happy.

- Отличное место, - говорит парень, сбрасывая тяжелый рюкзак на асфальт и создавая шум.

- А то, я же нашел, - отвечает другой, расстегивая свою сумку.

Два часа ночи, район каменных джунглей, где находятся одни небоскребы, стремящиеся высоко в небо и развлетвленная дорога, уложенная асфальтом, вдоль которой расположены фонари, освещающие улицу. Тишина, которая окутывает каждый уголок этого района, заканчивается в переулке, где стоят двое парней, громко переговариваясь, толкая друг друга в плечи и смеясь. По дороге не ездят машины, они все стоят в подземных гаражах, находящиеся рядом с небоскребами. Хозяева машин, богатые люди, те, кто владеет парочкой, а то и больше компаний, расположились в многокомнатных квартирах этих многоэтажек, выпивая на ночь стакан дорогого виски для хорошего сна и принимая горячий душ после тяжелого дня, который начинается в шесть утра и заканчивает в полночь.

Так что забыли двое подросток в такое позднее время в таком дорогом районе? Их рюкзаки гремят с каждым броском на землю. Один из парней достает балончик краски, распыляя сначала на листок белой бумаги а4, а затем рисуя на кирпичной стене одного их подземных гаражей, выводя загнутую линию. Второй продолжает вытаскивать балончики, ища цвет, который ему нужен, и бурчит, потому что не находит.

- Блять! Я забыл оранжевый, - блондин от злости пинает рюкзак, который задевает стоящие до этого балончики, создавая еще больший шум, который остается в этом переулке, не уходя на длинное шоссе.

- Не ори, - шипит на него шатен, продолжая выводить ровные линии. – Нарисуй без него, - парень не смотрит на друга, лишь поправляет маску на лице.

- Ну, придется так, - блондин успокаивается, надевает маску, поправляет кепку и берет балончик черной краски, выводя рисунок подальше от друга.

Каждый увлечен своим делом. Да, это вандализм, но когда это волновало двух подростков, которые давно выпорхнули из-под родительского крыла, уверенно махая своими крыльями? С четырнадцати лет пропадая на улицах до утра, выпивая несколько бутылок алкоголя и выкуривая пачку сигарет, их перестало волновать чье-либо мнение. Они делали то, что хотят, говорили то, что думали, плевали на косые взгляды и упреки. Сбежали от родителей в съемочную квартиру, подрабатывая официантами в кафе, барменами или грузчиками. Свободная жизнь дается не каждому. Это как конкурс на выживание. Сможешь ли ты жить без родительской помощи и полагаться лишь на себя? Тогда ты достойный член каменных джунглей.

Первые годы дались тяжело, но к чему человек не привыкнет? Двое подростков не хотели оставаться под родительской опекой, выслушивать новые упреки, скандалы, наказания. Парням нужна была свобода, такая, какая сейчас есть у них. Они не жалеют, что ушли на улицу, принципы встали выше, желание усугубило ситуацию, и с новым скандалом, где родители грубо выкрикнули, казалось бы, больные слова для ребенка: «это больше не твой дом», был лишь ответ «я знаю» и новая жизнь без запретов.

Днем в подработках, ночью гулять по улицам, искать свободные места для нового граффити, ведь фантазия глубокая, в ней нет дна, а рисовать на клочке бумаги уже не доставляет удовольствия. Сколько раз они были в полицейском участке? Не сосчитать. Сидеть пару суток, оплачивать штраф и продолжать рисовать граффити, плевав на законы.

- Ты завтра в ресторане подрабатывать будешь? – спрашивает Кевин, опуская маску под подбородок и оглядывая свое художество.

- Да, я хотел как обычно, днем отработать и уйти, - Хиро повторяет за другом, снимает маску, держа ее в руках и вытирая лицо рукавом старой кофты. Хмурым взглядом оглядывает яркую надпись, убирает пустой балончик в свой рюкзак и поворачивается в сторону блондина. – А в итоге еще и на вечернюю смену, так что завтра дома сидим.

Мур молча кивает, начиная складывать балончики в сумку и закидывая ее на плечо, засовывает маску в карман, ругается, когда падает телефон. Хиро спокойно собирает балончики, думая о том, что нужно поспать хоть пару часов, ведь полоска рассвета уже показывается на горизонте, и подгоняет друга, который не любит быструю хотьбу и снова ругается, только на этот раз на длинные ноги Тиффина.

