Принадлежность
Артур Шедвиг.
Это было похоже на безумие.
Неистовое, сладкое и яростное безумие.
Безумие, которое можно было сравнить с чумой.
Её шелковые пальцы в моих волосах, теплые губы на моих губах, горячий язык переплетается с моим языком.
Я придвинулся к неё ближе так, чтобы между нами практически не осталось свободного места.
Она положила свои холодные ладони на мою шею и, к моему удивлению, с лёгкостью села на меня сверху, а я тут же забрался к ней под юбку, которая и так задралась до неприличия. Чёрт, как же мне нравится знать именно такую Эмили. Для остальных она хорошая девочка, и только я знаю, насколько она плохая. Моя соблазнительная девочка, любящая жёсткий секс.
Сильно сжав её ягодицы, я начал медленно покрывать шею Эмили поцелуями, и с её губ сорвался тихий стон. Она, пока ещё аккуратно провела своими ногтями по моей шее до груди и принялась медленно тереться об мой член через джинсы. Хотя мне казалось, что джинсы сгорят на мне прямо сейчас – я просто чертовски возбудился из-за этого.
Дожил, возбудился из-за какого-то сраного поцелуя.
Где это вообще видано?
«Заткнись,» - приказал я сам себе.
Надо просто наслаждаться этим моментом, потому что мне совершенно не хотелось заставлять мою девочку ждать, пока я веду свою внутреннюю борьбу.
Вот почему это было похоже на безумие.
Мне постоянно чертовски хотелось её. Когда я видел её или, твою мать, просто вспоминал о том, насколько нежна кожа её бедер. А делал я это очень часто.
Она тихо застонала, когда я достаточно сильно укусил её за шею в районе ключицы. Надеюсь, здесь останется отпечаток моих зубов.
И от этой мысли, от этого стона, я едва не взорвался.
Её тихие мягкие стоны были чем-то вроде наркотика для меня. Намного сильнее, чем ЛСД.
- Детка, - тихо прошептал я, всё же найдя в себе силы оторваться от её шеи. – Я так скучал.
Она села ровно, всё ещё держа свои руки на моей груди и мягко улыбнулась мне, закусив нижнюю губу.
- Так уж скучал? – прищурив глаза, спросила она, а на её губах играла лёгкая тень улыбки. Да, это была насмешка, но ведь я просто сказал ей правду. Почему-то в последнее время я не ловил такого кайфа от случайных девушек, оказавшихся в моей постели. Хотя разве это началось не в тот день, когда я впервые мастурбировал, смотря на видео, где она танцует?
- Даже не буду пытаться тебе хотя бы что-то доказать, - прошептал я и одной рукой чуть спустил рукав её джинсовой куртки и футболки на одно плечо.
Насколько же она красива...
Её пшенично-платиновые волосы в лунном свете словно сияли. Если раньше мне нравилось, какой цвет они приобретают на солнце, то я в жизни не видел его в естественном освещении луны и звёзд, а глаза были похожи на два бездонных океана. Казалось, что если сейчас она поднимет глаза к небу, то в них отразится её до единой звёздочки.
Её глаза были космосом, и в этом космосе мне не было пути назад.
- Я и не просила, - промурлыкала она и, наклонившись ко мне, припала губами к моей шее и сразу же укусила меня. Я тихо зашипел от возбуждения и, вновь вернув руки на её ягодицы, принялся аккуратно заставлять её двигаться, тереться об мой эрогированный член, а губами припал к так удачно оголённому мною плечу.
Она застонала мне прямо в шею, когда я, оперившись ногами, чуть приподнял таз.
И после этого стона я уже окончательно слетел с катушек.
- Детка, - вновь позвал её я, оставляя дорожку из засосов на её плече. – Я чертовски хочу тебя. Прямо сейчас. И здесь.
Она оторвалась от моей шеи и снова уперла ладони в мою грудь, вот только на этот раз её ногти царапали меня даже через футболку.
Я ненавидел её за это.
За то, что она заставляла меня ждать, гадать о том, какое она примет решение.
За то, как она чуть закусывает нижнюю губу, когда размышляет, тем самым становясь ещё более привлекательной, чем она есть.
За то, что я так сильно зависел от её решения.
За то, что это казалось полным безумием.
Неожиданно она слезла с меня и спрыгнула с капота машины. Я уже ожидал, что сейчас она скажет, что ей надо домой и оставит меня сидеть в одиночестве и мучиться от каменного стояка. Но взамен этого она открыла заднюю дверь машины и, поманив меня пальцем со своей хитрой улыбкой на губах, и первой села внутрь, оставив дверь открытой.
Я тут же вспомнил, как когда-то просил её переспать со мной в машине, но она ответила какой-то колкостью, чем невероятно разозлила меня. Как мы с ней до этого дошли? До распития виски у озера, а затем секса в моей машине?
