Tríocha
1-ое декабря 1837 г.
Так здесь-то суждено нам было
Сказать последнее прости...
Прости всему, чем сердце жило,
Что, жизнь твою убив, ее испепелило
В твоей измученной груди?
Прости...Чрез много, много лет
Ты будешь помнить с содроганием
Сей край, сей брег с его полуденным сияньем.
Где вечный блеск и долгий цвет,
Где поздних, бледных роз дыханьем
Декабрьский воздух разогрет.
© Ф. И. Тютчев
— Хочешь, мы сегодня будем готовится вместе к зачёту? - Найл достает мне книгу с верхней полки в библиотеке, которая находится в нашем колледже.
— Я не против, заодно натаскаю тебя по истории, - благодарю парня и забираю у него вещь, идя к выходу, но перед этим я отметилась.
Мы пошли по пути к аудитории, в которой будет наше незаплонированное собрание, и я не знаю, что случилось. Раньше, если такое происходило, то это приводило к трагедиям и к важным новостям, но я надеюсь, что все будет хорошо, ведь другая нервотрёпка мне не нужна да и сегодня первое декабря, праздник ведь.
— А помнишь, мы когда-то и не подозревали, что все же сюда поступим, - Хоран осматривает коридор, вертя головой, - ты так рвалась в это место, а я пошел за тобой.
А ведь и правда: когда я училась в двенадцатом классе, мне приходилось очень долго нервничать, потому что я боялась не поступить. И Найл решил помочь мне победить страх — в конце июля Хоран забрал документы из музыкального колледжа, он был уверен, что поступит туда, а потом он поехал со мной, и я этому была рада.
Боже, сколько счастливых моментов мы с ним пережили. Этот парень не раз меня спасал, выводил из передряг, пытался сделать мою жизнь лучше, и я этому рада, потом что у меня есть лучший друг. Мы с ним не спали ночами, встречая рассвет, играли на гитаре, записывая песни, ездили на пикники и жили в лесу — это все замечательно так, что меня будоражит внутри.
Или это просто страх перед каким-то собранием.
Блондин открывает мне дверь и я прохожу внутрь, улыбаясь и ища глазами Гарри.
— Стайлс, знаешь, что я придумала о нашем рождестве? Слушай, может, проведем его за городом, соберём всех родителей и устроим пикник, шашлыки. Заодно сани будут, на случай, если все таки по твоему желанию пойдет снег, - беру парня за руку и целую его в щеку, а потом замечаю натянутую улыбку, которая выглядит кривой и в какой-то мере страшной, - что такое?
Осматриваю всех стоящих в помещении и замечаю Луи и Шерил, понимая, что они здесь не должны были быть, потому что это собрание Даймонда и Костей. Руки предательски начинают дрожать, а Найл, стоящий возле своей девушки, хмурит брови, поглаживая свой затылок. Стайлс отходит от меня и по моему телу проходит сильная волна страха, потому что Гарри выдергивает мою руку, беря в руки несколько бумаг.
— Заявление, - брюнет кладёт возле меня на стол бланк с названием нашего братства.
— Это шутка? Если да, то это не смешно, ты меня очень сильно пугаешь, - смотрю в глаза парня, принявшие темно-зеленый оттенок.
— Ручка, - Гарри кладёт вещь возле меня и я слышу всхлип Синти, которая закрывала свою голову капюшоном.
Оборачиваюсь к Зейну и вижу на его лице синяк с размером каштана. Его губа была порвана и он на меня даже не смотрел.
— Ты уходишь из братства без каких-либо последствий. В характеристике этого не будет, даже того, что ты занималась подпольными делами.
Предпоследнее слово заставило мои лёгкие закрыться, чтобы я не дышала.
« Подпольные » — звучит так, как будто я была каммунистом во время второй мировой.
— Гарри, может, у нас есть выход, чтобы Эста осталась? - Томлинсон подходит ко мне, но Шерил оттягивает его за руку.
Стайлс усмехается и только сейчас я понимаю, что он обо всем знает: о предательстве, обмане, лже, несправедливости, о том, что я была ему не верна. Мои глаза становятся мокрыми, но я пытаюсь себя сдержать, быть сильной, как учила меня Дориан. Сажусь на место и беру принадлежность в левую руку, вспоминая, как меня учил Гарри писать правой.
— Стой там, пока я тебя ещё раз не ударил, Луи, - смотрю на своего друга и на то, что он стоит скручено, - Пиши. Я, Эста Мендес.