***

Хиро устроился в ресторан «LA Prime» два месяца назад, и это первый раз за его четыре года, когда он держится на рабочем месте так долго. Максимум сколько парень работал – это месяц, и то с натяжкой. Хиро опаздывал, грубил посетителям и персоналу, он не любил, да и не любит, работать, но чтобы покупать хоть какую-нибудь еду и одежду в гипермаркете «все за доллар», нужно иметь хоть какие-то деньги. Платили за съемочную квартиру пополам с Кевином. Блондин работает баристой около полугода в кафе в центре города. В отличие от шатена, парень не хочет бегать с работы на работу, поэтому ведет себя дружелюбно, улыбается клиентам и вежливо разговаривает с персоналом, он старается не опаздывать на работу, приходит даже раньше, перед этим выпив чашку крепкого кофе.

Тиффин смотрит на экран телефона, где посередине расположены большие цифры часов. Они показывают 14:56, и Хиро вздыхает, понимая, что до конца рабочего дня еще восемь часов, а силы уже пропадают. Может, сбежать? Если уволят, можно всегда устроится на другую работу. Но парень вспоминает ссору с другом, когда Хиро уволили с очередной работы. Кевину не нравилось, как ведет себя Тиффин, и хотел, чтобы он относился более ответственно к работе, ведь без образования и опыта работы мало где берут.

Хиро встряхивает головой, прогоняя мысли и убирая телефон в кармашек черного фартука, и решает, что останется до конца смены. Не хочется расстраивать единственного друга и снова ссориться с ним. К пяти вечера парень подходит к барной стойке и просит у бармена, Оливера, какой-нибудь освежающий и дающий энергию напиток. Парень с черными, как смоль, волосами широко улыбается и, приготовив заказ, делает напиток для коллеги. Тиффину Уокер понравился сразу. Он простой парень, без пафоса, любит разговаривать, шутить и готовить коктейли. Его мечта – работать в каком-нибудь дорогом клубе, но пока что он работает в ресторане, делая кофе, чай и другие напитки, указанные в меню.

После выпитого Хиро чувствует себя лучше и работает еще до семи вечера, бегая по залу, обслуживая посетителей. Тиффин за рабочий день замечает, что столик в середине зала пустеет и, подойдя ближе, замечает надпись «забронировано». Он весь день поглядывает на этот столик и почему-то все ждет, когда же придут люди, а может быть и один человек, которые забронировали этот столик. И в семь вечера к шатену подходит менеджер, который отвечает за зал ресторана, что сейчас придут важные люди, которых будет обслуживать именно Хиро:

- Но почему я? Почему не Алекса? – Хиро укзывает рукой на девушку, которая является одной из официанток. Шатенка поднимает брови, в ожидании решения.

- Потому что Алекса будет обслуживать другой столик в это время. Все, никаких возмущений больше. Если что-то сделаешь не так, я тебя уволю, - менеджер Грин сурово смотрит на парня и уходит в коридорчик ресторана, продолжая встречать посетителей.

Хиро остается лишь вздыхать и бурчать, он пару раз матерится, но продолжает работать, думая, что за это ему доплатят побольше. В полвосьмого Тиффин видит, как тот столик посередине занимает компания людей, состоящая из мужчины, женщины и девушки. Они садятся за стол, и шатен замечает злой взгляд менеджера, который буквально стреляет молниями. Хиро берет три книжечки меню с барной стойки и идет к столику.

- Вот Ваше меню, - шатен кладет книжечки возле каждого посетителя, не поднимая на них глаза. – Хотите заказать что-нибудь сейчас? – Тиффин наконец-то поднимает взгляд, смотря сначала на взрослых людей, которые молча берут меню, а затем переводит взгляд на девушку и замирает.

Хиро клянется, что за все свои восемнадцать лет не видел такой красивой девушки. Хиро клянется, что у него впервые подкашиваются ноги, потеют руки и горят щеки. Хиро клянется, что земля, по которой он уверенным шагом ходил восемнадцать лет, сейчас пропала из-под его ног и, кажется, не собирается появлятся. Хиро клянется, что готов перестать курить, пить и рисовать граффити по ночами, только чтобы она была в его жизни. Хиро клянется, что если она посмотрит на него, поднимет свой взгляд, то он упадет прямо тут на колени и больше не встанет.

