в тихом омуте черти водятся
Александра Христ
Яркие солнечные лучи пробивались через окно, освещая комнату. Большая кровать с черными простынями казалась нет такой мрачной, стеллажи, наполненные книжными полками, наоборот, оказалась в тени.
Мы лежали с Эйданом на кровати. Одеяло валялось на полу, одна моя нога лежала на бедре Эйдана, а рука на его плече. Он покорно меня обнимал.
Встав с кровати около девяти часов утра (в офис нужно было к одиннадцати), я собрала одежду, валявшуюся на полу (намеки) и спустилась вниз.
Анна убирала дом и на удивление приготовила завтрак (ее задачей это не было).
– Доброе утро, Саша, – сказала она, переворачия панкейки.
– Доброе, Анна. Чего это вы завтрак готовите? – спросила я с полуулыбкой.
– Решила Мистера Галлагера порадовать, – тихо ответила Анна и потупила взгляд. Врать она не умела, поэтому не пыталась. Я слишком сильно понимала все ее жесты и слова.
На ее ответ я промолчала. Усомниться в любви Эйдана мне явно не хотелось. На улице было прохладно, но не так холодно, как зимой в России.
Нацепив куртку, я вышла на улицу подышать воздухом. Легкий морозец ударил в лицо. Закрыв глаза, я наслаждалась утром.
– Мяу! – послышалось где-то совсем рядом. Я открыла глаза и опустила голову вниз. У моих ног терся черный котёнок. Маленький, но смелый.
– Иди отсюда, – тихонько шикнула я и зашла в дом. Пройдя на кухню я услышала то, что точно не ожидала.
– Мяу! – черный котенок сидел около входной двери в доме. Видимо, он проскользнул, когда я заходила в дом. Котенок склонил голову набок и облизал собственный нос, показывая, что он очень хочет есть. Откуда он появился – я не знала.
Я взяла котенка на руки, погладила и почесала за ушком. Котенок, на удивление, породистый – короткошёрстный британец, – но ошейника на нём нет. Я не сильно разбиралась в породах. Знала только те, которые значительно отличаются друг от друга и наиболее мне были известны. У нас в доме в России никогда не было животных. У Ма на них аллергия. Мы созванивались вчера. Разговаривали целых часа два, если не больше. Я рассказала, что живу в Америке, а Ма на мгновенье затихла. Нет, она знала, что я не в Москве – об этом доложили родители Алисы, которые гордятся своей дочерью и планируют переехать в Лос-Анджелес. Ма не названивала мне только потому, что миссис Трэйл ее убедила этого не делать. Ма хватило того, что с Алисой все хорошо – следовательно, со мной должно быть тоже. Мы упустим момент, что буквально несколько дней назад я была на волоске от смерти.
Котенок ( он оказался мальчиком) тихо замурлыкал, пригревшись у меня на руках. Он замерз, но по состоянию оказался на улице совсем недавно и уже нашел хозяев - смышлёный. Я поняла, что котенка уже не отдам. Я не из тех, кто любить всех животных мира, но если питомец выбрал меня, то я его уже не отдам.
Я погладила котенка и опустила на пол – Анна налила в миску молока. В это время на лестнице послышались шаги.
– Доброе утро, – сказал Эйдан и обнял меня со спины, пока я любовалась маленьким черным комочком, чья мордочка испачкалась в молоке.
– Доброе, – ответила я. Эйдан коротко, но нежно поцеловал меня (как делал каждое утро - это стало настоящим ритуалом) и уставился на котенка. Он выглядел так, будто переваривал информацию: котенок это или крокодил.
– Это Уинстон, – сказала я, опередив его вопросы.
– Кто-кто? – переспросил Эйдан, присаживаясь на корточки, чтобы погладить Уинстона.
– Уинстон, – повторила я. – Короткошёрстный британец с ярко зелеными глазами, как в книге, которую я читала, когда мне было 11.
– Интересно, – медленно ответил Эйдан.
Мое внимание перешло к Анне, которая почти закончила готовить блины – еда рассчитана и на персонал. Она смотрела на меня с тихой яростью. Ее глаза пылали ненавистью, а рукоятка лопатки плотно сжата длинными пальцами. Нет, этого не может быть. Как я раньше этого не замечала? Как говорится, в тихом омуте черти водятся.
– Поцелуй меня... – Приблизилась я к Эйдану, когда он поднялся на ноги. Сказала тихо, почти шёпотом, смотря в его завораживающе изумрудные глаза.
Он расплылся в улыбке и примкнул к моим губам. Теперь не нежно и коротко, а долго и чувственно. Его руки лежали на моей талии, иногда переходя чуть ниже, а мои сжимали его плечи. Каждый раз поражаюсь его губам. Сухие, горячие и властные. В прочем, я тоже не отставала.
– Твои губы сплошная нежность. Властные, но для меня податливые. Сладкие и очень мягкие, – Эйдан расплылся а довольной улыбке, убирая за ухо выбившуюся прядь.
Я перевела взгляд на Анну и ее глаза пылали ревностью. Ничего, милая, долго ты здесь не проработаешь.
– Сашуль, – позвал меня Эйдан уже сидя за столом. – В честь Рождества и победы над Уэльсом мафия устраивает вечеринку. Сегодня вечером. На работе с одиннадцати до пяти. Потом приедем и соберемся. Начало в двенадцать.
Вечеринка. Вроде, обычное явление, но вызывает столько тревоги...
***
Еще тогда Саша не знала, что тревога была не спроста. Ей казалось, что их любовь с Эйданом – это прыжок с парашютом. Столько эмоций, страсти и нежности. Сначала Саша не думала, что это любовь. Она называла это болезнью, сумасшествием, зависимостью, помешательством, но никак не любовью. А это была любовь.
Но ни она, ни он не знали, что их прыжок будет неудачным.
Полет слишком коротким,
А запасного парашюта у них нет.