Соленая слеза падает на белый лист и мне становится очень страшно, как при панических атаках. Рука пишит криво какие-то слова, которые я ели слышу, а потом я готовлюсь ставить подпись, но меня останавливают:
— Белавеста, скажи, это все правда? Прошу, просто произнеси, что тебя заставили все это натворить, пытали. Я тебя умоляю, мы уедем отсюда, как Лиам и Мелани.
Ставлю подпись, потому что это все правда, и я больше так не могу терпеть все это, а потом ощущаю на себе разбитый взгляд Гарри, из-за чего мне становится в тысячу раз больнее.
На меня смотрят все осуждающим взглядом, включая и Хорти, и Шерил, которая ухмыляется, и я сразу понимаю, что это она рассказала обо всем, но как она узнала о нас с Зейном?
— Гарри, но ты не имеешь права исключать ее, - Хоран идёт на парня в мою защиту, а после видит мое лицо и ужасается.
— По новым правилам, которые составил Зейн когда-то, я могу исключать людей из братства, не делая шума, - Стайлс садится напротив меня и я вижу, что возле него стоит ингалятор, - я думал, что ты не такая как все. Ты всегда находила повод, чтобы улыбаться, смеяться. Ты пугалась простых вещей, а я пытался тебя защитить, чтобы тебе не было плохо. Черт, да я боялся, клянусь, того, что ты будешь чувствовать страх возле меня, но в итоге мне нужно было бежать, Эста, от тебя.
Слезы катятся с новой волной и я стираю их со своих щек синей толстовкой, продолжая смотреть в глаза парня, в которых ничего не было кроме боли. Родной, но чужой.
— Гарри, прости меня, - парень зачесывает назад свои волосы, а после пишит что-то на бумаге и потом подписывает.
Если бы меня спросили, что самое больное было в моей жизни, я сказала бы, что страх потерять его — человека, который для меня самое дорогое.
« Даже если города будут между нами, я останусь рядом »
— Скажи что-нибудь, не молчи. Если хочешь, ты можешь меня ударить. Но не молчи, - впиваюсь ногтями со всей силы, чтобы облегчить душу, но я ничего не чувствую.
— Ты мне была дорога, как хрусталь для гнома, - он даже находит сравнения слишком милые, чтобы развеять обстановку, - но ты просто испортила все.
« Испортила »
— Любишь его? - кручу головой в разные стороны в конвульсиях, а потом издаю всхлип, после чего Синти шмыгает носом, - тогда я не понимаю, почему?
— Я не знаю, честно, - парень смотрит на меня, а потом встаёт со своего места, - ты куда?
Встаю на ноги, но те подкашиваются и меня ловит Найл, держа за спину. Отстраняю от себя друга, толкая его в плечо, и иду со всей скорости за Гарри.
— Эста, тебе нельзя выходить. Директор ещё должен прийти, - резко торможу и ко мне подходит Синти, обнимая меня за плечи и разворачивая.
« Для того, чтобы было легче проститься, нужно развернуться и уйти, забывая »
Хлопок двери ударяется невидимо о мою голову, из-за чего я содрогаюсь. Чем-то все это похоже на любовь, которая была на показ, когда все на нас смотрели с открытыми ртами и со слезами на глазах. Только одна старшая, рыжая стерва Блоссом стояла и пялилась в телефон, улыбаясь, как змея, при этом.
— Довольна? Отомстила, идиотка?
— Это я идиотка? Деточка, не мне нужно было лезть в объятья другого человека, играть в карты, петь, обманывать. Скажи, разве в вашем братстве, где все одни и все за одного, такое разрешено?
Иду на девушку, беря по пути какую-то коробку, но Зейн меня останавливает.
— Детка, успокойся.
Найл ударяет Малика в больную щеку и я отхожу от произошедшего на метр, закрывая лицо двумя руками.
Нужно бежать, вдруг он там.
Вскакиваю с места, выбегая на коридор и спускаюсь по лестнице через несколько ступенек, ели проскакивая. Выбегаю на улицу и осматриваюсь: в правой стороне стоит такси, к которому идёт брюнет.
— Гарри, - он не оборачивается, а садится в машину.
Бегу, ломясь со всех ног, не замечая, что пошел снег, который падал на замерзшую траву, и все становилось белым и холодным. Воспоминания врезаются в мою голову: его смех, прикосновения, легкое сопение по ночам, все наши моменты, прожитые в течении трёх месяцев, наша любовь и клятвы в ней.