- Нет, мы еще подумаем, - говорит мужчина, оглядывая молодого официанта. Тиффин хлопает глазами, сжимает и разжимает кулаки, и уходит к барной стойке, обещая, что если и подойдет, то только тогда, когда позовет она.

Парень облокачивается на стойку, откладывает маленький блокнот с ручкой и трет лицо руками. Он впервые почувствовал себя никем. Он впервые хотел упасть на колени перед кем-то. Все эти годы Хиро жил по принципу «либо ты, либо тебя», что помогало ему выживать на улицах, завести знакомых, которые лизали ему носы ботинок и смотрели в рот, лишь бы шатен похвалил их, лишь бы он обратил на них свое внимание. Он поставил себя таким, что он – король, он тот, кто может посадить одним взглядом. Благодаря этому парень – желанный гость на всех вечеринках, проводимые его знакомыми, каждая девушка готова раздвинуть ноги, лишь бы великий Хиро посмотрел на нее хоть раз, он может пить в каком-нибудь клубе столько, сколько захочет, зная, что за него заплатит один из этих придурков. Но сейчас, минуту назад, он готов был отдать этот статус любому человеку и сам встать на колени перед ней, но она даже не посмотрела на него, не подняла взгляд, но парень уверен, если бы подняла, он бы умер, сгорел, превратился в пепел и не восстановился, он ведь не феникс, а обычный парень, который последние четыре, почти пять, года выживает в каменных джунглях, подрабатывает в кафе и ресторанах, а ночью рисует граффити, потому что он плевал на всех и вся.

Через несколько минут Хиро снова подходит к столику, стараясь не смотреть на девушку, чтобы не вызвать злых взглядов, как он думает, отца и матери, плюс к этому менеджера. Парень хлопает себя по карманам фартука, понимая, что забыл блокнот с ручкой, извиняется и быстрыми шагами идет к барной стойке. Он уже готов упасть сквозь землю, ведь теперь девушка подумает про него, что он рассеянный.

- Вы что-нибудь выбрали? – вежливо спрашивает шатен, держа в руках блокнот и готовясь записывать блюда, он краем глаза смотрит на девушку, которая пальчиком водит по списку блюд в меню, и в душе уже возводит икону с ее изображением, молится и становится верующим, когда до этого был абсолютным атеистом, но сейчас начинает верить в бога, ведь если не ангел сидит перед ним, то кто?

- Да, для начала принесите нам вина Barolo*, тендерлоин**, маникотти*** с курицей и сыром, кобб-салат****, ролл из лобстера, - мужчина листает меню и перечисляет блюда, закончив, он смотрит на девушку, сидящую напротив. – Милая, ты выбрала, что будешь?

- Если честно, не знаю, - говорит девушка, и Хиро еле стоит на своих дрожащих ногах. – Но я точно буду клэм-чаудер*****, лаймовый пирог и.. – она замолкает, прикладывая указательный палец к губам, внимательно смотря на меню. – И сок манго.

Девушка закрывает меню, откладывает его и наконец-то поднимает взгляд на официанта, который усердно записывает заказ. Она осматривает его рабочую форму, состоящую из белой рубашки, черных брюк и такого же черного фартука, и отмечает про себя, что эта белая рубашка ему очень идет. Шатенка разглаживает платье на коленях и продолжает смотреть на парня, ждет, когда он посмотрит на нее.

- Хорошо, я могу забрать меню? – спрашивает шатен, и девушка замечает его английский акцент, представляя, как он произносит ее имя.

- Да, оставьте нам одно, - говорит отец девушки, отдавая меню.

Девушка опускает уголки губ, когда парень просто уходит, даже не посмотрев в ее сторону. Сегодня в обед, когда мама предложила сходить в этот ресторан, девушка долго отнекивалась, потому что не хотела переставать смотреть сериал со своим любимым актером. Но строгое слово отца, и девушка открывает свой шкаф в поиске вещей, которые подойдут к походу в ресторан.