Господи, если это сон, то я хочу остаться здесь навечно.
Да, знаю, что я уже просил о таком, но ведь в тот раз это был не сон, а перестраховаться всё же было необходимо. Так, на всякий случай.
Я быстро спрыгнул с капота и, схватив одеяло, быстро подошёл к открытой двери.
Эмили сидела в погруженном во тьму салоне, а её куртка уже лежала в стороне. Футболка всё так же была спущена на одно плечо и даже в плохом освещении я смог разглядеть лиловые отметины от моих губ.
Чуть привстав, она протянула ко мне руки, и я, не смея заставлять мою девочку больше ждать, тут же сел на сидение и впился губами в её губы. Это действительно какое-то безумие.
Я усадил её на свои колени и начал стягивать с неё футболку. Покончив с футболкой, я спустил обе лямки её белоснежного кружевного лифчика вниз и принялся покрывать её тело поцелуями. Всё, до чего дотягивался: шея, ключицы, плечи, грудь. Эти спущенные лямки придавали ей какого-то шарма, и мне чертовски хотелось сжать её груди в своих ладонях, пососать возбуждённо вставший сосок, но я чисто физически не мог заставить себя отпустить её ягодицы – это было намного выше моих сил.
Одним пальцем я сдвинул узкую полоску её стринг, и дотронулся до мокрого влагалища. И это был самый лучший комплимент: хотеть её, и знать, что она точно так же хочет меня.
С её губ сорвался ещё один стон, когда я вставил один палец в неё.
Мне нравилось наблюдать за ней: как она уже привычно закусывает нижнюю губу сильнее обычного, всё ещё стараясь сдерживать громкие стоны, как сильно напряжены её пальцы, царапающие мою грудь, как её глаза следят за моими движениями, потому что она любит анализировать любую ситуацию.
Я зубами чуть отодвинул её лифчик и взял в рот сосок. Эмили застонала ещё громче, а я понял, что готов слушать эти стоны всю ночь. И, может быть, даже часть утра.
Настойчивый запах манго вновь витал вокруг меня, но в этот раз уже не вызывал раздражения. Пусть будет. Я, вроде как, к нему уже привык. Похоже, он внезапно стал неотъемлемой частью не только жизни Эмили.
Нет, конечно не в любовном смысле.
Она моя напарница.
И девушка, с которой мне нравилось заниматься сексом.
Да, именно так.
Ничего более.
Эмили потянула меня вверх за футболку и, когда я отвлёкся, чтобы стянуть её через голову, ловко расстегнула джинсы. Её мягкие руки тут же принялись дрочить мой член, а я едва ли не задохнулся от этого.
- Чёрт, детка, - зашипел я, вцепившись руками в её бедра. – Просто хочу напомнить, что у меня нет опыта занятий сексом в машине.
Эмили склонилась и кратко поцеловала меня в губы, продолжая двигать рукой. Я сейчас разорву эти чёртовы трусики, которые она до сих пор не сняла.
Я хотел её. Действительно хотел. И это желание с каждой грёбанной секундой раздувалось всё сильнее.
- Приятно осознавать, что я хотя бы в чём-то могу быть у тебя первой, - прошептала она мне в губы и вновь улыбнулась. В этой тьме я даже мог видеть, как в её глазах цвета океана горят искорки веселья.
Ты во многом у меня первая.
Но я так и не смог это сказать, а лишь вновь впился в её горячие и уже распухшие от поцелуев губы.
Просто чуть приподнял её за ягодицы и попытался направить её на свой член, чтобы наконец почувствовать себя в ней, вновь испытать это удовольствие от её узкого влагалища, слушать её стоны. В этот раз она может не сдерживать своих стонов. Уж об этом я позабочусь.
Она тихо рассмеялась и отстранилась от меня, чтобы ещё заглянуть мне в глаза – это была её особенность: она всегда смотрела людям в глаза и редко когда отводила взгляд.
- Презерватив, Арти, - напомнила она, не забыв назвать меня сокращенным именем. Я ведь сам просил её так звать меня, если она хочет продолжать.
Чёрт, как я вообще мог забыть про презерватив?
Это же я обычно настаиваю на том, чтобы надеть презерватив и предотвращаю все возможные варианты незащищённого секса.
Что эта чертовка делает со мной?
Хорошо, что я всегда носил презерватив в заднем кармане джинсов и мне не пришлось лезть к бардачку, потому что иначе я бы трахнул её прямо так. И насрать на всё.
- Если ты сейчас не снимешь эти трусики, то обещаю, что я разорву их прямо на тебе, - хрипло сказал я, когда её мягкая рука помогла мне раскатать презерватив по всей длине члена.
Она вновь посмотрела на меня своими глазами-океанами и, наклонившись к моим губам, сказала всего одно слово:
- Рви.