Врезаюсь рукой в стекло, за которым сидит Стайлс, и кричу о бессмысленных для него вещах. Обещаю, что такого больше не будет, но он меня не слышит, говорит что-то водителю, и транспорт трогается, а я, как по замедленной съёмке, падаю на колени, подворачивая ногу. Но все равно встаю и продолжаю бежать, как будто вот-вот брюнет остановится, выйдет из такси и скажет, что он простил меня за все. Время бежит, а машина отдаляется быстрее и дальше.
— Эста, - Томлинсон подбегает ко мне и ловит на лету мою талию, прижимая к себе, - он не вернётся
— Пусти, я должна его догнать, он может остановится и не увидеть меня, а потом поймет, что я его не люблю.
Икаю, произнося бранные слова в адрес парня, злюсь, метаюсь, но меня не отпускают, а относят назад с трудом.
Я сломлена, мне противно от самой себя и прямо сейчас я готова исчезнуть из этого мира, потому что без Гарри я никто и зовут меня никак.
А потом, спустя какие-то пять часов, сорок минут и шестьдесят секунд, которые переходят в сорок одну минуту, я поняла, что больше никогда не увижу его, никогда не почувствую его запах и его присутствие, как будто Гарри растворился в мире, оставив меня одну скитаться. Он забрал документы из колледжа, но до меня Стайлс успел ещё возглавить Найла главным в братстве без его мнения, присутствия.
Меня исключили после всего, что произошло, как и Томмо, потому что в Уинстоне нарушение правил два раза уже не допустимо, и добавили, что так нам будет легче. Но так уже никогда не будет, потому что я все разрушила.
— Может, останешься у меня? Я помогу тебе со всем, Эс, буду любить тебя, - Зейн держит меня на своих коленях, пока я пытаюсь прийти в себя, потому что ничего не соображаю из-за таблеток, которыми меня напичкали через силу Синти и медсестра, - мне хочется быть рядом с тобой.
— Я уезжаю в свой родной город, Зейн.
— Разве бежать от проблем допустимо? - машинально стираю со щеки слезы, которых нет почему-то.
Оказывается, что к Малику я никогда ничего не чувствовала, кроме притяжения, но оно буквально в этот вечер разорвалось. Мне не приятно видеть его лицо, но мне так же не хочется с ним прощаться, потому что я привыкла.
Как я могла такое допустить и испортить жизнь всем, кто меня окружает?
Встаю с парня, ощущая дикую головную боль, а после беру свой чемодан, идя к выходу из комнаты, которую завтра заселит другая девушка. Оставляю Зейна в ней одного, как какой-то груз, а после ощущаю свободу с грязным осадком.
Я постараюсь жить, чтобы не остаться мертвой.
|Письмо Дориан для Эсты, если та почувствует бездну в своей жизни снова|
« Дорогая Эс,
Я выхожу замуж, представляешь? Это так волнительно и в то же время неожиданно, ведь я даже не желала этого. Буквально вчера Томас предложил мне выйти за него, и я согласилась, а сегодня мы будем стоять у алтаря без гостей, музыки и улыбаться друг другу, произнося клятвы. Знаешь, любовь — это самое прекрасное в жизни. Она дана Богом для того, чтобы мы были нужными, чтобы нас оберегали. Мы живём с помощью тех людей, которые рядом с нами всегда, и даже если мы им сделаем больно, то они все равно окажутся поблизости. Не сдавайся, если тебя присуют наши родители, не сдавайся, если тебя бросил друг, не сдавайся, если плохо в учебе или же тебя бросил парень.
А если ты ему сама сделала больно, то поживи с этим, обдумай и надейся на то, что вы снова встретитесь. Живи и улыбайся, сестрёнка. Судьба настолько тупа, что сведёт вас снова и ты попросишь прощение (или он у тебя). Главное верить и ждать, потому что время всегда лечит и придает сил, ведь я это знаю.
И я люблю тебя xxx. »
Первый снег.
Покрылись травы белым цветом,
Не оживут они никогда.
Не проснутся с ярким рассветом
И не разбудит их весна.
Будут они иногда жёлтым,
Сливаясь с чистотой.
И пройдет по ним кто-то бодрый
С долгой и яркой судьбой.
© Эста Мендес