Глава 2
‒ Эй, Сухарь, боишься, что тебя кто-то увидит?
Голос Питера заставляет меня вернуться в этот мир и вспомнить, где же я нахожусь.
‒ Заткнись, ‒ заступается за меня Кристина; я киваю ей, шепча слова благодарности.
‒ Да ладно тебе, Сухарь, там все равно неначто смотреть. Убогая.
Я не отвечаю от того, что уже привыкла, хотя его слова режут слух. Кристина сжимает и разжимает кулаки. Беру её за руку и тащу из комнаты подальше. Никто не хочет вылететь из новой фракции в первый же день, а мы даже не знаем, как поплатимся за драку.
В Яме полно людей, и через какое-то время становится понятно, что Кристина растворилась в толпе. Вскоре я замечаю на себе чей-то изучающий взгляд. Эрик. Он смотрит на меня так, что я съежилась под натиском его тяжёлого взгляда. Лидер приближался ко мне, а я старалась улизнуть, но получилось так, что я забрела в какой-то темный коридор. Здесь кто-то был, но меня не заметили. Я забралась в нишу и долго сидела, обняв свои колени.
Зачем я выбрала Лихачество? Осталась бы в Отречении, было бы все спокойно! Но ведь уже ничего не вернёшь, я должна сделать все, чтобы здесь остаться. Я должна быть сильной
Скучаю ли я по родителям? Да, определенно скучаю. Особенно по маме, до сих пор ее лицо стоит перед глазами. Никто не ожидал, что дети Эндрю Прайора уйдут из Отречения. Моментально мои глаза наполняются слезами, и я, не сдерживаясь, плачу.
Но я должна быть сильной.
***
Ночью мне плохо спится, и на утро Кристине нужно время, чтобы растолкать меня.
Придя на тренировку, мы начинаем отрабатывать удары на груше. Я вкладывала все силы в удар, но чёрному мешку без разницы, он даже не двигался. Я снова ударяю маленькими кулаками, груша легонько шелохнулась. Вдруг я почувствовала чью-то руку на своем плече и, резко обернувшись, вижу своего инструктора.
‒ Остановись. Ты слабая, тебе нужно набрать вес и развить мускулатуру. Делай отжимания. Прямо сейчас.
Я послушно ложусь на пол, становлюсь на руки и начинаю отжиматься. Мне казалось, что прошло уже много времени. Мои руки настолько устали, что еще чуть-чуть, и я бы упала. Фор же стоял надо мной и следил за правильностью движений.
‒ Встань. Хватит с тебя, ‒ небрежно кидает он. ‒ Не помогут тебе отжимания явно.
И он уходит.
Мои руки горят. Я не могу их нормально поднять, но я сама выбрала этот путь. Фракция превыше крови.
‒ Все на завтрак, потом будет метание ножей, ‒ зовёт всех Фор.
***
Нож приятно охлаждает кожу, правда, он немного тяжелый, но привыкнуть можно. Встав в такую же позу, что показал Фор, я метнула нож. Да, он не попал в точно цель, но, тем не менее, не вылетел за её край. А это для меня прогресс.
Кто-то хмыкнул и кашлянул. Я точно знала, что там был Эрик.
‒ Смотрите-ка, Сухарь, первый попавший в мишень. Питер, тебе бы поучиться у нее!
Замечаю, как Питер крепче сжимает нож в руках и грозно смотрит на меня.
Послышался звон металла. Конечно же это Ал. Ни один нож, брошенный им, не долетел до мишени.
‒ Ал, кажется? Ты всегда такой идиот?
‒ П-простите. Я попробую снова, - Ал тянется за ножом, но Эрик, закрыв собой стол, продолжает:
‒ Все кинутые тобой ножи валяются там, ‒ Эрик кивает головой в сторону мишеней. ‒ Так иди и принеси их.
‒ Но как я их достану, все же метают ножи, ‒ удивляется Ал.
‒ Ты боишься, Ал? - Эрик, выразительно приподняв левую бровь, еле сдерживает смех.
‒ Получить нож в спину? Да, боюсь! - не выдерживает Ал.
Зря он это сказал.
‒ Остановились все! ‒ неожиданно крикнул Эрик. Суматоха вокруг в мгновение утихла. ‒ Встань к мишени, ‒ ледяным голосом приказывает Эрик Алу.
И тут мне становится не по себе. Ал, словно ребёнок, непонимающе хлопает ресницами.
‒ Я сказал: встань к мишени, ‒ тихо повторяет Эрик. ‒ Это приказ.
Мой друг идёт к мишени, как на казнь. А может, так оно и есть.
‒ Фор, бери нож, будем учить бесстрашного бесстрашию, - усмехается Лидер. ‒ Дёрнешься, ‒ обращается Эрик уже к Алу, ‒ и нож проткнет тебя насквозь.
Фор устало чешет кончиком ножа правую бровь, и, громко вздохнув, берёт со стола ещё два ножа. Прицеливается, чтобы кинуть, но тут я не удерживаюсь от вмешательства.
‒ Стойте. Любой может там встать, это ничего не докажет.
‒ Тогда тебе не составит труда занять его место, ‒ отвечает мне Эрик.
Уже нет времени ругать себя за сделанное, и я встаю перед мишенью. Я сглатываю ком, подступивший к горлу, когда Эрик забирает ножи у Фора. Метать будет Эрик. Я в большой опасности.
‒ Я очень меткий, Сухарь, ‒ тихо говорит он.
Сердце колотится в груди, как сумасшедшее, когда первый нож прилетает возле моей щеки. Второй задевает край воротника толстовки и припечатывает его к деревянной стенке за спиной. Всё это время я смотрю на Эрика, на его резкие движения рук и летящие в меня ножи. Вдыхаю воздух через ноздри, и нож приземляется близко к лицу. Кончик уха пронзает дикая боль, но я не обращаю на неё внимания. Закрываю глаза ‒ неужели моя пытка кончилась? Из сомнений меня вырывает чьё-то прикосновение ладоней на моей талии. Эрик меня почти не удерживает: я в любой момент могу вырваться. Но я замираю.
‒ Очки за храбрость, ‒ шепчет он мне на ухо. По телу пробегает дрожь ‒ его лицо всего в дюйме от моего, так близко, но я даже не осмеливаюсь посмотреть на него. ‒ Теперь все поняли, что приказы командира не обсуждаются и подлежат беспрепятственному исполнению? ‒ Эрик отходит от меня и окидывает зал взглядом. ‒ Все свободны. Вон из зала. Сухарь, остаешься на месте.
Не проходит и двух минут, как зал был пустой, остались только Фор, Эрик и я.
‒ Фор, я сказал, чтобы все покинули зал, ты в том числе. Мне надо поговорить с Сухарем.
Инструктор окидывает меня быстрым взглядом и, мысленно испепелив Эрика, выходит из зала, громко хлопнув дверью.