Господи, из-за этой девушки я сойду с ума.
Она и так чертовски возбудила меня, а теперь я и вовсе был готов кончить прямо на эти чёртовы трусики, когда одной рукой схватился за мягкую ткань.
Белоснежное кружево разорвалось с лёгкостью, и мне чертовски понравился этот звук.
Я отбросил остатки её стринг в сторону, и несколько секунд спустя, приподняв её за ягодицы, я вошёл в неё и тихо застонал. Её влагалище как всегда было узким и невероятно горячим. И внезапно в моей голове промелькнула мысль: какого это - трахать её без презерватива?
Эмили вцепилась своими ногтями мне в грудь и принялась двигаться на моём члене, а я наконец нашёл в себе силы оторвать ладони от её ягодиц, взял её груди в свои ладони, большими пальцами начал играться с её сосками.
Её платиновые волосы щекотали мне руки и грудь, но мне нравилось ощущать их на своей коже, нравилось, как они, словно шёлк, касаются меня и слегка щекочут.
- Не сдерживай криков, - попросил её я, поднося рот к её соскам. – Я хочу, чтобы ты кричала для меня.
Её губы растянулись в коварной улыбке, и она с нажимом провела ногтями по моей груди. Честно говоря, я не очень любил, когда девушки пытаются оставить на мне свои следы (конечно, их редко когда можно было от этого удержать), но с Эмили мне хотелось, чтобы она оставила свои царапины.
- Заставь меня, - сексуально сказала она, глядя на меня сверху вниз.
- Просто знай, что утром ты об этом очень сильно пожалеешь, - пригрозил ей я и звонко шлёпнул её по ягодице, потому что знал, что ей нравится это. Она запрокинула голову вверх и застонала уже громче. – И береги голову.
Плюсы большой машины - в ней удобно заниматься сексом, потому что здесь довольно много пространства, но всё равно не так много как в квартире.
Я упер обе ноги об пол и приподнял её за ягодицы, самостоятельно задавая темп.
Её длинные чёрные ногти впились мне в грудь, оставляя большие красные отметины, и мне чертовски нравилось это.
- Арти, - простонала она и склонилась к моим губам. Я тут же поцеловал её, ловя ртом все её стоны и рваные вдохи. Это заводило нас обоих, и я знал, что Эмили не против попробовать и чего-нибудь нового.
Я продолжал шлёпать её по ягодицам, прекрасно зная, что ей нравится это. Несмотря на то, что Эмили всегда была чертовски приличной девочкой в обществе только я знал насколько она любит жесткий секс. И, честно говоря, мне не хотелось, чтобы об этом узнал кто-либо ещё.
Она запустила руки мне в волосы и слегка потянула их в разные стороны. Я чуть ускорил темп, сам не осознавая этого, что заставило её улыбнуться сквозь поцелуй.
Это можно было тоже добавить в копилку того, что мне нравится в сексе с Эмили – то, как расплываются в улыбке её губы во время поцелуя, и она продолжает поцелуй. Этот жест, эта улыбка сводила меня с ума.
Её стоны наполнили машину, и я очень сильно жалел, что не включил на телефоне диктофон. Чёрт, насколько охуенно было бы снова слушать её стоны?
От одной только мысли об этом где-то внутри меня, чуть ниже пупка, зажегся огонь и начал быстро распространяться по всему телу до кончиков пальцев.
Не так быстро.
Я чуть сильнее приподнял Эмили за ягодицы, а затем развернул её к себе спиной так, что она упиралась грудью в спинку заднего сидения, и я резко вошёл в неё сзади, что заставило её громко застонать. Задав быстрый темп, но не слишком, чтобы держать её на грани оргазма, я наблюдал за тем, как маленькая капелька пота стекает по её позвоночнику вниз. Не удержавшись, я склонился и слизнул эту капельку, тем самым заставив Эмили задрожать.
- Арти, - вновь простонала она моё имя, и её рука уперлась в стекло. На улице было холодно, а вот в машине, наоборот, чертовки жарко, поэтому на стекле остался её след с потёками от резкого перепада температуры. – Я сейчас кончу.
Ну ещё бы, она же не была ни с кем в такой близости уже почти месяц. Если я так долго воздерживался – уже сдох бы где-нибудь в канаве от недотраха, это точно.
- Не так быстро, - наклоняясь к её уху прошептал я и намотал её волосы себе на руку, заставляя тем самым прогнуться в спине. – Ну, или ты можешь просто попросить меня об этом.
Я знал, что Эмили в жизни не опуститься до того, чтобы просить меня о таком.
И я как всегда был не готов к тому, что от Эмили можно ожидать чего угодно, поэтому, когда она, чуть повернув голову в мою сторону, нашла глазами мои глаза, и тихо, практически одними губами, прошептала «пожалуйста», я сам едва не кончил.
