на здания:

- Смотри, здесь теперь библиотека! Старую разбомбили, прикинь? А здесь тренировочный зал для генинов, новый, с кунай-мишенями...

Саске кивал, но больше смотрел на небо - высокое, просторное, не перекрытое тюремной решеткой. Впервые за полгода он видел над собой не серый камень, а бескрайнюю голубизну.

На перекрестке они столкнулись с Шикамару. Тот шел с папкой документов в руке, вид имел привычно ленивый и замученный одновременно.

- О, Наруто, - кивнул он, а потом перевел взгляд на Саске. - О. Уже выпустили?

- Под надзор, - уточнил Наруто.

- Логично, - Шикамару почесал затылок. - Что ж, удачи. Проблемная ты морока, Учиха.

- Постараюсь не создавать новых, - ответил Саске.

- Уже создаешь. Одним фактом существования. Но это не твоя вина, - Шикамару зевнул. - Ладно, мне в Совет. Если что - ты знаешь, где меня найти. Драться за тебя не буду, мозгов у меня больше, чем у Наруто, но если нужна юридическая консультация...

- Спасибо, - сказал Саске. И это прозвучало почти искренне.

Чуть дальше наткнулись на Ино. Она как раз выходила из цветочного магазина и, увидев Саске, замерла с открытым ртом. Ее взгляд заметался от наручников к лицу, потом к Наруто, потом снова к наручникам.

- Саске-кун... - выдохнула она. - Ты... ты на свободе?

- Временно, - сухо ответил он.

- Я рада, - сказала Ино, и это тоже прозвучало искренне, хоть и с оттенком осторожности. - Правда рада. Надеюсь, все наладится.

Она перевела взгляд на Наруто, и в ее глазах мелькнуло какое-то понимание - слишком женское, слишком интуитивное, чтобы объяснить словами. Она улыбнулась, чуть заметно, и пошла своей дорогой.

А потом была Хината.

Она появилась из-за поворота внезапно, с корзинкой пирожных в руках, и, увидев Наруто, моментально залилась краской до корней волос.

- На-наруто-кун! - пролепетала она. - Здравствуй! Я... я испекла пирожные и хотела... хотела тебя угостить...

Она сделала шаг вперед, запнулась о собственную ногу - классическая Хината, - и полетела бы носом в мостовую, если бы Наруто не подхватил ее в последний момент. Он поймал ее легко, привычно, одной рукой за талию, другой за плечо, и удержал в паре сантиметров от земли.

- Осторожно, Хината! - рассмеялся он. - Ты вечно падаешь!

- Спасибо, Наруто-кун... - прошептала она малиновым лицом, и ее пальцы чуть дрогнули на его плече.

Саске наблюдал эту сцену молча. Его лицо оставалось бесстрастным, но что-то неуловимо изменилось в воздухе вокруг него. Тонкая нитка - какого-то странного чувства, голодного собственничества - дернулась внутри. Он смотрел, как рука Наруто лежит на талии Хинаты, и чувствовал непривычный укол где-то под ребрами.

Он ничего не сказал. Просто отвернулся и пошел дальше.

- Эй, Саске, ты куда?! - Наруто бережно поставил Хинату на ноги и бросился следом. - Извини, Хината! Пирожные - в другой раз!

Он догнал Саске через пару десятков метров. Тот шел, глядя прямо перед собой, и его челюсти были сжаты чуть крепче обычного.

- Ты чего? - спросил Наруто, запыхавшись. - Обиделся, что ли?

- Нет, - отрезал Саске. - Просто идем дальше.

- Да ладно тебе! Могли бы перекусить пирожками, я уверен, ты таких пирожков в жизни вкусных не ел!

Саске ничего не ответил, но уголок его губ чуть дернулся.

Они шли молча, пока улицы не начали меняться. Центральные кварталы сменялись окраинными, новые здания - старыми, а потом и вовсе пустырями и заброшенными домами, до которых восстановление еще не добралось.

…

Район Учих.

