2.30
Легкий дождь накрапывает в окно. Сижу на подоконнике, облокотившись о стекло. Все руки в грязи и крови, волосы слиплись, облепили лицо. Табачный дым витает под жужжащими старыми лампами. На полу валяются тлеющие окурки. Сколько их уже? Максим достает последнюю сигарету и бросает смятую пачку в стену. Ян стоит напротив дивна и стучит затылком о стену. Томительные часы ожидания. Выпитое успокоительное начинает действовать, звуки приглушаются.
Дверь с мутным стеклом приоткрывается, выходит усталый врач. Отбирает у Максима сигарету, тушит ногой.
— Ну, что я могу вам сказать. Потерял слишком много крови. Шансы минимальны, но... Чудеса бывают. Вам лучше поехать домой, но путь один кто-то останется. Вдруг придет в сознание. И привезите вещи, — тихо уходит обратно, оставляя нас наедине с мыслями.
— Отвези её домой. Я остаюсь, — Ян устало садится на диван и закрывает голову руками, — на связи.
Нет сил сопротивляться. Нет сил говорить. Нет желания что-то делать. Нет желания дышать...
* * *
Квартира сразу стала... пустой. Тихо. Слишком.
— Сходи умойся, тебе станет лучше, — Максим снимает с меня куртку.
Не хочу ничего делать. Даже не двигаюсь. Просто смотрю в стену. Таблетки действуют.
— Да, что-то ты совсем расклеилась. Идем, — берет за руку, отводит в ванну, — дальше сама, хорошо?
Закрывает дверь. Смотрю в зеркало. Он сидит на полу. Бледное лицо. Серая футболка с багровым пятном. Слабо улыбается. Сажусь рядом. Фантомный аромат. Смотрю в зеркало. Положил голову на плечо. Пальцем завивает прядь. Горячая слеза стекает по щеке.
— Лера? — Макс открывает дверь.
Егор тут же развеивается, как дым. Сразу становится одиноко. Ещё слеза.
— Нет, так дело не пойдет. Я тебя на кровать не пущу. Давай, вот так, — медленно снимает лямки платья.
Берет за руки. Поднимает. Платье плавно сползает на пол. Белое белье стало серым с алыми разводами. Нежно смотрит в глаза. Боится обидеть. Сырой салфеткой касается запястья. Нежно ведет наверх. Обтирает плечи. Нежно. Ласкового. Ладонью касается щеки. Рука скользит по шее, плечо, талия. Пододвигает к себе. Наши лбы соприкасаются. Он дышит тяжело.
— Все будет хорошо. Просто верь.
* * *
В кровати холодно. Меня всю знобит. Пусто. Тихо. От боли хочется кричать и биться о стену, но успокоительное. Максим сидит на подоконнике. В руках вторая бутылка виски. Он думает, что я уже сплю. Не хочу его огорчать. В детстве, когда мы были неразлучными друзьями, он часто укладывал мня спать. Садился на подоконник и рассказывал истории. Время ничего не поменяло. Сидит, что-то шепчет сам себе, попивая из горла. Иногда украдкой смотрит на меня.
— Прости, это я во всем виноват... — медленно сползает, идет к двери.
Ещё раз смотрит на меня. И ложится рядом. Кусает костяшки кисти. Злится. Ничего не меняется с детства...