- Боже, детка, - прошипел я, ещё сильнее натягивая её за волосы на себя и входя в неё до предела, позволяя ей кончить. Но как только мышцы влагалища начали сокращаться вокруг меня, я понял, что сам долго не продержусь. Пальцами вцепившись в её берда, я кончил в презерватив, всё ещё не выходя из неё.
Она соскочила с моего члена и, тяжело дыша, опустилась на сидение и посмотрела на меня.
- Если ты сейчас пошутишь про то, что пять минут тоже время – я выкину тебя из машины, - заметил я, стягивая с себя презерватив и завязывая его в узел.
Она тихо засмеялась и протянула в мою сторону руку, чтобы отбросить упавшую на глаза прядь волос.
- Ну, как видишь, ты уже сам успел пошутить про это, - шутливо сказала она и поправила свою юбку. – Ладно, на самом деле я просто хотела сказать что, пожалуй, скучала по этому.
Я посмотрел на неё внимательнее, чтобы разглядеть сарказм или хотя бы намёк на какую-то шутку, но, судя по всему, она говорила серьёзно.
Полностью одевшись, я сел напротив неё на заднем сидении машины.
- Да, - тихо сказал я и поймал на себе её вопросительный взгляд. – Я тоже.
Она слабо улыбнулась и поправила свои растрепавшиеся волосы. Эмили, точно так же, как и я, уже полностью оделась, и теперь сидела лицом ко мне, прислонившись спиной к двери.
Мы больше походили на двух запертых в одной машине незнакомцев, чем на людей, которые всего несколько минут назад занимались сексом.
Внезапно мне в голову пришла мысль, которую я тут же озвучил:
- Ты, наверное, хочешь пойти домой?
Но, к моему удивлению, она отрицательно покачала головой и подсела ближе ко мне, положив голову на моё плечо. Она не смотрела на меня, и я слабо улыбнулся, когда понял, что она сама смутилась от этого жеста.
- Можно сегодня я останусь?
Не говоря ни слова, я обнял её и прижал к себе ближе, положил подбородок ей на голову, стараясь перестать улыбаться. Чуть откинувшись назад так, что теперь мы оба лежали на сидении с согнутыми ногами перед тем, как уснуть я поймал себя на мысли, что тоже ни с кем не спал за последние три недели.
***
Эмили, словно извращенная Золушка, на прощание оставив лишь рванные стринги, сбежала где-то в районе шести утра даже не попрощавшись и не оставив на прощение записки.
А ночь ведь прошла так хорошо: я проснулся где-то около двух часов ночи из-за того, что она сосёт мне. И, честно говоря, это было лучшее пробуждение в моей жизни.
На этот раз я продержался намного больше, хотя это чёртово возбуждение накатывало на меня волнами каждый раз, когда я следил за её тонкими изгибами тела надо мной, подо мной, передо мной, смотрел на три выстроенных в ряд родинки под правой грудью, целовал их, оставлял засосы на её теле, заставлял её кончать снова и снова, пока на её губах не осталось только моё имя.
Но ещё я чувствовал кожей, как Эмили испепеляет меня изнутри. С каждым прикосновением к ней я не мог устоять перед этим уничтожающим огнём возбуждения. И я горел так сильно, что уже не мог остановиться. Быть в ней – единственное желание, которое на тот момент имело хотя бы какой-то смысл.
И при всём этом моя натура (или, может быть, то что осталось от неё после того, как в моей жизни появилась Эмили) полностью противоречила мне.
Я ведь сраный мерзавец, который получает лишь удовольствие и не зацикливается на одном. Вернее, одной.
А теперь я могу с лёгкостью получить всё это с Эмили.
Как звучала эта теория, которую я выстраивал годами?
Твою мать.
Она смогла вычеркнуть всех тех девушек, с которыми я был до этого.
Только этого мне не хватало.
Это всё последствия бессонных ночей до этого и воздействие алкоголя на ослабленный организм.
Да.
Именно так.
Но зато я теперь точно знаю, что секс в машине – не самый удачный вариант. Поставил бы троечку из десяти, и то только из-за того, что моя машина довольно большая, а так в ней слишком мало места, чтобы попробовать нормальные позы.
Опустив глаза на сильно топорщившиеся джинсы, я грязно выругался.
Почему от одних только воспоминаний о прошедшей ночи утренняя эрекция внезапно стала каменной?
Но самый главной вопрос: как теперь вести машину?
Посидев ещё около десяти минут, я всё же смог съездить домой, принять душ, переодеться и приехать на работу. Грудь ужасно болела после сумасшедшей ночи с Эмили, да и на теле осталось несколько засосов, которые очень удачно скрывались костюмом.
- Привет, - поздоровался Кевин, заходя в кабинет практически сразу после меня. – Я слышал, тебя можно поздравить с завершением твоего самого крупного дела.