Когда-то здесь кипела жизнь. Здесь жил целый клан - гордый, сильный, со своей историей и своими тайнами. Здесь бегали дети, тренировались шиноби, открывались лавки. Здесь Саске возвращался домой после академии, где его ждала мать с ужином и Итачи с очередной отговоркой, почему он не может провести с младшим братом время.

Теперь здесь были руины.

Битва с Пейном задела этот район не так сильно, как центр, но достаточно, чтобы оставить шрамы. Кое-где еще стояли стены с остатками росписи - красно-белый веер, символ клана, потускневший, но все еще различимый. Некоторые дома сохранились частично - без крыш, с выбитыми окнами, но с уцелевшими фундаментами. Улицы очистили от завалов, но восстанавливать ничего не стали.

Саске шел медленно. Его шаги отдавались эхом от пустых стен. Он смотрел на каждый дом, на каждый переулок, и в его глазах - темном и алом - читалось то, что он никогда не произносил вслух.

Вот здесь была лавка старика Тейяки, который продавал сэмбэй и всегда угощал маленького Саске бесплатно. Вот здесь тренировочный двор, где Итачи впервые показал ему сюрикен-дзюцу. А вот...

Саске остановился.

Перед ним был дом. Его дом.

Вернее, то, что от него осталось. Стены стояли - каменная кладка выдержала и время, и войну. Крыльцо просело, но ступени были на месте. Окна чернели пустыми проемами, двери не было вовсе. Но это был он. Тот самый дом, где он родился. Где сидел у отца на коленях, разглядывая свитки с гербом клана. Где мать убирала ему челку со лба. Где Итачи, уходя на миссию, обещал скоро вернуться.

Саске подошел к стене и оперся на нее ладонью - закованной, с печатями на металле. Потом прижался спиной. И замер.

Наруто остановился в нескольких шагах, не решаясь приблизиться. Он видел, как лицо Саске становится другим - не холодным, не отстраненным, а обнаженным, как оголенный нерв.

- Я помню, как он возвращался, - заговорил Саске тихо, почти шепотом. - Итачи. Он всегда приходил поздно, когда я уже должен был спать. Но я ждал. Сидел на лестнице и ждал, пока за окном не послышаться его шаги. Мать ругалась. Говорила, что я не высплюсь и опоздаю в академию. А я все равно ждал.

Он замолчал. Ветер прошелся по пустой улице, шевеля его челку.

- Он был для меня всем. Лучшим. Самым сильным. Самым добрым. Я хотел стать таким же. Хотел, чтобы он гордился мной. Хотел услышать от него «ты молодец, Саске». Всего два слова. Я бы отдал за них все.

Голос его дрогнул. Он замолчал надолго, глядя на пустое крыльцо, где больше никогда не появится тень старшего брата.

- А потом он убил их всех. И я решил, что все это было ложью. Что он никогда не любил меня. Никогда. Что каждое его «прости, в другой раз» было лицемерием. Я ненавидел его так сильно, что эта ненависть стала моим единственным топливом. Я жил только ради мести. Дышал ради нее. И когда я наконец... когда я...

Он не закончил. Слезы - те самые, что так долго копились в нем, запертые ледяной броней, - хлынули наружу. Они бежали по бледным щекам, падали на кандалы, на темную ткань рубашки, и Саске не вытирал их. Может быть, не мог. Может быть, не хотел.

- А потом я узнал правду, - прошептал он, и голос его сорвался на хрип. - Что он любил меня. Всегда. Что все, что он делал - ради меня. Что каждая его ложь была защитой. Что каждая секунда его жизни была посвящена мне. А я... я убил его. Своими руками. Своего брата. Единственного человека, который любил меня по-настоящему.

Наруто стоял рядом. Он не говорил. Не утешал пустыми словами: «все будет хорошо», «это не твоя вина», «ты не знал». Он знал, что это бесполезно, что Саске сейчас не нужны слова. Поэтому он просто подошел и прижался плечом к той же стене. Молча. Рядом.

Их плечи соприкоснулись. И это было ответом. Лучшим из возможных.

Время шло. Ветер стих. Саске дышал уже ровнее, слезы высыхали на щеках. Он не отстранился.