Быть дочкой крупного бизнесмена, которому принадлежат несколько крупных компаний, тяжело. Проводить вечера в компании таких же бизнесменов, как и отец, приветливо улыбаться не только этим дяденькам, которые стараются угодить отцу, чтобы купить у него пару акций, но и их детям. Отец девушки пару раз предлагал ей завести отношения с одним из сыновей его коллег. Такой брак стал бы новой отправной точкой для взлета в бизнесе. Но истерика Джозефин, скандал, крики, а затем громко хлопнувшая дверь, чуть не слетевшая с петель, показали сорокалетнему мужчине, что лучше так не делать. Мать девушки слишком правильная, она каждый раз говорит дочери, как и что нужно сделать, сказать. Лэнгфорд до шестнадцати лет думала, что живет в какой-то тюрьме, где расписание состоит из следующего: завтрак, школьные уроки с мистером Смитом, уроки этикета с миссис Хилл, курсы ведения экономики с мистером Вуд, обед, вечер с коллегами отца, сон. До какого-то момента девушка все выполняла, все делала так, как скажет ей отец и мать, но всему есть конец. Джозефин надоело кланятся каждому новому коллеге отца, держать ровно спину, класть ногу на ногу, надевать платья, делать прически, каждый вечер проводить в компании незнакомых людей. У нее и друзей то толком нет. Обучение – домашнее, какие-либо прогулки – с охраной.

А сейчас смотря на этого парня, у которого выглядывает из-под воротника рубашки татуировка, ей стало как-то свободно, так, будто на ней нет тех будничных хлопот, будто не она должна выучить новую книгу по экономике, будто не она станет владелицей компаний отца. Девушка ждет, кажется, вечность, оглядывает зал, долго смотрит на бармена, который готовит ей сок, смотрит на того официанта, стоящего к ней спиной, разглядывает цветы, стоящие на их столе, а затем снова по кругу. У родителей снова тема разговора затрагивает лишь работу. Джозефин настолько это надоело, что закатывать глаза больше сил нет.

Но вот, она видит, как шатен с подносом, на котором стоит лишь стакан сока, направляется к их столику. Ставит стакан на стол рядом с девушкой, немного наклоняясь над столом, поднимает взгляд и смотрит, кажется, прямо в душу, вытягивает последние силы, а потом вселяет их ураганом, который сметает все органы, не оставляя в живых даже сердце. Ведь как по-другому объяснить то, что сердце перестало биться, а легкие перестали качать воздух? Руки становятся холодными и растеряно, скорее всего, даже нервно, продолжают разглаживать невидимые складки на платье. Джозефин глотает, поднимая уголок губ, наблюдает, как парень выпрямляется, говорит, что сейчас принесет вино и снова отдаляется.

Хиро сжимает челюсть и до сих пор видит перед собой голубые глаза, которые заставили трястись коленки и потеть ладони. Парень не понимает, что с ним происходит, он берет пару бокалов для вина, ставит их на поднос, берет в руку бутылку вина и не понимает, что за яркие краски сейчас рядом с ним. С каких пор мир такой яркий? До этого момента мир вокруг был серый, с черными пятнами и белыми маленькими просветами, даже яркие краски в тех самых балончиках были не такими яркими, как голубые глаза, которые отпечатались на листе сознания, свернулись в сверток и отправились в одну из полочек. Теперь лишь вспоминать, доставать в те моменты, когда мир снова станет серым, когда радости в жизни больше не будет.

Парень ставит бокалы, наливает вина, ставит бутылку итальянского напитка на стол и идет к кухне, в ожидании заказа. Теперь он боится смотреть на девушку. Хиро не хочет знать, какого мнение теперь у нее осталось о нем. Что она о нем думает? Хочет ли познакомиться, сходить в кафе в центре города, где работает друг, и выпить по чашечке карамельного маккиато? Да и если бы хотела, этой возможности нет. Тиффин понимает, что ее родители крупные шишки в этом городе и не дадут своей дочери связывать свою судьбу с таким оборванцем. Хиро пару раз бьет себя по щекам, забирает тарелки с едой на поднос и снова идет к тому злополучному столику.