Я усмехнулся и сел в своё кресло, сдержав порыв закинуть ноги на стол.
- Да, дело Фокусника определённо закрыто, - довольно ответил я, глядя на то, как Кевин присаживается на стул напротив меня. Я конечно же никогда не расскажу ему о том какую именно роль я действительно сыграл в закрытии этого дела. – Надеюсь, что в ближайшее время ничего не услышу про наркотики.
- Где вы с Эмили вчера пропадали? – спросил Кевин, но я был готов к этому вопросу.
- Я консультировал Чейза по его новому делу, а где была Эмили – понятия не имею, - соврал я, и был очень рад, что это прозвучало как правда. Я не мог поверить, что лгу Кевину насчёт того, что между мной и Эмили ничего нет.
Надо было рассказать ему об этом сразу же, потому что теперь, когда это стало чем-то очень странным – я точно не мог сказать ему, пока не пойму что именно происходит.
Белобрысая негодяйка, как только я о ней вспомнил, зашла в кабинет, держа в руках подставку с двумя большими стаканами кофе.
- Доброе утро, - поздоровалась она со мной и Кевином и поставила передо мной один стакан, от которого приятно пахло кофе.
- Как спалось? – будничным тоном спросил я и расплылся в коварной улыбке, когда понял, что Кевин не смотрит на меня.
Эмили элегантно пожала плечами и скинула с себя куртку, под которой оказалось чёрное обтягивающее платье с длинными рукавами и без какого-либо выреза с воротом по горло. Кажется, я всё же оставил вчера на её ключицах парочку засосов.
Но вот зато длина до середины бедра практически не оставляла простора для фантазии.
Чёрт, она что, специально?
- Мне всю ночь было невероятно жарко, - пожаловалась она и скорчила рожицу. – А ещё я уснула в кресле, поэтому у меня ужасно болит спина.
Выждав небольшую паузу, она спросила:
- А как спалось тебе?
Кевин непонимающе перевёл на меня взгляд.
- Ох, ты знаешь, у меня была очень бурная ночь, - ответил я и откинулся в своём кресле. – Правда, моя блондинка сбежала утром, совершенно ничего не сказав, из-за чего я очень замёрз утром, на прощание оставив лишь расцарапанную грудь и спину, и засосы на шее.
С этими словами я чуть отодвинул вбок ворот рубашки и продемонстрировал оставленный ею засос. Она распахнула глаза и отрицательно покачала головой, взглядом указав на Кевина, который в это время сидел с таким лицом, как будто очень устал от этого дерьма.
- Эмили, вот тебе интересно слушать все его рассказы? – спросил друг и повернул голову в её сторону.
Она мило улыбнулась ему своей дежурной улыбкой и вновь пожала плечами.
Ох, Кев, боюсь, что она виновница торжества.
- Ну, надо же хотя бы как-нибудь потешить его эго, - отшутилась Эмили и принялась что-то перебирать на своём рабочем столе, на котором за ещё трёхнедельное отсутствие скопилось довольно долго документов. – А вы разве не должны уже быть в раздевалке, чтобы готовиться к матчу?
- Мне такая лень, - поморщившись, сказал я и откинулся на спинке стула.
- Да? – переспросила Эмили и оторвалась от рассматривания своих документов. – Ох, как жаль, а я надеялась прийти и поболеть за вас.
Сука.
Я едва удержался от того, чтобы тут же не подскочить со стула.
Сделав безразличное выражение лица, я посмотрел на неё и чуть вскинул брови вверх.
- Давай переспим после матча? – в шутку предложил я и заметил, как Кевин слегка покачал головой. Я так и читал в его лице мольбы о том, чтобы мне уже отрезали член.
- Если выиграешь, - аккуратно начала, и я едва не рассмеялся от того, как сильно округлились глаза Кевина, когда он, не видя её лица, не понял, что она собирается продолжить, - то может быть я соглашусь сходить выпить.
Кевин облегчённо выдохнул и его плечи немного расслабились.
- Может, сходишь с нами выпить в любом случае? – предложил Кевин и повернул голову в её сторону. Я был уверен, что он проследил взглядом по её длинным ногам и остановился на подоле юбки.
Она вновь оторвалась от разглядывания своих документов и улыбнулась. Я больше чем уверен, что она поняла, куда смотрел Кевин, но не подала вида.
- Может быть, - уклончиво отозвалась она, прежде чем обойти стол и начать что-то выводить в документах.
Сегодня должен был состояться дружеский матч с северным участком. И я был готов размазать этих мудаков по стенке. Но ведь теперь я контролирую сраную агрессию.
