***
Я стоял, с умилением глядя на книги и аккуратно, кончиками пальцев водя по цветным корешкам. Что может быть более ценным, чем они? В каждой книге запечатлен целый мир, отдельная уникальная вселенная, частью которой можно стать, всего лишь листая страницы. Столько слов, столько чувств несуществующих в реальности людей, столько эмоций, столько событий, которые так усердно старается передать автор, каждая буква — отголосок его души. Каждая книга, да что там книга, каждая строчка стоит того, чтобы ее назвали лучшей. Каждый том мечтает быть любимым.
Что же мне выбрать сегодня? Что прочесть? Забавный детектив, где главные герои, ища преступника, постоянно попадают в различные передряги? Или же любовный роман о прекрасном юноше, сражающимся за любовь своей принцессы? А быть может фантастику? Про космические корабли, роботов и полеты на Марс?
Прохаживаясь вдоль стеллажей, я остановил свой взгляд на тоненькой черной с серебристыми узорами книге. Нахмурился и протянул к ней руку. Раньше ее здесь не было. Точно не было. Я каждый день тут бываю, каждый день ищу новую для себя книгу и мимо нее бы никак не прошел.
Название на обложке такими же, как и тонкие узоры, серебристыми переливающимися буквами гласило: «Нить преисподней».
Я улыбнулся. Интересное название. Мистика мне всегда нравилась. Что ж, посмотрим что тут.
Я занял своё привычное укромное местечко в углу между двумя стеллажами, усевшись прямо на пол. Открыл книгу и замер — пусто. Чистый белый лист бумаги и ничего. Перевернул страницу — то же самое. С недоумением и какой-то неясной тревогой в груди, я стал листать книгу дальше, пока в самой середине на наткнулся на слова, выведенные черным стержнем.
— Средь света любящих сердец,
Есть кованый из тьмы ларец,
В нем засыпают зеркала,
И кровью молятся уста,
В нем частым пульсом бьется грех,
И звонким эхом льётся смех,
Ударив по вискам на миг,
Сорвётся вдруг с обрыва крик.
Затянется на шее ада нить,
И не вздохнуть тебе — останется любить.
Прочитав лишь одними губами, я замер, уставившись на пустой лист, на котором еще буквально секунду назад змеились тонкие буквы. Зажмурил глаза, затем вновь открыл. Лист по-прежнему сиял белизной. Я дрожащими руками пролистал всю книгу от начала до конца, но так и не нашел больше ни слова.
— Что за чертовщина?
Нет, это были не мои слова. По спине пробежала холодная струйка пота. Я повернул голову на голос. В полуметре от меня, опершись на стеллаж, стоял высокий и широкоплечий парень в расстёгнутой черной рубашке.
— Я правильно озвучил твои мысли? — он усмехнулся, взлохматив рукой и без того беспорядочно разметавшиеся волосы.
Я молчал, теребя в руках обложку книги.
— Ничего не скажешь?
— А я должен? — спросил я почти шепотом, пожав плечами. — Я читаю, не могли бы вы мне, пожалуйста, не мешать?
— Разглядывание пустых страниц теперь называется чтением?
Залившись краской, я закрыл книгу и, спрятав ее за спиной, взял со стеллажа тут же другую.
— Не думай, что спрячешься за книгой.
— А зачем мне пря... — подняв голову, я вздрогнул — его лицо было прямо передо мной, так близко, что я видел маленькие черные палочки в его глазах, обрамляющие еще более черный зрачок.
— Ты знаешь, для чего я здесь, — он усмехнулся, уставившись на меня.
Я вскочил и облизал пересохшие губы.
— Я... Я не знаю вас... Не знаю...
— А зачем тебе меня знать? — он встал следом и сделал шаг вперед. Я вжался спиной в стеллаж.
Протянув руку, он провел ею по моей щеке, а потом мягко приподнял подбородок и вдруг, прежде чем я успел воспротивиться, его губы накрыли мои. Долгий, пронзительный поцелуй. Задыхаясь, я всем телом пытался вырваться из его крепких рук, которые сжали меня с такой силой, что я не мог и двинуться. Когда он отстранился, чтобы сделать глоток воздуха, я тут же повернул голову в сторону. Однако он, лишь негромко хмыкнув, стал покрывать поцелуями шею.
— Пусти, — глухо прохрипел я, уже бросив попытки вырваться. — Зачем ты это делаешь?
— К чему вопросы? — прошептал он мне на ухо, касаясь горячими губами мочки. — Расслабься и наслаждайся, ведь ты сам хотел этого.
— Я? Я не...
Воспользовавшись тем, что я, собравшись возмутиться, повернулся к нему, он снова завладел моими губами. От наслаждения трепетало всё тело... Вдруг захотелось забыть обо всем и просто отдаться ему, этому незнакомому парню, чья рука уже ласково поглаживала мою спину под тонкой рубашкой. Отдать всего себя и наслаждаться, как делали герои тех бесконечных книг, что я глотал вечерами-ночами.
В голове вновь прояснилось, когда парень скинул свою рубашку и стал в спешке расстегивать мою, мелкие пуговки раздражали, а потому он просто срывал их. С легким звоном, они маленькими колесиками катились по полу. Внезапно я испугался. Что я делаю? Какой-то парень зажимает меня в углу, а я уже и рад? Нет... Неправильно...
— Хватит... — прошептал, когда он, продолжая покрывать мою шею поцелуями, потянулся к пряжке ремня моих брюк. — Нас могут увидеть, — добавил как оправдание.
— Здесь никого нет.
— Библиотекарь...
— Она в дальнем хранилище, — снова впился в губы, затем, щекоча дыханием шею, стал целовать, спускаясь всё ниже, оставляя горячим языком влажную дорожку от подбородка к ключицам.
— Кто ты?
— Сехун. Раз уж тебе интересно.
— И всё же, — не унимался я. — Кто ты? И почему...
— Сехун. Я же ответил, — он всё же принялся за мой ремень. — Я тот, кого ты звал.
— Я не звал... — снова поцелуй, заставляющий после него жадно глотать воздух.
— Но я ведь пришел. Ты дёрнул ту тонкую нить, что вела в преисподнюю.
— И что теперь? — я взглянул ему в глаза, и на миг мне показалось, что они сверкнули серебром.
— Хватит уже бесполезных слов, — он прижал меня к стеллажу еще сильнее.
А я лишь хрипло вскрикнул, когда чужая рука вдруг скользнула в мои брюки. По коже побежали мурашки, и стало трудно дышать, трудно от того, что я уже не хотел это прекращать...
~Конец~