Он чувствует взгляд девушки, который сверлит его профиль, но не поворачивается, не дает слабину, не хочет, чтобы это увидел ее отец, не хочет проблем и ей, и себе. Уже понятно, что между ними пробежала искра, та, которую можно разжечь до пожара, которая не затухнет так сразу, а продолжит искрить лишь с одним воспоминанием. Хиро наблюдает, как девушка черпает ложкой суп, подносит к губам, пробует и прикрывает глаза от удовольствия. Парень тоже прикрывает глаза, облизывая свои губы, представляет вкус ее губ, возможно, она пользуется малиновым блеском для губ, и снова представляет, как слизывает этот же блеск. У него желание сейчас граничит с безумием, подойти, взять за руку, увести отсюда, показать свои граффити и ту ночную красоту, которую он видит каждую ночь. Показать, как вкусно есть снэки, сидя на крыше пятнадцатиэтажки, смотреть на ночное небо, усеянное звездами, строить из себя астронома и рассказать о какой-нибудь звезде, назвать в ее честь, обнять, когда подует ветер. Это желание возникает где-то в мозге, идет по нервным окончанием, колит кончики пальцев, заставляет сердце сильнее биться и сбивать дыхание.

- Слушай, Оливер, - обращается Хиро к бармену. – А ты знаешь, кто за тем столиком? – он кивает в сторону стола, который обслуживает.

- Естественно, - кивает черноволосый, протирая стойку. – Это Дэвид Лэнгфорд, он парочкой крупных компаний руководит. Серьезный мужик, в общем, - убирает тряпку под стойку и продолжает: - Но тебе интересна девушка, да, - больше утверждает, чем спрашивает Оливер, играя бровями.

- Эм, - выпрямляется Хиро. – Нет, вовсе нет, - парень кашляет в кулак, отворачиваясь от брюнета. Бармен отсчитывает про себя три секунды. – Ну да, да, она, давай рассказывай.

- Ну зовут Джозефин Лэнгфорд. Я в интернете смотрел.

- Там есть про нее информация? – Тиффин округляет глаза.

- Да, вся. Кроме номера телефона, но там даже адрес есть, если не ошибаюсь, - Оливер принимает заказ, отворачиваясь от коллеги.

Хиро обдумывает ситуацию. Он понимает, что не хочет так просто терять эту искру, хочет разжечь ее до пожара, пламени, и не гореть один, а вдвоем, вместе с ней, с той, кто зажгла сердце, а сейчас облизывает губы, невинно хлопая глазками, будто не понимая, как сильно зацепила парня. Парень после работы решается пролистать все страницы с ней, изучить всю информацию, найти адрес и ходить рядом с особняком (он не сомневается, что именно особняк), и будет стоять и ждать возможности увидеть ее, потому что теперь ему кажется, что он больше не уснет, не сможет уверенно стоять на ногах, не сможет просто жить, как бы это слащаво не звучало.

Джозефин Лэнгфорд. Он проговаривает имя про себя, а потом шепотом, смакуя каждую букву, уже представляя как будет звучать ее имя с его фамилией. Хиро уверен, что его фамилия будет стоять в паспорте рядом с ее именем, иначе по-другому никак. Тиффин всегда шел к своей цели. Он хотел жить без опеки родителей – ушел на улицу, хотел стать авторитетом в каменных джунглях – каждый третий в глухих районах готов лизать ему ботинки старых кроссовок. Теперь он хочет Джозефин Лэнгфорд, хочет, чтобы она стояла рядом с ним, держала его за руку, обнимала, целовала, ждала в кровати, готовила еду, вышла замуж, ждала каждый вечер его с работы, растила их будущих детей. Сомнений нет, она та самая, которая нужна шатену. Потому что сейчас он готов идти в школу и начать нормальную учебу, ведь после восьмого класса уйти на улицу было хорошей идей, и тогда Хиро не жалел, а сейчас жалеет. Так сильно, что это чувство начинает съедать органы внутри.

Тиффин замечает, как отец Джозефин щелкает пальцами, и подходит к нему, бросая короткий взгляд на девушку, которая начинает есть лаймовый пирог. Хиро молча наливает вина в бокалы, снова смотрит на девушку, пытаясь своим присутствием привлечь внимание, но она продолжает медленно жевать кусочек пирога, смотря в тарелку. Шатен снова подходит к барной стойке и лишь считает минуты, чтобы наконец-то прийти домой, но потом думает наоборот и смотрит лишь на шатенку.

Ты не такая, как все. Все не такие, как ты. Но мы в друг друге нашли все наши мечты.