- В этом году в составе центрального участка произошли небольшие изменения, декларировал капитан северного участка. Он с капитаном Майлзом как всегда сидели в рубке комментаторов. За последние три года это стало уже традицией. – Артур Шедвиг, играющий под номером 52, теперь стоит в нападении, а Адам Сикрэв, под номером 87, теперь в защите. Довольно неожиданный поворот, и я даже представить не могу, что из этого выйдет.
- Ну надо же ему куда-нибудь выплёскивать свою агрессию, - заметил капитан Майлз, а я закатил глаза. Ну конечно, он ни за что не упустит шанс напомнить про это. – И я советую ребятам не вставать на его пути, если они хотят нормально выйти с поля, сегодня утром он был не в духе.
Трибуны (по крайней мере женская их часть) закричала моё имя, когда я вышел на поле и поднял вверх шлем. На эти дружеские матчи всегда собиралось поглазеть очень много людей, но в этом году их было слишком много.
Пробежавшись глазами по заполненным рядам, я нашёл Эмили на самом верхнем ряду. Она куталась в свою кожаную куртку и старалась хоть как-то укрыть неприкрытые ноги. Так она совсем окоченеет, но гордость не позволит попросить у кого-то из участка куртку.
Схватив за локоть проходящего мимо молодого офицера, который не проработал у нас и пары месяцев, я быстро сказал ему:
- Сходи и возьми у меня из шкафчика бомбер. Отнесёшь его вон той блондинке в кожаной куртке на вернем ряду.
К моему счастью, на той трибуне больше не сидело ни одной блондинки в кожаной куртке. Потому что все ещё тепло одеваются, в отличие от неё.
Парень испуганно кивнул (уверен, что другие офицеры пугали его историями о моих грязных и тёмных делишках в участке, а ещё о моей агрессии) и тут же быстрым шагом направился обратно в раздевалку. Ну и ладно, всё равно в запасе сидит.
Игра началась через несколько минут, и последнее, что я успел увидеть перед тем, как полностью погрузиться в игру: Эмили с лёгкой, нежной улыбкой на губах надевает бомбер.
Я даже не сомневался в том, что в этом году мы всё же надерём задницу этим заносчивым мудакам из северного участка. Причём, с разгромным счётом. Даже если это и считалось дружеским матчем, небольшой стычки (которую, кстати, спровоцировал даже не я) избежать не удалось, хотя принимал в ней самое активное участие, поэтому на прощание показал им средние пальцы обеих рук, за что тут же получил два подзатыльника от Кева и Адама и тоже показал им те самые заветные пальцы.
Недалеко от раздевалок, в пол-оборота к нам стояла Эмили (я узнал её по её светлым волосам), укутавшаяся в бомбер, который полностью закрывал её короткое платье. Я точно знал, что оно на ней, но моё воображение тут же нарисовало, как она, дождавшись, пока все остальные выйдут из раздевалок, тихо заходит внутрь и, не говоря ни слова, прижимает меня к себе, встав на цыпочки, чтобы поцеловать.
Я прижал бы её к шкафчикам и, чуть наклонившись вниз, закинул бы её ноги себе на талию. Она бы оторвалась от моих губ всего на несколько секунд, чтобы заглянуть мне в глаза и лукаво улыбнуться, протянула бы руки к этому бомберу, чтобы расстегнуть все кнопки одним движением и показала мне, что под ним ничего нет.
Господи, прекрати.
Я не хочу, чтобы она вызывала во мне такую реакцию.
Это действительно начинает меня серьёзно беспокоить.
Кровь начала поступать совершенно не туда, и я тихо зашипел.
Ещё как назло Эмили, видимо услышав наши голоса (даже представить не могу о чём сейчас шла речь, хотя я принимал активное участи в разговоре), обернулась, и на её губах заиграла улыбка. Смотрела она на кого-то позади меня. Обернувшись, я заметил, что на губах Адама тоже появилась улыбка, когда он увидел её. Интересно, как он отреагирует, когда поймёт, что она в моём бомбере?
Адам обогнал меня и подойдя к напарнице, притянул её к себе, прежде чем поцеловал. Я видел (вернее, я знал, что она это сделала и эта картина стояла у меня перед глазами), как она улыбнулась той самой улыбкой сквозь поцелуй и обвила его шею своими тонкими руками со слишком длинными рукавами бомбера.
Меня бросило в жар от одной только мысли о том, что Адам может прикоснуться к ней точно так же, как и я. Что она позволит ему погладить её слегка кудрявые от влажности волосы, позволит поцеловать небольшой участок кожи за её ухом, позволит прикоснуться к ней точно так же, как прикасался к ней я только вчера.
- Мне нравится, как ты выглядишь в моей одежде, - отозвавшись от губ Эмили, довольно громко сказал Адам, чтобы услышали все парни. А мне хотелось разбить ему лицо из-за того, насколько хвастовства было в его голосе.
Всё же непонимающе скосившись на номер, который стал мне виден с такого ракурса только сейчас. 87.