- Пойдем со мной, - негромко предложил Наруто.

Саске поднял на него красные от слез глаза.

- Я хочу показать тебе кое-что, - добавил Наруто. - Пожалуйста.

…

Кладбище, куда пришли Саске и Наруто, находилось на холме, в восточной части деревни. Его тоже частично задело во время атаки Пейна, но основные захоронения уцелели. Здесь было тихо - только шелест листвы и далекий плеск реки.

Наруто вел Саске не к центру, где покоились Хокаге, а чуть в сторону, к аккуратному ряду могил под старым дубом. Он остановился перед одной из них.

Каменная плита. Чистая, ухоженная. Свежие цветы - видимо, кто-то уже был здесь сегодня.

Надпись гласила: «Итачи Учиха. Шиноби Скрытого Листа».

Саске замер. Читал. Перечитывал. Его пальцы сжались в кулаки, а потом медленно разжались.

- Это ты? - спросил он. Глухо. Не оборачиваясь.

- Я, - тихо ответил Наруто. - Я добился. Еще до того, как ты вернулся. Сразу после войны. Пошел к Цунаде, к Совету, даже к дайме отправил письмо. Сказал - если вы не дадите ему могилу в деревне, я своими руками на главной площади поставлю ему памятник. И пусть меня потом арестуют.

Он усмехнулся уголком губ.

- Подействовало.

Саске смотрел на могилу. На имя. Его брат был здесь. Похоронен с почестями. Признан. Вписан в историю, которую он пытался защитить ценой собственной души.

- Не в центре, конечно… - произнес Наруто, будто оправдываясь. - Совет уперся - сказали, что все-таки бывший преступник, не могут на центральной аллее. Но здесь тоже хорошо. Дуб старый, тень дает. И цветы растут. Лавочка есть.

Саске наклонился. Сорвал одуванчик - самый простой, желтый, похожий на маленькое солнце. Опустился на одно колено и положил его на плиту.

- Прости, - прошептал он. - Прости, что не понял. Прости, что возненавидел. Прости, что убил тебя, когда ты отдал мне все.

Он поднялся. Постоял еще мгновение. А потом повернулся к Наруто и сделал то, чего Наруто не ожидал.

Он положил голову ему на плечо.

Медленно. Осторожно. Словно пробуя на вкус возможность быть уязвимым. Словно спрашивая разрешения.

Наруто замер от неожиданности. Сердце пропустило удар, потом гулко забилось в груди. Он не шевелился, боясь спугнуть. Только чуть повернул голову, касаясь щекой волос Саске.

Спасибо, говорил этот жест. Спасибо за то, что сделал это. За то, что боролся за него, когда он сам не мог. За то, что его брат останется для потомков. За то, что ему есть куда прийти.

Наруто не обнял его. Знал, что Саске нужно просто опереться. Просто почувствовать, что кто-то рядом. Не давит. Не требует. Просто есть.

Они простояли так долго. Ветер шелестел в кроне дуба, одуванчик на плите чуть покачивался, и мир вокруг них был тих и светел.

Потом Саске отстранился. Его лицо снова стало спокойным. Но глаза больше не были холодными.

- Я хочу быть похоронен рядом с ним, - сказал он, глядя на могилу. - Когда придет время. Рядом с Итачи. Ты сделаешь это?

Наруто уставился на него. Слова были простые, но смысл - глубже любого колодца. Саске говорил о своей смерти. О том, что доверяет это ему. Что видит в нем человека, который переживет его и исполнит последнюю волю.

И тогда Наруто выпрямился. Его глаза вспыхнули тем самым огнем, который всегда появлялся, когда кто-то пытался сдаться.

- Я тебе дам похоронить, - отрезал он. - Ты что, совсем уже? Мы только выбрались. Я тебя шесть месяцев вытаскивал. Какаши-сенсей головой за тебя поручился. А ты про могилу? Нет уж!

Саске моргнул.

