3
Следующее утро было немного иначе, чем все остальные. Я проснулась в хорошем настроении. Даже если все то, что было вчера - сон, то это был лучший сон за все мое существование.
- Ты чего улыбаешься? - удивленно спросил Макс, садясь ко мне за столик вместе с Ирой.
- Не знаю. Лето же на дворе, чего грустить? - снисходительно ответила я.
На этом они отстали. Съев омлет и запив все это киселем, отправилась на дальнюю поляну, собственно, все как всегда. Единственное, я надеялась, что Тимур и Ангелина придут сегодня.
Читая произведения Рэя, вдумывалась в каждое слово, в каждое предложение. Я слишком увлеклась, даже не заметила, как ко мне кто-то подошел.
- Привет, - произнес он, отчего я вздрогнула.
- Привет, - смутилась я.
- Как твои дела?
- Все хорошо. А твои?
- Ну, раз у тебя ЗДЕСЬ все хорошо, то у меня просто отлично.
Я слабо улыбнулась. Отложив планшет, посмотрела на парня.
- А чего ты пришел? Сегодня же, вроде, никаких проверок.
- Ну и что? Я просто захотел с тобой поболтать.
Я смутилась. У него что, не с кем разговаривать? Не думаю. Однако мне грела душу мысль о том, что я хоть кому-то интересна. Сняв свои очки, принялась протирать.
- Ты очень красивая, - произнес он.
- Спасибо, - произнесла я тихонько.
Мне кажется, я сейчас настолько красная, что можно вместо флага ставить и будет видно за километр.
Я вижу, как он улыбается. Издевается, ну, точно.
- Какие у тебя увлечения? - спрашиваю я.
- Баскетбол и спортзал.
Ну, да, глупость спросила. Он же в школьной баскетбольной команде играет!
- Почему ты здесь одна сидишь?
- Наедине с собой интереснее. Ну, я в том плане, что читать проще. Рэй Брэдбери тот писатель, который просит внимания. У него много философии в произведениях, и мне это нравится.
- Тебе точно 12 лет? - смеется Илья.
Я слабо улыбаюсь и киваю. Воцарилось молчание. Оно не угнетает, нет, наоборот. В этом молчании я чувствую, что он меня понимает и жалеет. Только вот мне не нужна жалость. Я ничего не говорю, просто смотрю на траву. Я не знаю, почему не на него. Не привыкла я смотреть в глаза людям, потому что вижу там лишь зло, алчность и боль.
- Напомни, что ты сейчас читаешь? - с улыбкой спросил Илья, прервав тишину.
- "451 градус по Фаренгейту".
- Интересно?
- Очень. Многие считают, что занудно, но это не про меня.
- У тебя есть любимый поэт?
- Да. Сергей Есенин. А у тебя?
- Маяковский.
- Это после "гимна анонистов"?
Илья звонко засмеялся.
- Нет. Просто его стихи меня радуют.
- Если честно, я не понимаю его. Нет рифм. Какое это стихотворение? Как его правильно читать? Вот, например, Цветаева. У нее достаточно сложные по рифме стихи, но они читаемы. Про Пушкина я молчу.
Парень внимательно слушал меня. Впервые меня кто-то слушает с такой заинтересованностью.
Так мы просидели часа два, пока не пришло время обеда. Попрощавшись с сыном директора, отправилась в столовую. Он старше меня на четыре года. Чего интересного в такой мелкой девке? Вот и я не знаю.
Взяв солянку и компот, села на свое место за столиком.
- Маринка, ты чего с сыном директора дружишь?! - удивленно спросила Ира.
- Ну, мы общаемся, - смутилась я, - а что в этом плохого?
- Они не любят нас, детдомовских, - печально произнес Дима, - у нас ничего за спиной нет, им не выгодно с нами общаться.
- Илья не такой. Ему всё равно на это, - произнесла я.
- Ты его защищаешь? - удивилась девочка.
- Ир, мы с ним учимся в одной школе. Уж я получше его знаю, чем вы.
За нашим столиком воцарилось молчание. Покушав, я поставила тарелку на стол и отправилась в актовый зал.
- Здравствуйте, Мария Юрьевна, - улыбнулась я.
- Привет, Марин. Я принесла тебе новые ноты для скрипки. Готова?
Я киваю. Обожаю, когда она приносит мне ноты. Взяв инструмент, разыгрываюсь. Поставив перед собой ноты с новой композицией, принимаюсь ее разбирать. Получается далеко не с первого раза, и даже не с 10.
Я настолько увлеклась этим занятием, что не заметила, как учительница вышла, а в кабинет зашла пара молодых людей. Когда я опустила скрипку, услышала редкие хлопки. Моментально переведя взгляд, увидела Тимура и Ангелину. Что?! Это был не сон?! О, боже... Господи, вот оно - счастье.
Положив скрипку на стол, пошла к паре молодых людей. Обняв их, почувствовала, как глаза намокают.
Сильные мужские руки гладили меня по спине, казалось, что это такие родные объятия, которые у меня забрали давным-давно, а сейчас вернули.
- Я скучала, - тихонько произношу я.
- Мы тоже скучали, - улыбнулась Ангелина.
Слезы начали скатываться по щекам. Неужели я обрела родителей?
Дверь распахнулась и перед нами появилась Елизавета Игоревна.
- Здравствуйте, - приветливо улыбнулась она, - Тимур, Ангелина, а что вы здесь делаете?
- Пришли навестить свою дочь. Нельзя разве? - умоляюще спросила Геля.
- Конечно, можно, - улыбнулась она, - можно вас на пару слов?
Тимур отпустил меня, и родители вышли. Внутри все перевернулось. Что надзирательница хочет от них? У меня даже нет предположений.