Сука.
Я убью его.
Эмили широко распахнула глаза, глядя на него с удивлением, явно не понимая, зачем он сказал это так громко, но я больше чем уверен, что он этого совершенно не заметил.
И из-за этого мне хотелось убить его ещё сильнее.
А затем убить и себя, потому что я просто не мог повести себя иначе:
- Эй, снимите себе уже комнату!
Она посмотрела на меня со злобой и принялась поспешно расстегивать бомбер замерзшими пальцами. Сняв его с себя, Эмили, не глядя на Адама, всунула ему бомбер. Она не начала быстро уходить, но я видел в её глазах, что она ищет пути для отступления.
- Прекрасный совет от того, кто снимает только штаны, – крикнула она в ответ, и я усмехнулся. Все парни вокруг одобрительно загудели, а некоторые даже похлопали меня по спине, но я не чувствовал себя униженным или оскорблённым. Во-первых, это был общеизвестный факт. Во-вторых, даже несмотря на это, я всё равно понимал, что на мои слова она имеет право злиться. Хотя, она имела право злиться на Адама, я просто вышел из этой ситуации.
- Идём, герой-любовник, - с силой опустив руку на плечо Адама, позвал его я, и, не дожидаясь, пока он скажет хотя бы слово, схватил его за ворот футболки и потянул в раздевалку.
Никогда бы не подумал, что можно принять душ и переодеться так быстро, потому что уже через три минуты я с мокрыми волосами подбегал к Эмили (ноги сами понесли меня в этом направлении), которая стояла за раздевалками и пинала камушки носком своих туфель. Здесь нас никто не мог увидеть или услышать, и это было мне лишь на руку.
- Эмили, - тихо окликнул её я, и она тут же вскинула голову, чтобы посмотреть на меня. Я увидел в её глазах маленькие отголоски разочарования. Вот только в ком она была разочарована? – Что, ожидала увидеть не меня?
- Я просто думала, - тихо сказала она и обняла себя руками.
Я протянул её заранее приготовленный мною чёрный свитер грубой вязки, который совершенно случайно завалялся у меня в спортивной сумке. Но Эмили, равнодушно посмотрев на него, вновь подняла глаза, встретившись со мной взглядами.
Прекрасно, блядь.
Теперь я виноват в том, что Адам поцеловал её у всех на глазах.
- Прекрати играть в недотрогу и оденься, - в приказной форме грубо отозвался я.
Но она продолжала молчать, изучая моё лицо.
- Боже, Эндрюс, не строй из себя девственницу, - всё ещё не опуская руки с протянутым свитером, добавил я. Эта ситуация уже начинала раздражать меня. – Возьми чёртов свитер.
- Я просто пытаюсь понять как после всего этого ты можешь быть таким мудаком, - внезапно произнесла она, из-за чего я едва не рассмеялся. Она действительно винит в этом меня?
- Было что? – переспросил я, всё же опуская руку со свитером. – Я думал, что ты лучше других должна быть ознакомлена с правилами секса со мной.
Какой же я идиот.
Я злился на Адама, но почему-то срывался на ней.
И уж тем более я должен был держать язык за зубами со своими правилами.
Внезапно в её глазах вспыхнула холодная злоба, и я увидел, как она воздвигла передо мной баррикаду, которую я в жизни не смогу сломать.
- Почему у тебя всё сводится к постели? – внезапно воскликнула она и приложила руку к голове, словно я причинял ей головную боль. Ну вот, мы снова вернулись к отправной точке. - Вся жизнь не зависит от того, сколько девушек побывало в твоей постели. Помнишь, ты говорил, что мы с тобой похожи? Так вот, знай – это абсолютно точно не так. Я не пытаюсь как-то задеть своих друзей словами, чтобы потешить своё самолюбие.
Она слабо усмехнулась и покачала головой.
- Я правда думала, что ты действительно можешь стать хорошим напарником, - тихо продолжила она, глядя мне в глаза. И я чувствовал, как пожар, полыхающий внутри неё прямо в этот момент, начинает медленно уничтожать меня тоже. – Но теперь понимаю, что позволила себе слишком сильно расслабиться рядом с тобой. И, знаешь ли, прежде чем смотреть на то, как меня обнимает Адам – убедись, что вся злость не читается на твоём лице. Поэтому не лезь не в своё дело и все свои комментарии оставь при себе.
Я почувствовал, как моё лицо медленно вытянулось.
Конечно же, она это заметила. А я был слишком неосторожен в своих словах.
Всё же это правда, когда люди говорят, что слова могут ранить даже сильнее, чем оружие.
Эмили начала уходить, но я успел схватить её за руку.
Она развернулась и посмотрела на меня.
- Детка, послушай, - начал я, собираясь извиниться, но Эмили приложила палец к моим губам.