- Ты будешь жить долго и счастливо, понял? - продолжал Наруто, и его голос звенел упрямством. - Будешь ходить по этой деревне. Есть рамен. Ворчать на меня. Тренироваться до седьмого пота. Станешь старым и ворчливым дедом, как Третий Хокаге. И только потом, лет через сто, когда у тебя выпадут все зубы и волосы, я, так и быть, разрешу тебе умереть. Но не сейчас. Понял?

Саске смотрел на него. Долго. А потом его губы дрогнули. Не в улыбке - в ее далеком предвестии. В тени того, чем это могло бы стать.

- Ты невозможен, - сказал он в второй раз за день.

- Знаю, - ответил Наруто. И улыбнулся своей дурацкой, сияющей, самой родной улыбкой. - Но ты все равно со мной.

Саске не ответил. Но когда они пошли прочь от кладбища, обратно в деревню, их шаги снова звучали в унисон. И расстояние между ними было меньше, чем тень от дуба.

…

В первый вечер, когда они вернулись в квартиру Наруто после долгого дня - после рамэна, улиц, руин квартала Учих и кладбища, - Наруто вдруг осознал, в каком состоянии его жилье.

Нет, катастрофы не было. Была обычная холостяцкая берлога: немытая посуда в раковине, разбросанные по полу свитки, пустые коробки от рамена быстрого приготовления, которые он забыл выкинуть еще до миссии. И пыль. Много пыли.

- Подожди здесь, - сказал он Саске, выставляя руку так, будто защищал его от невидимой опасности. - Дай мне десять минут.

- Зачем?

- Надо!

Он втолкнул Саске обратно в коридор и захлопнул дверь перед его носом. Через секунду изнутри донеслись звуки, напоминающие ураган: звон посуды, шорох тряпки, глухие удары - видимо, Наруто пинал вещи под кровать, - и характерное «пффф» теневых клонов, которых он создал в большом количестве.

Ровно через десять минут дверь распахнулась. Наруто стоял на пороге, вспотевший, но довольный, как кот, объевшийся сметаны. За его спиной сияла чистота. Ну, почти. По крайней мере, пол был виден, посуда исчезла, а на столе даже стояла одинокая кружка с цветком - непонятно откуда взявшимся.

- Добро пожаловать, - выдохнул Наруто. - Проходи.

Саске вошел. Огляделся. Его взгляд задержался на кружке с цветком.

- Откуда это?

- У соседки одолжил. Точнее, клон одолжил, пока я тут... Неважно. Короче, вот.

Он указал на кровать. Чистую, застеленную свежим пледом в оранжевую клетку. Подушка - одна, но большая, пухлая.

- Ты будешь спать здесь, - объявил Наруто. - А я на диване - он замялся. - Ты гость. И тебе нужен комфорт. Спина, наверное, болит после той каменной лежанки, а у меня матрас хороший, мне бабуля Цунаде подарила, когда узнала, что я сплю на футоне еще с академии. Сказала - герой войны должен спать как человек. Так что давай...

- Наруто.

- Да?

- Я сплю на диване.

- Но...

- Я сказал - на диване.

В голосе Саске не было угрозы. Но была та самая интонация, которую Наруто помнил еще с детства: «Я Учиха, я сказал, значит так и будет». Окончательная. Не подлежащая обжалованию.

Наруто хотел поспорить. Даже набрал воздуха в грудь для длинной тирады о том, что Саске провел полгода в каменном мешке и заслуживает нормальную постель. Но потом посмотрел в лицо Саске - бледное после долгого дня, с тенями усталости под глазами, но при этом странно, неуловимо спокойное. И промолчал.

- Ладно, - сказал он. - Но если передумаешь...

- Не передумаю.

- ...я сплю чутко. Если что - буди.

Саске кивнул. Опустился на диван. Положил скованную руку на колени. Посидел так несколько секунд, привыкая к ощущению. Не камень тюремного пола. Не холод наручников, въевшийся в кости. А обычный диван. В обычной квартире. С пледом, который пах стиральным порошком.

- Спокойной ночи, - сказал Наруто, выключая свет.

- Спокойной ночи, - ответил Саске. И это прозвучало почти уютно.