- Меня зовут Эмили, Артур, я не детка, - только и сказала она, прежде чем вырвать свою руку и уйти.
Чёрт.
Твою мать.
Как я вообще смог скатиться до этого?
Я собирался сказать ей совершенно не это.
Конечно, она тоже очень сильно вспылила и раздула эту ситуацию до невероятно огромных размеров, но всё же её начал я.
Тяжело вздохнув, я пошёл в сторону своей машины, у которой меня уже ждали парни, чтобы мы поехали отпраздновать нашу победу. Они задержали ужасно злую на меня Эмили и всё же уговорили её поехать с нами.
Мы сидели в клубе уже полтора часа, и за эти самые долгие полтора часа в моей жизни Адам двадцать два раза коснулся Эмили: двенадцать раз он дотронулся до её руки, пять раз положил руку ей на колено (сука, оторвал бы прямо здесь и сейчас), три раза провёл рукой по ей волосам, один раз заправил волосы ей за ухо и один раз поцеловал в то самое место за ухом (а вот это уже хороший повод для убийства).
Я пил виски, чтобы не думать об этом, но Адам, словно догадываясь о чём-то, сидел точно напротив меня, да ещё с закинутыми на свои колени ногами Эмили и почти по-хозяйски прижимал её к себе за талию.
Она смеялась над его шутками и время от времени сама разворачивала голову таким образом, чтобы его рот едва казался её уха, и они о чем-то тихо разговаривали.
Но что оказалось противнее всего - совершенно никто не обращал на них никакого внимания, как это было когда он поцеловал её у раздевалок.
Я правда старался не обращать на это внимание, да и слова Эмили всё ещё отчетливо крутились у меня в голове. Она права. Какое мне дело до неё и Адама?
И всё же я снова и снова ловил себя на осознании, что смотрю в их сторону и сжимаю в руках стакан с виски, глядя на то, как её губы расплываются в улыбке, а Адам большим пальцем рисует какие-то узоры у неё на спине.
А когда Эмили наклонилась к Адаму и о чем-то с улыбкой прошептала ему на ухо, ушла, и через несколько минут после неё ушёл Адам, четкое осознание того, куда именно они пошли пронзило меня.
Чёрт.
Я могу находиться где угодно, но только не здесь.
Я понял, что ни за что не смогу рационально принять тот факт, что Эмили может быть с кем-то другим.
Конечно, я уже много раз думал об этом, но тогда этот факт казался каким-то нереальным. А теперь от одной только мысли о том, что Адам действительно может поцеловать её так же, как только вчера целовал я, внутри меня зарождалась злоба. Я злился на неё, на Адама, на себя. Причём на себя я злился сильнее всего. За эти сраные мысли, которые крутились в моей голове.
Я пытался уговорить себя не думать об этом.
Но просто не мог.
Я встал со своего места и направился к выходу, но Кевин окликнул меня, что заставило меня резко обернуться так, что в шее хрустнул позвонок.
- Ты куда? - спросил он, с прищуром глядя на меня. Он был слишком пьян, чтобы сопоставить факт исчезновения Эмили и Адама с моим уходом.
- Домой, - просто ответил я и пожал плечами. - Сегодня здесь очень скучно.
И не дожидаясь, пока Кевин продолжит свои расспросы, быстро пошёл дальше.
К моему удивлению на улице меня догнала Эмили. Она просто дотронулась до моего плеча сзади, но я уже точно знал, что это она.
Какое-то шестое чувство подсказало мне это.
- Чего тебе? - грубо спросил я, разворачиваясь к ней лицом. Она выбежала из клуба даже не накинув куртку.
- Куда ты уходишь? - задала вопрос она и мотнула головой в сторону клуба. - Вечер же только начинается.
- Иду домой, - в таком же грубом тоне продолжил я и осмотрел её с ног до головы, пытаясь увидеть хотя бы намёк на то, что было в туалете между ней и Адамом. Но ничего не было, ни единого знака, который указывал бы на это. - А почему ты не с Адамом?
Этот вопрос сорвался с моих губ сам собой, я даже не успел подумать о том, что именно я спрашиваю.
- Я так и думала, - прищурившись и внимательней посмотрев на меня, прямо в глаза, пробормотала она. Она усмехнулась и покачала головой, словно сама не веря в свою догадку. Я узнал этот жест моментально - это был мой жест, она переняла его у меня. - Ты ревнуешь.
Мои глаза округлились, и я совершенно иначе посмотрел на неё, словно видел её впервые, словно не из-за неё горел на протяжении нескольких месяцев.
Так вот что это за сраное странное чувство внутри.
- Да, - признал я, из-за чего она вздрогнула, и улыбка исчезла с её лица. - Да, я ревную. А знаешь, почему? Потому что я не могу смотреть, как кто-то другой трогает то, что принадлежит мне.